Глава 24

В дом никого не пускают вот уже несколько недель, даже Аня более не может приезжать. Просто потому, что он запретил. Охрана усилилась, а Арбинский в большинстве своем времени стал находиться дома. Впрочем, я не понимала и не могла понять его вдруг появившееся желание находиться дома, ведь раньше он уезжал спозаранку, а приезжал очень поздно – и мы почти не виделись. Но так было раньше.

На протяжении этого времени мы ездили в клинику к Светлане еще несколько раз, но на этом пока все. Я хожу по дому, словно зомби и совсем не понимаю, куда мне нужно приткнуться и, самое главное, к кому. Охрана была сменена, мужчина, который был нашим проводником, тоже теперь отсутствовал в доме. После махинаций и ненормального поведения Инги все кардинально изменилось и поменялось.

Все, что было запланировано – теперь стало бессмысленным. Именно так.

В один прекрасный солнечный летний день я вышла из своей спальни и не сразу поняла, что меня ждет этим утром. Я спускаюсь по лестнице и нарываюсь на его внимательный взгляд. Мужчина стоит у входной двери и протягивает руку. ОН что-то задумал.

- Идем на свежий воздух, лиса, - тихо и вкрадчиво, не приказывая, но и не прося.

Я и не думаю сопротивляться. Его отношение ко мне поменялось еще до беременности, и еще тогда меня это напугало похуже грубости и насилия. Теперь же он вдвойне сам не свой – постоянно находится дома и… постоянно рядом, когда того требует и не требует ситуация.

- Там холодно? – спрашиваю я, хотя на деле еще не понимаю и не верю в происходящее. Сколько я не была на улице вот так просто? Чтобы погулять? Чтобы просто выйти на свежий воздух?

Мы выходили, чтобы поехать в клинику. Но на этом пока все.

- Тепло. Я жду тебя во дворе, Влада.

Я медленно киваю, но продолжаю стоять на месте. Арбинский недолго смотрит на меня, а затем выходит за дверь, ненадолго позволяя солнечному лучу проникнуть в дом и коснуться моего лица своим светом.

На секунду мне привиделось, словно из кухни вот-вот выйдет Инга и ее лицо озарится радостью, непонятной мне. Что вот-вот она прошепчет, сжимая кухонное полотенце в своих руках: «Он старается…», ведь она говорила эти непонятные слова и раньше. А у меня осталось в памяти все: и слова, и ее безумное выражение лица, которое я только сейчас научилась правильно трактовать.

Я до сих пор не могла прийти в себя от произошедшего, мне более не верилось в ее неподдельную радость, а после случившегося и тем более. Если бы Инга помогла мне – помогла мне раньше, то я бы не носила под сердцем ребенка чудовища… Но оказалось, что Инга была невменяема. И я даже не знаю, где она сейчас и что с ней – что сделал с ней зверь по прозвищу Арбин, и знать мне этого не хотелось. Она еще долгое время будет казаться мне милой Ингой, которая вкусно готовит, а затем во снах будет приходить злой ведьмой, способной толкнуть меня на ступени лестницы.

Я разворачиваюсь и быстро поднимаюсь в свою спальню – слишком много времени я простояла, думая о странных вещах.

В свою спальню… Будет правильнее сказать – в выделенную мне. Мои вещи и моя спальня – в доме дяди, а не здесь. Здесь я пленница… Я таковой себя ощущала.

Я достаю вещи, аккуратно разложенные на полке. На улице прощался теплый июнь: этот месяц подходил к концу и дарил нам свои лучи, которые я теперь стала видеть чаще. Чаще, но по-прежнему оставаясь пленницей. Одеваюсь и хватаю теплую накидку с собой – на всякий случай. Скорости, с которой я сбегаю вниз по лестнице, хоть и осторожно, позавидует даже заяц. Прыгаю в босоножки уже на ходу и быстро раскрываю дверь, ведь вдруг Арбин передумает и тотчас же дверь окажется запертой?

