Глава 26
Февраль, 2006 год. Курортный город Мирлите.
Отрада Владислава.
Я помню, как я отнеслась к Анне в наш первый день знакомства. Тогда Арбин собирался улетать в Израиль, а утром заявилась она – женщина, похожая на кошку. На цепкую такую кошку да с приличной хваткой и стервозной натурой. Тогда, на кухне, я сказала, что не претендую на Арбина, так она и не претендовала. Я убедилась в этом позже, ведь Аня уже на тот момент состояла в счастливом браке. И сейчас она тоже счастлива.
Я помню, как не могла ее терпеть, как до дрожи выводили меня ее слова, ведь бывшая жена Артема давала мне советы вплоть до интимных: как себя вести, что говорить… чуть ли не свечку желала держать, и именно эти советы настроили меня негативно к этой женщине. Как оказалось, зря.
У Ани все это время была важная роль – они с Владом распределили между собой цели и задачи, и Аня была своеобразной разведкой ситуации. Она ни в коем случае не должна была вызывать подозрения у Арбина, а самое главное - у одной, как оказалось, неуравновешенной женщины по имени Инга. А потому Аня и вела себя так - стервозно. Порой настраивала меня против себя специально, но так, чтобы я слушалась.
Чтобы бесилась, но слушалась и верила в то, что Аня никогда не предаст Арбина. Весь этот спектакль был разыгран именно для домработницы, мнение о которой у Ани было правдивым.
Пока Аня выполняла нужную роль и навещала меня во время отъезда Арбина, Влад готовил план, чтобы вытащить лису из логова зверя, то бишь меня… Я негодовала, терпела, желала сбежать и даже предпринимала попытки в то время, когда Аня просила меня читать между строк и готовила план моего побега.
Все они понимали, что другого выхода нет: нужно было устраивать побег, пока еще не слишком поздно. Но побег был возможен лишь с тем условием, что Арбин должен вернуться из Израиля, и только после его приезда я могу исчезнуть. Нельзя было срывать его с Израиля – так потом призналась Аня, когда объясняла, почему они оттягивали исполнение всего плана. Но позже в план вмешался случай, и я забеременела, а Ане моментально был запрещен доступ в дом. Ситуация осложнилась, весь план был бы под угрозой, если бы не Олег, однажды проникший в дом.
Олег исчез, чтобы все рассказать Цесарскому. Моя беременность еще больше подбила их к мысли, что пора действовать, потому что Арбин не менялся. Нет, все его слова – это пороховая бочка, а мой страх при нахождении рядом со зверем только угрожал жизни малышу. Я должна была выбирать: либо малыш, либо… худший из вариантов.
И я выбрала жизнь и благополучие.
Поэтому теперь нужно было делать все, что угодно, но Аня должна была попасть в дом – такое было принято решение.
И я попросила Арбина вернуть ее – Аню.
И он исполнил мою просьбу.
Сам же помог мне сбежать!
***
Новая жизнь, новые документы, хоть и не другие буквы в твоем имени и фамилии, но все остальное уже лишает тебя прошлой жизни насовсем, метко отрезая и отсекая все, что было до. Другие города, хоть и не страны стирают с тебя остатки теплых и уютных воспоминаний, смена места жительства сдирает с тебя кожу живьем, вынуждая кричать и даже орать от того, что ты уже не прежний. К сожалению. Ты теперь не тот, кем был раньше, хотя иголки, черт возьми, по-прежнему на тебе и они не сломлены.
Я вовремя покинула зверя, а так… кто знает, что бы от меня осталось? Новые вкусы и смена деятельности понемногу отдаляют тебя от боли, за течением времени ты забываешь о них - о своих кровоточащих ранах и несломленных иголках. Ежик – так называет меня Цесарский.
Город N станет для меня пристанищем на долгие годы – я так надеялась, но на деле пока лишь я пробыла здесь немного времени. Пока лишь обосновалась.
Я изучила каждый уголок этого курорта – каждый уголок этого райского места, где я жила и пряталась, я узнала поближе каждого обывателя этого города и поняла, насколько напряжены отношения между туристами - они же чужаки и чужеземцы, и местными жителями - они же… Ох, как только нас не называли приезжие.
