Глава 21

Июнь, 14, 2005 год.

Утро началось так же бешено, как и закончилась эта ужасная ночь, проведенная в кошмарах и с недосыпом в итоге. Я думала, что Арбин, как и обычно среди недели будет работать до вечера, однако спозаранку я услышала посторонний шум в доме, а затем шаги, направляющиеся к комнате. Сомнений в том, что это Арбин, не было.

Распахнутая дверь не оставила вопросов. Явно не выспавшийся Арбин стоял в дверях и внимательно оглядывал обстановку.

- Ты еще не готова? – коротко осведомился он, так и не заходя ко мне в комнату.

- Я давно проснулась, из душа вышла, - проговорила я, хватая с полки свои вещи.

Похоже, что в клинику мы едем прямо сейчас. Арбин еще некоторое время стоит в дверях, наблюдая за моими действиями. Что-то хочет сказать?

- Две минуты. Я внизу. Есть нельзя, сдадим анализы.

Арбин развернулся на пятках и ушел, а я принялась собираться. Сегодня не мучило никакое состояние, я просто была истощена морально, а потому по возможности быстро оделась, чтобы больше не испытывать терпение зверя. Я молча последовала за Арбином, минуя замершего Марата.

- Доброе утро, Влада, - услышала я тихое приветствие и мельком оглянулась на мужчину.

Выглядит он довольно-таки измученным и сонным. Видимо, всю эту ночь был с Артемом.

- Доброе.

Вскоре мы втроем оказались на улице. Прохладный утренний ветерок охватил меня со всех сторон, однако солнце пекло очень хорошо – на дворе стоял уже июнь…

Я вдыхаю свежий воздух и на секунду мое сердце оживает, оно словно очищается ото всего, что происходило в этом доме… Утро – оно всегда такое чистое, это словно новый лист в маленькой жизни. Марат двигается за нами и вскоре занимает водительское сидение, Арбин раскрывает передо мной дверь и взглядом приказывает залезать в салон. Садится следом за мной, вновь отрывая меня от другой жизни.

- Марат, поезжай осторожно, - говорит Арбин, даже не удостаивая меня взглядом.

Я отвернулась к окну, встречая такие знакомые улочки и улыбаясь прекрасной погоде. Сбежать? Прекрасный момент, но есть ли перспектива побега? Ни документов на руках, ни возможности легко устроить этот самый побег, а взгляд Арбина – настолько цепкий, что порой впивается в мою кожу с болью, наверняка ловит все мои затейливые мысли. Я чувствовала, что рано или поздно выберусь из лап хищника, но сейчас – момент отнюдь не подходящий, ведь найдут меня в два счета. Не для того Аня выстраивает долгосрочные планы, чтобы я в один миг разрушила все.

…Куча вопросов, задаваемые мне врачом, ввели меня в ступор. Новые лица разбудили во мне новые эмоции, и я была рада этому глотку воздуха. Однако я долго вспоминала то, что от меня хотят услышать, особенно тяжело это давалось мне под пристальным взглядом Арбина. Больше всего я зависла на вопросе о своем цикле, за которым я просто-напросто не следила. Взяв календарь со стола врача, я посмотрела на недели и числа.

- А сегодня какой день? – нахмурилась я, а в памяти словно возник огромный пробел, который не давал мне вспомнить элементарные вещи.

- Четырнадцатое июня, Владислава, - терпеливо ответила женщина-доктор, которая была, как я догадалась по ее табличке, главным врачом всей огромной клиники.

- Боже мой, июнь… - шепчу я, забывая о присутствии еще нескольких людей рядом.

Еще несколько минут я сидела, пытаясь вспомнить нужное число, которое просто-напросто вылетело из моей головы. Все дни были смешаны в одной сплошной каше, доктор терпеливо ждала. Даже Арбин притих.

- Вот, точно. Помню этот понедельник, - шепнула я, - да, это было тогда. Я тогда Арбина… - я запнулась, встретив взгляд мужчины напротив, - Артема попросила купить обезболивающие и… еще кое-что.

Мужчина взглянул на число и день недели, что-то примерял в голове и произнес:

- Да, - решительно сказал Арбин, тоже заглянув в календарь, - все верно, число как раз совпадает с днем недели.

Женщина в кристально белом халатике, наконец, удовлетворительно кивает.