Но нет, дверь послушно раскрывается, а легкий летний ветерок на пару с солнечными лучами бьет своими порывами по моей бледной коже. Ненадолго выпадаю в осадок и жмурюсь от яркого солнца, пока не привыкаю к свету и не замечаю взгляд Арбина издалека. Он стоял посередине территории, засунув руки в карманы шорт. Стоял в одной черной футболке и легких джинсовых шортах, не пугаясь ветра и его порывов. Я делаю первые шаги и рассматриваю погоду на улице – зеленые деревья вовсю окружали высокий забор, за которым прятался большой дом Арбинского; неподалеку виднелся раскидистый сад, который я заметила только сейчас. Ну а вся территория была ухоженная и красивая, и дом Арбина был красивым, если бы в нем не таилось столько жестокой боли.

- Как тебе спалось? – слышу вопрос, едва подхожу к мужчине, ожидающему меня.

Он ждал меня, и мы вместе делаем первые шаги в сторону сада.

- Хорошо, - коротко отвечаю я, хотя на самом деле спалось мне прекрасно.

Арбин выделил для меня отдельную комнату и с тех пор мне спалось хорошо. Не знаю зачем и почему, но молча он показал мне комнату и помог перенести из своей спальни все вещи и тюбики из ванной с бальзамами, шампунями и прочими средствами. И новая комната мне очень нравилась… своим одиночеством.

- Там не слишком мало света?

- Нет, - качаю я головой, а через несколько секунд накидку забирают из моих рук.

Я смотрю на него и понимаю, что Артем забрал и не отдаст. Думает, что вещь слишком тяжелая для беременной девушки? Эта забота постоянная или… снова затишье перед бурей?

- А где Аня? – спрашиваю я, ненадолго встречаясь взглядом с янтарными глазами, - мне бы хотелось увидеть ее.

Прежде чем ответить, Арбин сканирует меня взглядом:

- Мне казалось, моя бывшая жена ни к чему в этом доме.

- Я думаю, что ее статус не имеет значения. Я бы очень хотела ее увидеть, - настойчиво произношу я, даже ненадолго останавливая ход.

Арбин замолкает, направляясь в сторону сада. Я иду следом, иногда ловя на себе задумчивые взгляды. Почему столь трудолюбивый Арбинский не на работе? В последнее время мне приходится видеть его чаще, завтракать, обедать и ужинать – обязательно с ним и вести… приходится вести эти странные разговоры, словно мы любящая семья, ожидающая пополнение.

- Я бы очень хотела поговорить с ней. Пожалуйста, Артем - добавляю я мягче, ведь Аня говорила, что так можно многого добиться от мужчины. А от Артема, она говорила, можно добиться еще большего – и не потому, что из мужчины можно вить веревки, а потому что… Арбинский хочет увидеть от меня тепло и ласку.

Аня еще давно говорила эти слова и раздражала меня этой, как мне казалось, интимной информацией, но сейчас ее слова очень пригодились. Я вспомнила их и попробовала, а вскоре услышала ответ задумчивого Артема:

- Хорошо, я дам ей знать о твоем желании, и она приедет.

Аня сказала отблагодарить. «Если чего-то удалось добиться, - говорила Аня, - то мужчина должен видеть твою благодарность и в будущем ты непременно получишь больше»

- Спасибо большое…

Не знаю, было ли это достаточной благодарностью, но на секунду в глазах Арбинского мелькнуло что-то светлое.

Я посчитала, что этого достаточно, и продолжила разговор:

- Я хочу знать … - негрубо начинаю я, не желая нарываться на больные эмоции внутри себя, - что будет с моим дядей?!

- С Виктором? – задает он самый паршивый вопрос из всех, ничуть не удивляясь.

- А у меня есть еще кто-то?! – провокационно и с надрывом спрашиваю я, давая понять, что более родных у меня не осталось, а затем понимаю свою ошибку.

Нет, все-таки я допустила глупость. Сорвалась на свои эмоции, допустила трещину в том, что начала строить ради достижения своих целей. Кусаю губу от собственной глупости, а затем кидаю виноватый взгляд на Арбинского. Аня говорила сделать так, если вдруг я сказала мужчине лишнего.

Смерив меня недолгим взглядом, Арбинский все же отвечает мне и отвечает мягко, приняв мой взгляд:

- Он по-прежнему ищет тебя. Следствие идет. Впрочем, после рождения ребенка ты и так сможешь с ним увидеться, если к тому времени он выберется.