Нас… Я улыбнулась этому слову, мелькнувшему в моем сознании. Да, теперь я считалась местным жителем – я приехала сюда не на две недели или месяц; я надеялась, что приеду сюда навсегда.
Я вспомнила то время, когда я прибыла в этот городок под чутким руководством еще не совсем знакомого мне мужчины – Влада Цесарского, он же являлся преданным другом Арбинского Артема и он же помог устроиться мне в этом курортном городе.
И я втянулась в эту жизнь.
В этот новый для меня курорт.
Влюбилась в свободу и в новых незнакомых людей.
Едва я приехала сюда, в августе на третьем месяце беременности, как тут же напросилась работать в одно уютное заведение. И я старалась не подвести людей, с которыми успела познакомиться, ведь они с трудом, ссылаясь на мою беременность, взяли меня.
Я проработала всего лишь месяц, пока не приехал он. Не вернулся, не ворвался в мою новую интересную жизнь подобно урагану.
Владислав приехал всего на несколько дней, но уже устроил мне такой разбор полетов, что я даже не смогла перечить ему…
«- Ты что, устроилась работать?! – находясь явно не в духе, спрашивает мужчина.
- Я уже насиделась в четырех стенах и взаперти, Влад, - пыталась я достучаться до его понимания.
А Влад тем временем выглядел очень озабоченным.
- Влада, ты представляешь, какая на мне ответственность? А если с ребенком что-то случится? Я и сейчас с трудом смотрю в глаза Арбинскому, ведь у него так и теплится надежда, что с ребенком все хорошо…
- С ребенком все хорошо. Я не просто вынашиваю ребенка, не забывай: это МОЙ малыш, Влад, - твердо произношу я, - и я никому не отдам его!
- Я даже не намекал на это, ежик, - смягчился мужчина, понимая, что ляпнул, - я переживаю за вас. Я затеял твой побег и на мне огромная ответственность за вашего малыша. Будь осторожна, я прошу тебя, - примирительно произнес Влад.
Я успела только кивнуть, и мы в знак примирения пожали друг другу руки.
- Тебе через многое пришлось пройти… Я постараюсь исправить его ошибки, - произносит Влад с сожалением, - и первым делом мы решим проблему с наследством. У меня есть план.
Вскоре мы спускаемся вниз, где я впервые встречаю эту девушку - Нину».
Именно тогда я познакомилась с той девушкой, что прочно засела в сердце Владислава Цесарского. Не знаю было ли это взаимно, но девушка мне очень понравилась.
Бойкая, маленькая и безумно милая Нина. А еще понимающая все – каждый взгляд. Она единственная знала истинную историю обо мне и Арбине - они с Владом знали. И тогда мы с ней обо многом поговорили – с девушкой по имени Нина, она стала мне ближе, чем я сама того ожидала.
Я думала, что Нина и Влад вместе, но это оказалось далеко не так. Нина постоянно называла его жестоким тираном, но я в тот вечер наглядно ей объяснила, как выглядят жестокие люди. И что они делают. Не знаю, прониклась ли она моей историей, но в ее глазах не было убивающей меня жалости – наоборот, Нина пыталась всячески меня разболтать и развеселить, и у нее это получалось. Вскоре Влад вновь уехал в столицу, покинув меня. У него работа такая – отвлекать Арбина и не вызывать подозрения, ведь Влад и так слишком часто стал уезжать из столицы.
Он уехал. Уехал туда, где жил самый настоящий жестокий человек.
Арбин.
Влад нашел правильное место, где я укрылась. Есть и алиби, и люди, которых он знал. С той осенней поры Влад не приезжал сюда более, чтобы не вызывать подозрения в столице.
Вскоре после того разговора Влад лично связался с дядей по моей просьбе, и теперь материальная помощь Влада, которую он оказывал мне на начальном этапе самостоятельной жизни и которую мне приходилось принимать, была мне не нужна. Я отвергла ее сразу, как только вступила в права наследства.
Я связывалась с дядей всего лишь раз, но он ничего не знал о моей беременности. Он знал лишь ту информацию, которую ему разрешили знать – я сбежала, и все на этом. Виктор сказал, что хотел бы меня увидеть сразу же после своего освобождения. Я пообещала ему, что мы обязательно встретимся, это должно было случиться в начале две тысячи шестого года.