- Если наши предположения подтвердятся, то впредь будьте особо внимательными к этому, - произнесла доктор, строго посмотрев на меня, - так нельзя, ведь это дата очень важна для врача, мы следим за развитием плода и ставим примерную дату…

- Мы поняли, Света, - отрезал Арбин, - об этом потом поговорим. Мне нужен срок.

Смерив сдержанным взглядом мужчину, Света промолчала и попросила меня лечь на кушетку и поднять клетчатую рубашку чуть вверх. Арбин с другой стороны затих и сложил руки на коленях, и вскоре я ощутила прохладный гель на животе.

- Она беременна? – раздалось через несколько минут, Арбинский нервничал и даже голос его сорвался на последних словах.

Я молча ждала своего приговора, хотя и так знала ответ. Нет, чувствовала. Только вот раньше за стрессами и тревогами совсем не замечала тех вещей, которые следовало бы заметить, поэтому только когда Арбин улетел в Израиль, и я расслабилась с приездом Ани, то тут же почувствовала неладное. Срок… срок, наверное, уже большой.

Я замерла, когда женщина повернулась к Арбинскому. Да и он – тоже.

- Да, Артем Алексеевич, - не без улыбки, но сдержанно вынесла она вердикт.

- Срок?!

Подивившись такой нетерпеливости, доктор отодвинула оборудование и протянула мне белое полотенце, тем временем отвечая жаждущему Арбину. Мне нечего было скрывать. Я просто находилась в прострации и наблюдала за всем, словно через призму.

- Около шести недель. Я все напишу, прошу минутку молчания и терпения.

Я поднялась с кушетки и тотчас же встретилась взглядом с Арбином. Он не верил. Я больше, чем уверена, что все самое худшее для меня только начинается.

Он не верил:

- Зовите еще врачей. Еще пятерых, - приказывает Арбин, - пусть все проводят диагностику и говорят мне срок.

- Артем, - вдруг с нажимом произнесла Светлана, и теперь я точно была уверена, что они знакомы, - я понимаю, ты сейчас напряжен, а потому не осознаешь одного простого факта: ультразвуковое исследование не вредно для плода, но и не полезно, поскольку это устройство до конца еще не изучено! Поэтому никаких исследований мы более не будем проводить, потому как все эти идеи навредят малышу. К тому же, успокойся, у меня к тебе будет разговор.

Арбин вцепился взглядом в женщину, но не сказал более ни слова. Что за разговор будет между ними?

- Сейчас я дам все указания. На данный момент сказать можно мало чего, однако поводов для беспокойства нет. Обследоваться будете у меня, Владислава Арбинская.

Я дергаюсь. Как от сильнейшего тока. И тотчас же нарываюсь на взгляд Арбинского.

- Отрада, - произношу я хрипловато, но жестко, - меня зовут Владислава Отрада.

- Прошу прощения, - скованно и немного удивленно улыбнулась доктор, а Арбин даже не моргнул.

Я промолчала и присела рядом с женщиной. Светлана, блондинка примерно сорока лет начала доставать множество бумажек.

- Первая беременность, Влада?

Беременность…

- Да? - шепчу я полувопросительно под гнетом янтарных глаз.

Я не могу осознать ее вердикт, хотя это точный факт.

- Все будет хорошо, организм молодой, возраст - репродуктивный. Артем Алексеевич говорит, что у вас было воспаление?

Я кивнула молча. Светлана попыталась улыбнуться Арбинскому, вселить ему уверенность, только вот тот сидел и был подобен высеченному камню. Арбин пронизанный и без эмоций. Доктор быстро вернула себе невозмутимый вид и принялась задавать множество вопросов.

- Папе тоже выпишем анализы, нам нужно предусмотреть все риски. К счастью, в наше время это уже немного возможно, - миролюбиво произнесла Светлана, игнорируя изумленный взгляд Арбина от такой уверенности в ее голосе.

Или его так выбило из колеи слово «папа»?

А у меня неустанно набатом бьются в голове вопросы: не оставит ли Аня задуманное, узнав, что я ношу под сердцем ребенка Арбинского? Как теперь мне бежать от зверя, если во мне его ребенок?

А я должна была. Должна была сбежать. Иначе кем я стану? Какой я буду матерью для своего же ребенка, если позволю себе остаться с ним и дальше себя ломать?