- Ты ведь не станешь его убивать? – с придыханием спрашиваю я и торможу Арбинского за рукав.

Если и удивляется, то не подает виду. Но послушно останавливается и смотрит в мои глаза.

Аня говорила, что тактильные ощущения дадут больший эффект словам, если словами до мужчины не удается достучаться или тебе нужно получить больше. Гораздо больше.

- Лиса… Не делать того, что он заслужил?

Хочется крикнуть ему в лицо: «А что заслужил ты?», и мужчина замечает мои эмоции.

Замечает:

 - Хотя знаешь, - резко произносит Арбинский и в его движениях появляется нервозность, - нет, лиса. Судья разберется без меня и все будет по закону.

- А ты… Ты совсем ни в чем виноват, да? – тихо произношу я, вновь не выдерживая. Но на этот раз я не могу спустить с рук несправедливость, которой не стесняется зверь.

Я судорожно выдыхаю, Арбинский не злится, и это дает знак моим эмоциям:

- Если по закону… - Арбин хмурится, - ты похитил меня три месяца назад. Ты трижды…

- Я помню, - сквозь стиснутые зубы перебил меня Арбинский.

- Ты продолжаешь удерживать меня насильно, и так будет еще много месяцев. Пока не подойдет срок, и наш ребенок не появится на свет. Если по закону…

Бесполезно. Было бесполезно говорить о том, что мой дядя ни в чем не виноват, что только ненависть Артема разрушает жизни людей. Арбина не смягчить ничем.

Но он спокойным голосом отвечает мне, он дает мне ответ на самый главный вопрос:

- В моем мире так: кто поймался, тот и несет ответ. У кого хватает мозгов – тот и рожден властвовать в этом мире. Твой дядя с первых дней показал себя в свете глупого птенца, хотя и старше меня в несколько раз. Поэтому он несет ответ за все содеянное, а я живу и на свободе.

Бесполезно… Я вновь кусаю губу от безысходности и устремляю взгляд к саду, до которого мы так и не добрались. Чувствую размеренный взгляд мужчины, который внимательно следит за моими эмоциями и ненадолго прикрываю глаза. Какие жестокие законы, какая жестокая у него жизнь, но Арбинский Артем об этом даже не подозревает. Он не видел другую сторону жизни – он не видел любовь.

Бесполезно… Я должна была думать о другом. В прекрасном, дико красивом одиноком саду, в котором ежедневно по вечерам трудится умелый садовник, я задаю один из важных вопросов:

- Что будет после рождения ребенка? – я цепляюсь за удочку, что так ненадежно бросил Арбин в своем прошлом ответе.

Я поднимаю взгляд и встречаю ответ в его глазах:

- Я бы хотел, чтобы ты осталась.

Я останавливаюсь, не в силах идти дальше. Останавливаюсь у прекрасных и самых разнообразных цветов, чтобы набраться ответом. Артем тоже тормозит и не отрывает от меня своих янтарных глаз, которых я раньше до ужаса и боли боялась.

- Мой ответ в моих глазах, и он должен быть виден тебе, - отвечаю тихо, не провоцируя его внутреннего зверя.

Хочу сказать правду и только правду.

А далее происходит то, от чего в жилах застывает кровь. Мужчина с янтарными глазами делает всего один шаг, разделяющий нас. Едва он преодолел это мизерное расстояние, как я тут же почувствовала его руку на своем животе. Перестаю дышать то ли от страха, то ли от неожиданности, а его рука уверенно поглаживает живот. Только вот глаза Арбина уверенно и неотрывно смотрят в мои:

- Я бы хотел, чтобы ты осталась, - более настойчиво повторяет Артем, - я не умею по-другому, но стараюсь. Не совершай глупостей, Влада, останься.

«Не совершай глупостей, Влада, останься», - набатом бьется его речь, словно он догадался о моем грядущем побеге.

- Если бы только у меня был выбор… - говорю я с присущей горечью, чувствуя его прикосновения к чуть выпуклому животу, - всего два месяца, а он уже такой… - вырывается у меня непроизвольно, когда я чувствую прикосновения Арбинского.

- Это прекрасно, - коротко улыбается Артем, не сводя с меня глаз.

Я перевожу взгляд на цветы и молчу.

- И выбор у тебя есть, - смотрит в душу и не иначе. Пугает меня.

