Глава 10
Этот стук заставил меня вздрогнуть, и я так и застыла на месте – босиком и в одном полотенце.
- Влада! – взревел мужской и до боли знакомый голос, и еще один пинок в дверь послышался снаружи, - не открываешь ее тотчас же, и я выламываю нахер эту дверь!
Успев укрыться теплым полотенцем и закрепить его на груди, я подошла к двери и сдвинула задвижку. Он бы выломал – бесспорно. А затем события вихрем закрутились возле меня – я еле успела отшатнуться от резко распахнувшейся двери. Она ударилась об ванный кафель с огромной силой и отскочила обратно, являя мне разъяренного бандита. Его взгляд тут же был обращен к ванной, а затем он нашел меня. Эмоции в его глазах сменялись одна за другой, но затем в них вспыхнула знакомая мне злость.
- Я тебя сейчас просто убью и дело с концом! – прорычал Арбин, начиная наступать на меня и впившись в мое тело своими янтарными ужасными глазами.
- За ч-что? – пролепетала я, отступая назад вплоть до золотистой раковины.
- За что?! К тебе заходили принести чертов завтрак, стучались в ванную и звали, а ты молчала и не открывала эту дверь! Какого хера Инга звонит мне и говорит, что ты ушла принимать ванну и не откликаешься?! – продолжал орать он, настигнув меня у стены.
- Я не слышала, - прошелестела я онемевшими губами. В ванной вмиг стало холодно из-за распахнутой двери, а также из-за страха, полностью овладевшего мной.
- Артем Алексеевич! Артем Алексеевич! – услышала я женский приближающийся голосок, - это, наверное, моя вина! Я подняла переполох, мне бы стоило обратиться к охранникам, да только не было совсем никого и нигде!
Из-за спины разъяренного Арбина выглянула женщина - по всей видимости, она и была кухаркой и домработницей в одном лице. Вот и познакомилась я с ней, только при странных обстоятельствах.
- Я разберусь сам, ты можешь быть свободна! Готовь завтрак, есть мы будем вместе! – отрезал он и перевел взгляд на мое лицо.
Женщина тут же ушла, не смея перечить Арбину. Все, что она могла сделать – уже сделала. Зверя не сдержишь…
Есть будем вместе он сказал? Отлично, сегодня я живу. Невесело усмехнувшись своим мыслям, я вновь встретила пронизывающий насквозь взгляд, и мне вдруг стало неприятно от такого подробного рассматривания. Арбин стоял передо мной одетый с иголочки - в деловом костюме, ботинках и был полностью собран, я же была обернута лишь в одно полотенце, и какое-то странное состояние настигло меня. Что сейчас будет? Едва ли ему было понять мои чувства, когда я перед ним была почти обнажена.
- Почему не откликнулась на зов? – прозвучал его стальной голос.
- Потому что задерживала дыхание в воде, - прошептала я, сильнее сжимая в своей руке полотенце и натягивая его выше, прикрывая грудь, - видимо, в этот момент я глубоко задумалась, раз совсем ничего не услышала.
- Больше не задумывайся так глубоко, - отрезал он, - может привести к весьма печальным последствиям, Влада.
- Это все? Я могу одеться без вашего присутствия? – вспыхнула я и подняла взгляд, вынуждая его, наконец, перевести взгляд от своего тела на глаза.
- Девочка, - вкрадчиво начал Арбин и сделал еще один шаг ко мне, почти что вдавливая меня в стену, - мы с тобой переспали несколько раз, а ты мне выкаешь до сих пор?!
- Не переспали, - произнесла я онемевшими губами, понимая, к чему может привести моя стабильная строптивость, - а вы меня изнасиловали. Дважды. Называйте вещи своими именами!
Не прошло и секунды, как на мою шею легла его грубая, широкая ладонь, несильно сжимая. Пока – несильно. Я встретила его убийственный, обещающий расплату взгляд, и вся похолодела.