Вскинув взгляд, я встретилась взглядом с Арбинским Артемом и поняла, что теперь ради моего спасения и спасения моего ребенка должно будет пролиться море крови…

Вскоре Арбинский отправил меня ждать за дверью, где, как я и не сомневалась, меня караулил Марат. Я встретила взгляд мужчины, но мы оба не обмолвились и словом. Перевела взгляд на приоткрывшуюся дверь, из-за которой отчетливо доносились голоса, и начала прислушиваться:

- Все процедуры, какие ты хочешь провести, возможно сделать только после родов. Сейчас обеспечь девочку душевным спокойствием, поскольку она носит твоего ребенка, Артем.

- Это НЕ мой ребенок, - отчеканил Арбин, еще более раздражаясь из-за слов женщины, - вы издеваетесь надо мной?! Что одна врачиха ляпнула, что теперь ты!..

Его слова, к сожалению, бились в моей голове набатом, но это было худшее из зол.

- Я не врачиха! – взорвалась мадам в белом халатике, резко вставая со своего массивного кресла и подходя к Арбину, - когда я говорю, мне бы хотелось, чтобы пациент меня слышал или хотя бы слушал! Артем, я слежу за ходом твоего диагноза уже очень много лет и как никто другой понимаю, слышишь? Понимаю, какого тебе осознавать, что у тебя никогда не будет детей. И если бы я не была уверена в своих словах, я бы не заикнулась о том, что это твой ребенок!

Резкое молчание пронзило кабинет с большой силой. Все утихли, только из глаз Арбинского вылетали гром и молнии. Даже Марат посерьезнел, потому, как и до него донеслись обрывки фраз. Вскоре Светлана заговорила вновь, только уже более мирным тоном, ведь, скорее всего, понимала последствия своего поведения:

- А теперь, прошу тебя, выслушай и не перебивай. Артем, не горячись и прекрати говорить такие ужасные вещи, оставь это для своих людей! Мне все равно, как ты считаешь и в чем обвиняешь девочку, но недавно мне пришли твои результаты исследований, которые ты прошел в Израиле. Я изучила их вместе с теми, что ты проходил у нас до отлета, когда я была в отпуске. Ты не дождался и улетел…

- У меня были сроки, - сдержанно отрезал Арбин.

Наступило молчание. Уже не стесняясь, я прикладывалась ухом к приоткрытой двери и игнорировала веселый и журящий взгляд Марата:

- Смотри, как бы дверью не досталось, - ухмыльнулся он, а я взглядом попросила его молчать. Сработало.

- И что там нового могло обнаружиться? Я улетел, потому что не видел смысла ждать, – слышу голос Артема.

- Я не видела твой результат из нашей клиники – как ты помнишь, я уезжала заграницу, а тебе срочно и несмотря ни на что приспичило ехать в Израиль. После твоего возвращения буквально на днях я взяла твой результат и сравнила два документа – из нашей клиники и клиники Израиля. Так вот с чего ты решил, что тебе вообще нужно было лететь туда?

- В смысле? – хрипло спрашивает мужчина.

Немного помолчав, Светлана протянула документы Арбинскому:

- Результаты должны храниться у тебя. Так вот твои показатели пришли в норму, этому свидетельствуют наши результаты диагностики. Клиника Израиля решила срубить на тебе огромные деньги, проводя исследования и делая якобы важные компьютерные диагностики за баснословные деньги. Что они сказали? Назначили повторный визит? – недолгое молчание успело пронзить слух, - чего и следовало ожидать!

- Свет, ты серьезно? – глухо произносит Арбин, а его голосе звенит ярость.

- Вы не предохранялись?

- Нет, - сдержанно отвечает Арбин.

- Сколько было половых актов?

- Три-четыре. Говори уже! – приказал Арбин.

- Если эта девушка больше ни с кем не находилась в контакте, то все указывает на то, что это твой ребенок. Такое чудо возможно, Артем. Тебе не нужно было лететь в Израиль. Но постой делать выводы: это, к сожалению, не дает гарантии тому, что не произойдет рецидив. В следующий раз, когда вы с Владой приедете по поводу малыша, ты пройдешь окончательную диагностику у нас. Это будет доказательством того, что девочка могла забеременеть от тебя – совершенно здорового мужчины. Наши лаборанты не подводят, я ручаюсь своим именем и участвую в исследованиях, когда только дело касается тебя и когда я непосредственно в клинике, а не заграницей. Помни об этом.