- Тогда я не останусь, - не раздумывая, обещаю я в ответ.

Поднимаю взгляд и смотрю в его холодные глаза. Его длинные пальцы убирают с моего лица упавшие рыжие локоны, а его губы тем временем жестоко произносят:

- В таком случае, Влада, это мой ребенок.

Ведь в таком случае, Влада, ты останешься со мной – говорят его глаза.

Как ты смеешь?..

Моя рука непроизвольно взметнулась к животу в защитном жесте, и я отступила назад. Арбин вновь заговорил, наблюдая за моей реакцией.

Реакция испуганной лани перед хищником, не более.

- Я пытаюсь вернуться к себе прежнему, но ты совсем не хочешь мне помогать, Влада, - качает он головой, замечая мой страх, - я не собираюсь разлучать мать с ребенком. С марта мы идем бок о бок вместе, но мы ни разу не пытались пойти друг другу навстречу.

- Никакое прощение не способно стереть мне память о том, каким ты можешь быть, - запинаясь, произношу я, - ты говоришь, что не собираешься разлучать мать с ребенком, но, тем не менее, даешь понять, что будет за мой уход. Ты не отдашь мне моего ребенка…

- Влада… - вкрадчиво произносит Артем.

Я более не могу остановить свой поток речи и поток недосказанности:

- Я лишь констатирую факт, Артем. Я не верю в то, что ты способен измениться. Я не хочу жить словно на пороховой бочке. В конце концов, я не хочу отдавать этого ребенка тебе, ведь он зачат в процессе насилия. Что ты можешь дать этому ребенку, кроме богатств?

Мужчина посмотрел вверх, в небо и прикрыл глаза. Я хотела продолжить свою тираду, однако Артем перебил. Я понимаю, что он тоже начинает заводиться и весь успеха нашего разговора сводится к нулю:

- Пойми, что я бы только рад вернуть время вспять и понять раньше, что ты в наших делах с Виктором не должна быть замешана!

- Я тебе не верю, - упорно качаю головой, но не ухожу и не сбегаю.

Желаю поговорить и довести разговор до конца:

- Я вижу в тебе не отца, а насильника. Из этого ничего не выйдет, из жертвы не сделать любимую. Наберись смелости и отпусти меня, слышишь?

- Отпустить? – он резко опускает голову и цепляет меня своими янтарными глазами, - это и мой ребенок тоже, Влада. Ты носишь под сердцем нашего ребенка, моего наследника. Не забывай, чью фамилию будет он носить!

Я кусаю губы до боли и понимаю, что он прав. Если я не выберусь отсюда, то так и останусь здесь… навсегда.

- Я не этого хотела в жизни… - я шепчу с болью, глотая и пытаясь прогнать болезненный ком в горле, - я слишком боюсь тебя, чтобы остаться… на всю жизнь.

- Все мы чего-то другого хотели в жизни, лиса, - глухо обрывает Арбин, - ты хотела встретить хорошего, пусть и не богатого парня, выйти замуж и родить по любви, прежде выучившись. Но вместо этого ты родишь нашего ребенка – от плохого и жестокого, как ты думаешь обо мне, мужчины. Этот ребенок возьмет МОЮ фамилию. И после рождения малыша я позволю тебе выучиться. Вы будете жить, не зная бедности и запретов. Я даю тебе слово: ты станешь свободной. Вы ни в чем не будете нуждаться, это мой долгожданный ребенок.

Паника начинает овладевать всем моим телом до дрожи. Я кусаю губы до боли, а в глазах стоят непрошенные слезы. Не останусь…

Не останусь!

- Нет, - шепчу я, прикладывая ладонь к губам и еще пытаясь сдержать эмоции, - нет, нет, нет… Прошу, нет!

- Да, - жестко обрывает тот, кого я называю Арбином, - все будет немного иначе, чем планируют девочки твоего возраста. Все будет так, как распорядилась судьба и как сказал я. Через несколько недель мы поедем в клинику узнавать пол ребенка, а перед этим ты возьмешь мою фамилию.

- Что? – выдыхаю я глухо и все природа вокруг сузилась до минимальных размеров.

Остались только я и он – Артем Арбинский.

- Ты станешь моей женой, - приговор.