Тем временем я без проблем приобрела небольшой домик возле моря, переехала от гостеприимной семьи и до конца своей беременности жила в спокойствии и любви к тому малышу, которое я носила под сердцем.
«Любовь к ребенку, зачатому в насилии – это сложно», - так сказал недавно Влад… Он один и напоминал мне о данном факте, я же о нем - часто забывала. Растет малыш и все на этом, все хорошо и прекрасно. Я никогда не задумывалась о том, чтобы делать аборт или не любить эту маленькую еще не родившуюся жизнь. Я понимала, что у меня кроме этой жизни больше никого не остается, а имя, которое я дам ему, своему малышу, вселяло в меня еще больше положительных эмоций. Имя, домик на берегу моря, прекрасный тихий город и одиночество.
В моей голове отчаянно билось мужское имя, и я даже не задумывалась о том, что может родиться девчушка. Я знала наперед и чувствовала, что имя это – прекрасно.
Артем. Его будут звать Артем!
А ровно первого февраля, к началу настоящей зимы у Арбина родился сын, которого в присутствии Цесарского, Ани и Нины я назвала Артемом.
Отрада Артем – именно так звали моего отца. Именно так.
Только вот едва я увидела его – мальчика, едва взяла его на руки, так и замерла. И все врачи и акушеры замерли рядом со мной. Для меня перестал существовать мир, горечь мира, его боль и радость тоже. Все опустилось, все померкло. Я забыла, как дышать, когда увидела в малыше черты человека, изменившего мою жизнь. Этот человек перевернул мою жизнь с ног на голову, принес горечь и печаль, а его… а его сын все возродил одним лишь появлением на свет.
Наш сын.
Вспышка яркого света подобно молнии пронеслась в моей голове, мысли вихрем сменялись одни за другими, но улыбка… моя улыбка на миг померкла. Концы моих взволнованных губ опустились, я почти перестала дышать, плакать и радоваться.
Я смотрю на младенца, а эти глаза с недобрыми яркими крапинками впились в меня, этот необычный цвет глаз выбил из меня весь кислород, пока я не моргнула, не вернулась в реальность и не поняла: это ведь наш с Арбином сын, он и будет похож на Арбинского, но только внешне - глазами, цветом глаз, пухлыми губами, улыбкой… Маленькая прекрасная копия.
Многое успело произойти за тот короткий промежуток времени, что я находилась в прострации. Смотрела, как ребенок плачет в моих объятиях, а сама не могла улыбнуться. Я задеревенела, пока осознавала, что маленькая жизнь - копия своего отца.
И в этот миг справа от себя я услышала шепот:
- Господи, отдаст похоже… Оставит она ребеночка! – я моргаю, приходя в себя. Из моей головы улетучивается образ Арбина и вместо него проникают слова полноватой акушерки. Она была взволнована, как и все рядом.
Как и я сама.
Ни за что не отдам. Никому не оставлю. Мое, мой малыш, моя кровь и моя жизнь!
Проходит время. Мои скулы расслабляются, дыхание восстанавливается, приходит в норму, и я могу пошевелить руками. Мои губы, наконец, дергаются в подобии улыбки и этот незначительный жест вернул к жизни всех врачей. Они выдохнули, и вокруг нас с малышом пронесся шум радости…
- Артем… - шепчу я с неистовой теплотой и трепетно прижимаю к себе мою кровь и плоть, - мой сын.
Всю беременность я ждала встречи с ним, всегда неистово любила и надеялась, чтобы с ним все было хорошо. В эту же секунду встречи моя жизнь заиграла яркими красками, забурлила и запела во мне, и память сердца опустила свои зловещие тени.
И неважно, сколько невзгод впереди нас ждало. В этот миг было неважно и прошлое, которое еще обязательно даст о себе знать. Настоящее еще огородит меня от всех тревог на долгое время. Жаль только – не навсегда.
Но сейчас, держа в своих дрожащих руках новую прекрасную жизнь, я была уверена: нет человека счастливее меня. Просто нет!