Усталый голос Арбинского пронесся по кабинету, и ответа доктора я так же не услышала – видимо, она говорила впредь очень тихо.

Я прикусила губу и чуть отошла, чтобы быть незамеченной в случае неожиданного появления Арбина. Слишком долгое молчание воцарилось в кабинете главного врача, не прерываемое абсолютно ничем. Марат тоже слышал весь разговор врача и Арбина.

Здесь была ужасная шумка и полное отсутствие посетителей. К счастью или наоборот?.. Хоть беги и пробуй сбежать, да только здесь охват безопасности был не меньше, чем в частном доме Арбинского, а лабиринты, через которые мы шли к кабинету главного врача, путали меня то ли нарочно, то ли специально. Ловлю взгляд Марата, который, кажется, разгадал все мои затейливые мысли, но оно и не мудрено. Вижу, как мужчина еле заметно качает головой, однако держась от меня по-прежнему на расстоянии.

- Нет смысла, я тебе честно говорю, Влад.

- Почему? – вопрос вырывается сам собой, а ноги уже мечтают дать деру. Но я делаю всего один шаг назад и слежу за движениями мужчины, Марат же стоит на месте.

Его взгляд вновь говорит «нет смысла», и я понимаю, что сбежать от него будет трудно. Это почти невозможно.

- Почему? – тихо переспрашиваю я и делаю уже два шага назад.

Глупо, как же глупо. Там лабиринт, у меня нет шансов.

Но я срываюсь на бег, не слушая голос разума. Один пролет коридора, второй, третий… и меня хватают сзади. Кто-то молниеносный, быстрый, резкий - кто-то, кто сильнее меня. В разы сильнее.

- Я сказал нет смысла, девочка, - ничуть не запыхавшийся голос Марата настигает меня врасплох. Я оказываюсь в сильном кольце рук без возможности пошевелиться, - даже если я тебе дам пушку, мы все равно не будем на равных! Знаешь почему?

- Ну и? – глухо выдыхаю я, не имея возможности даже пошевелиться в его силках.

- Потому что ты не выстрелишь в меня. Ты даже в Арбина после всего этого дерьма не выстрелишь. Я тебя уже изучил, лиса.

Я молчу, не желая больше вести разговор. Я хочу только выбраться из его оков и не больше, но меня не пускают. Решил проучить за столь необдуманный поступок…

Кусаю губы от неудачи, но обещаю:

- Когда-нибудь мы станем на равных, Марат. Я выберусь, и мы обязательно свидимся, но тогда я буду другой и тебе придется изучать меня заново! - обещаю я и дергаюсь, давая понять о своем желании выбраться из чужих мужских оков.

Еще недолго наши тела соприкасаются, и он говорит фразу, которую я запоминаю на вечность:

- Выбрось все эти мысли, Влада. Теперь Арбинский твоя семья и, как бы ужасно это ни звучало, но ты с его ребенком никуда не денешься!

- И что здесь происходит?!

Я замираю. Марат резко выпускает меня из своих рук и молчит. Видимо, не придумал, что сказать и чем ответить разгневанному боссу. Пользуясь своей безнаказанностью, отвечаю я:

- Пыталась сбежать. Марат не позволил, - грубо ответила я, принимая жестокий взгляд потемневших янтарных глаз.

Обведя молочный коридор глазами, взгляд Арбина ненадолго остановился на мне, затем он отвел глаза и устало прикрыл их. Терпеливый голос зверя разнесся эхом по медицинскому учреждению:

- Марат, мы едем домой.

В машине Арбин задал всего один вопрос, но столь тихо, что я не сразу поняла обращение к себе:

- Шесть недель назад… - хриплый голос заставил меня посмотреть на Арбина и принять его внимательный изучающий взгляд, - что у нас было, Влада?

Его янтарные глаза встретились с моими.

- Ванная и… те слова про ребенка, - прошептала я также обессиленно и отвернулась, непроизвольно обхватив себя и живот руками.