- Изнасиловал я тебя, говоришь? – сжал он губы в тонкую линию, впиваясь своими янтарными глазами в мои онемевшие губы.
- А разве нет? – вздрогнула я, уже совсем слетая с катушек без тормозов, - вы…
Его рука сжалась сильнее, с каждой секундой начиная приносить дискомфорт вперемешку с болью, однако в этот момент мы оба услышали шаги, и в проеме вновь показалась женщина, имя которой я пока не запомнила.
- Артем Алексеевич, все стынет… - звонкий голосок прошелся по всей ванной комнате. Я видела, как ее взгляд метается от беспорядка в ванной комнате до немой сцены, где «Артем Алексеевич» душит свою пленницу, но ничего поделать она с этим, конечно же, не могла. Как и Марго. Все они были слабы перед Арбином, бессильны и на одном поводке. На долю секунды я поняла, что только у меня не было этого самого поводка – я была узница, но не имела поводка, потому что хотела и могла делать все, что мне заблагорассудится. Только последствия будут больными, но ведь я привыкла и даже была готова к этому, а потому я прекрасно осознавала цену своего будущего побега.
- С каких пор ты, Инга, стала так часто встревать в мои дела?! – вкрадчиво произнес Арбин, отпуская меня тут же. Я не рискнула уходить с «места происшествия», однако вмешаться было необходимо. Мне казалось, что оставалось еще чуть-чуть до слова «уволена», и я произнесла в защиту Инги:
- Хочу напомнить, что я только что выбралась из горячей воды, и мне холодно стоять здесь босиком из-за сквозняка, - наивно прошептала я хриплым голоском, надеясь, что это сработает.
Не проходит и доли секунды, как Арбин отрывает свои глаза от меня и делает молчаливый жест Инге. Она тут же уходит, оставляя нас, а через несколько секунд Арбин бросает мне в лицо:
- Одевайся. Есть будешь со мной.
Я только лишь кивнула, что не укрылось от пристального взгляда Арбина. А дальше я не успела даже осознать, как его рука уже метнулась к моей груди. Несколько секунд, Арбин производит ловкое и отточенное движение пальцами, и полотенце спадает с моего влажного разгоряченного тела. Он замечает это. Немедля я подхватываю его, успеваю прикрыть только нижнюю часть тела. Боюсь шевельнуться под гнетом его ужасных глаз, молчу и тяжело дышу. Как и Арбин. Он делает шаг вперед, придавливая меня к стене, и от соприкосновения обнаженной груди с его пиджаком я вздрагиваю. Спина упирается в холодную стену, влажные ледяные волосы прикасаются в моей коже и оставляют мокрые следы на его фиолетовой рубашке. Его нос касается моих волос – мимолетно, я вздрагиваю. Вся натягиваюсь подобно струне. Я слышу, как он громко вдыхает запах моих волос и вспоминаю, что на мне мужской шампунь. И гель. На мне все мужское и все – его.
И запах на девочке – мой. И она целиком – моя.
Так же быстро он отстраняется и отступает от обнаженной меня. Все это Арбин делает молча, чем лишь нагнетает обстановку. Смерив меня до боли странным взглядом, он широкими резкими шагами выходит из ванной, позволяя мне надеть белье и верхнюю одежду в полном одиночестве.
Набросив на свое влажное тело предоставленную мне одежду, я тут же вышла из ванной с влажными волосами. Едва ли мне бы позволили досушить их, а потому я не стала испытывать судьбу и дожидаться разъяренного Арбина в ванной комнате. Мужчину я увидела лежащим на постели, когда уже вышла из ванной. Арбин задумчиво смотрел в потолок и словно не замечал моего появления, хотя я была уверена, что так мне всего лишь казалось. Он все прекрасно замечал. Как же иначе? От него не скроешься и ничего не утаишь, а от его янтарных глаз и испытующего взгляда – и подавно.
- Тебе нравится эта спальня, Влада? – услышала я вопрос, что застиг меня врасплох. Я так и осталась стоять, словно неведомыми силами прикованная к стене.