«В следующий раз, когда вы с Владой приедете по поводу малыша, ты пройдешь окончательную диагностику у нас. Это будет доказательством того, что девочка могла забеременеть от тебя – совершенно здорового мужчины…», - проносятся в голове слова Светланы и, я уверена, наши мысли с Арбином совпали в этот миг.

***

Мы въехали на территорию дома, ставшего моей личной тюрьмой, но на этом мой личный ад не закончился. Марат открывает передо мной двери и запускает меня в дом. Следом идет Арбин, который уже начал давать указания.

При мне!

- Марат, слушай меня внимательно и запоминай: сейчас же мне на стол положи видео с камер наблюдения за последние шесть-семь недель. Весь дом в охвате.

Я прикусила губу, горько усмехаясь. Вот же урод! Публично назвал меня шлюхой…

- Я жду тебя через десять минут, - отрезает Арбин, а затем он разворачивается ко мне с намерением что-либо в очередной раз приказать, вот только слушать его становится более невыносимо.

Он захотел видео? Неужели это чудовище не понимает, что после него я не захочу НИКАКОГО мужчины? Боль обуревает все тело изнутри, я, похоже, перестаю думать о том, что я творю.

Не выдерживаю, не дожидаюсь ухода Марата, я разворачиваюсь на пятках, встаю напротив зверя и замахиваюсь. Арбин не дергается - он не ожидал и только поэтому не успел ничего предпринять, не схватил и не обезвредил. Моя рука касается его щеки с такой огромной силой, что мне самой становится больно, а в его глазах зажигается запоздалая ярость. Звук пощечины разносится по всему дому. С удивлением отмечаю присутствие Марата, он стоит белее мела рядом с нами, так и не успев уйти.

Глаза Арбина неистово темнеют, а я забываю, как дышать.

Я уверена: Арбин готов был убить меня, если бы только не его ребенок во мне. Растерзал бы на месте, отдал бы Марату или всей охране за такое, я была почти уверена!

Разве не так?!

Я раскрываю онемевшие от страха губы и выплевываю ему в лицо, напрочь забывая о присутствии Марата:

- Неужели ты думаешь, что после тебя я захочу другого мужчину?! Ты назвал меня шлюхой, - кричу я с ненавистью, - так вот, видимо, я и правда шлюха! Изнасилованная таким ублюдком, как ты! Такая шлюха годна только для того, чтобы вынашивать ребенка для чудовища! Чудовище!

Я прикладываю ладонь ко рту, лишь бы замолчать, заткнуться, но не могу. Даже понимая, что мне такое не сойдет с рук, я продолжаю кричать и вновь замахиваюсь на равнодушного зверя, стоящего передо мной. Думала, что он подставит вторую щеку, однако в этот раз мою кисть перехватили и жестко сжали. Я выдохнула от возникшей боли, а у Арбина заиграли желваки на скулах, он с силой притягивает меня к себе:

- Уходи в комнату! Сейчас же, Влада! – цедит он очень тихо.

- Я все знаю, ясно тебе?! – шепчу я хрипло.

Брови Арбинского сходятся на переносице, он непонимающе смотрит на меня, ну а я разошлась от того гнева, что бурлил внутри меня:

- Ты посадил моего дядю! Он в тюрьме уже три месяца! Ты!..

Желваки заходили на скулах Арбина, выдавая его желание убить меня. Но он не тронет. Он не трогал очень давно, не причинял боль и о причине этому я не задумывалась ранее.

- Влада, успокойся и поднимайся к себе в комнату, - сдержанно цедит он.

- Я тебя ненавижу, - шепчу сквозь резь в глазах. Было больно так, словно лука перечистила ведра два, - ты погубил нас…

Всхлип сдержать не удается, я прикрываю ладонью лицо:

- Неужели это все, к чему ты пришел в своей жизни? Ты, насильник и убийца? Деньги, вырученные за моего дядю, ты с собой на тот свет забрать сможешь? А?! – шепчу, порой срываясь на хриплый голос, - они не спасут тебя от расплаты!

- Влада, успокойся сейчас же! - в его глазах мелькает что-то, не дающее мне покоя.

Это были эмоции и чувства сродни боли. И я, наконец, успокаиваюсь. Я сделала ему больно – не знаю, физически или морально, но сделала! Успокаиваюсь, смотрю на раненого зверя и иду спиной по направлению к лестнице. Арбин стоит ни жив ни мертв.