Но ответить было нужно. Вопрос – непростой, его взгляд – тоже.
- Спальня как спальня, - с неохотой отвечаю я, попутно оглядывая царившую здесь роскошь.
Арбин медленно повернул голову, вцепляясь в меня своим взглядом. Его руки были под головой, а положение казалось слишком расслабленным на первый взгляд. Но первый взгляд обманчив, очень обманчив. Зверь по имени Арбин всегда готов к выпаду. Я это знала.
- В твоей спальне в доме дяди… было также? – спрашивает он.
- Нет, - покачала я головой, не понимая, к чему ведет этот жестокий человек, - там было иначе.
- Как? – нетерпеливо спрашивает он, не делая никаких движений. Я тоже стояла у стены, не желая приближаться, - я не про расстановку мебели и прочего дерьма. Я хочу знать, что еще ты подразумеваешь под словом «иначе»?
- Там был мой дом. Там царил уют... А ваш дом для меня чужд, как это и должно быть для… пленницы.
Произнесла я и только теперь задумалась о реакции Арбина на свое опрометчивое высказывание. Я вскинула напряженный взгляд и встретилась с его глазами. Арбин медленно поднялся и сел на кровати, проведя своей рукой по покрывалу несколько раз, и от этого движения ужасные воспоминания застигли меня врасплох. Здесь он насиловал меня, здесь подавлял мою волю, на этой кровати он присваивал меня себе и дарил боль.
А сейчас он смеет спрашивать, нравится ли мне его спальня?
Нет, не нравится. Я это место ненавижу.
- Вы будете завтракать, Арбин? – процедила я с ненавистью, недвусмысленно указывая на дверь. Есть хотелось очень – я забыла, когда ела в последний раз, но мужчина слишком медлил, и причину этого я не знала.
Он остановил свою ладонь и прекратил движения по покрывалу, а затем медленно поднял на меня свой взгляд.
- Меня зовут Артем, Влада, - внезапно произнес он и встал с кровати, направляясь прямо ко мне, - тебе запрещено называть меня Арбином, поскольку впредь ты не имеешь никакого отношения к моей другой стороне.
- Впредь вы не будете меня насиловать? – подняла я голову, - иначе как я перестану иметь отношение к другой вашей другой стороне – жестокой стороне?!
Мужчина сжал губы в тонкую линию и остановился напротив меня на расстоянии вытянутой руки.
- Я ведь по-хорошему прошу, Влада, - процедил он, - хватит мне выкать. Я старше тебя на четырнадцать лет, однако…
Он недобро на меня глянул и тронул подбородок своими руками.
- Однако мы спим вместе, и, пока меня устраивает такой расклад, я для тебя – Артем. Не заставляй меня становиться Арбином, не вынуждай, Влада!..
Я отвела взгляд от его янтарных бушующих глаз и промолчала.
Хотела – промолчать.
- А теперь повтори свою фразу, Влада Отрада, - ухмыльнулся он, цепляясь своими пальцами за мой подбородок. Вынудил посмотреть на него. Впиться в его янтарные глаза.
Я исполнила приказ:
- Ты будешь завтракать… - начала я, слыша свой собственный голос с жалкими нотками, ставший хриплым от того, как высоко он задрал мою голову.
- Ну… - выдохнул он в ожидании и вцепился в меня своим странным взглядом, понять и расшифровать который я была не в силах.
- Артем.
Я закончила фразу с той же интонацией ненависти, когда и назвала его Арбином, однако лишь то, что я назвала его имя, принесло Арбину немыслимое удовольствие. Я это видела. А вот он даже не заметил, как я произнесла его имя. Он услышал «Артем», и все на этом.
Я увидела его ленивую улыбку, и тогда он отпустил меня, довольно кивнув. А я так и хотела забыть все свои нотки, когда произносила это ненавистное «Артем», а ему же доставляло удовольствие видеть мое отвращение к нему, к самой себе и собственным воспоминаниям.