Глава 21

В момент когда его губы коснулись моих, меня пронзила мысль: «Мы ведь остались одни!»

Я инстинктивно оттолкнула его, положив ладони на его горячую грудь. Этот поцелуй не должен был случиться, и я не позволила ему зайти слишком далеко.

Я уставилась на его колючую морду, удивленно хлопая ресницами. Не могла понять, зачем он это сделал.

— Ты в роль вжился, чешуйчатый? — прокричала я на него шепотом. (Только мамы могут кричать, едва ли не на виброрежиме, когда рождается ребёнок)

— Эммм, — Тихомиров почесал щетинистую щеку. — Прости, я…

Если он скажет «не хотел», я ему его колючки повыдергиваю!

Он смотрел так, словно сам не понимал, что только что произошло. Будто какая-то неведомая сила подхватила его и заставила совершить этот импульсивный, безумный поступок.

— Не хотел тебя обидеть, я… — он смотрел на меня так странно, как никогда.

И я видела в его глазах эту борьбу. Видела, что я, черт возьми, искренне ему нравлюсь. Но за этой искрой симпатии стояла тень. Той, имя которой мы не можем называть.

Его прошлое, его незажившая рана, все еще отравляли его настоящее. Он словно пытался вырваться из этого плена воспоминаний, но у королевы была мертвая хватка.

— Ладно, можешь меня поцеловать! — Я разрядила напряжение шуткой, цокнула языком и закатила глаза. — Только простой «чмок», без всего… Этого, что ты делаешь, просто потрясающе!

Смауг грустно усмехнулся, притянул меня к себе за руку.

— Иди сюда, цветочница, — он заключил меня в теплые уютные объятия. — Хочу как-то выразить тебе благодарность за вечер.

— Вот обнимашки — в самый раз, — я стукнула его кулаком по груди, так, для галочки. — Прибереги свои губища для крайних случаев.

Чешуйчатый тихо усмехнулся и чмокнул меня в макушку.

Я чувствовала его замешательство. Он запутался. Влечение ко мне чувствовалось весь вечер, но тут есть не отпущенная бывшая… и, кажется, эти эмоции тянули его в разные стороны, разрывая на части. И в этом виновата не я, не он, а лишь время, которое еще не залечило его душевные раны.

Ах, как же мне чертовски хотелось поцелуя! Но настоящего. Не просто так, не такого из-за которого ему придется опять извиняться. Чтобы он сделал это с чистой головой и осознанно.

Поездка к его родителям может пойти нам обоим на пользу. Как пробник отношений. Мы можем посмотреть, что выйдет, если мы переступим фиктивную часть и станем парой. Ведь если не получится — всегда можно вернуться назад и остаться притворяться до конца лета, а потом разойтись.

Хорошо я сейчас сама себя оправдала?

Пробник или не пробник, для меня это уже все по-настоящему.

— Давай договоримся, чешуйчатый, что при твоих родителях ты в принципе можешь меня чмокнуть, только без… продолжения, — сказала я, заглядывая в его лицо. — Но! По-настоящему, если это когда-нибудь произойдет, то ты поцелуешь меня только наедине. И только тогда, когда будешь осознавать, что это что-то значит и что обратной дороги уже нет. — А потом я подумала, что моя просьба прозвучала слишком серьезно, и с усмешкой добавила: — Потому что я, знаешь ли, женщина впечатлительная, и мне вот эти импульсивные порывы слишком дорого обходятся…

— Я понял тебя. И услышал. — Его голос был наполнен улыбкой. — Целуемся как в школе. Никакого языка.

— Спасибо, — театрально сказала я и грустно вздохнула, не желая разрывать объятий. Было так хорошо!

Он должен разобраться в себе сам. Должен отпустить прошлое. Ну, а я буду ждать. Буду терпеливо ждать. Ну, как терпеливо? Пока до ручки не доведет и не наброшусь на него сама.

— Пойдем еще чаю попьем, чешуйчатый, — позвала я, вдыхая аромат его тела. Ну, класс, я еще и арома-фетишист!

— Да, нам нужно многое обсудить, — согласился он, отстранив меня от себя, но продолжил держать за плечи. — Ты меня очень и очень удивила. Мало того, что готовишь потрясающе, это я еще тогда утром у тебя дома понял, но то, как ты общалась с моими родителями, как вела себя с ними — это что-то! Ты настоящая находка!

«И ты тоже. Во всех смыслах этого слова». Жаль, я не могла это сказать вслух.

— Я просто вела себя искренне, — пожала я плечами.

— Продолжай в том же духе, ты их покорила.

— Нет, — усмехнулась я, — это сделала моя дочь.

Беззубик беззвучно засмеялся (видно, что тоже на опыте) и, взяв меня за руку, повёл меня на кухню.

— Хочу еще твоих блинчиков с мясом, если они остались, — облизнулся он и сел за стол, разыскивая на нем конвертики.

Взял два и разогрел сам. Не просил меня об этом, не ждал, пока догадаюсь обслужить.

Когда я уже перестану сравнивать его с… скоро бывшим?

— Черт, не могу поверить, что твой отец может помочь мне с разводом, — сказала я вслух, заваривая новый чай. — У него и правда столько полномочий?

— Да, думаю, у него есть связи, он даже сможет ускорить процесс, — кивнул Смауг. — Ты этого хочешь?

Я с энтузиазмом подтвердила:

— Конечно! Честно говоря, давно об этом мечтала. Теперь это даже проще, ведь его нет.

— Отец поможет.

Он сел за стол и начал с аппетитом уплетать, а я смотрела, радуясь. Не знаю, что с моими мозгами и почему мне так нравится кормить своего мужчину. Да, оговорочка, он не мой. Но хотя бы на это лето. Фиктивно.

— Что между вами произошло? — наконец решила спросить я. — Прости за бестактный вопрос, если не хочешь, можешь не отвечать.

— Ты уже ничего не сможешь сделать, что было бы более бестактно, чем то, что сделал я, — он с улыбкой взглянул на мои губы.

— Да, ладно, забей, — улыбнулась я, — давай сделаем вид, что ничего не произошло.

— Пока не могу, — он смотрел на меня с нечитаемой эмоцией в глазах.

Возможно, я совершила ошибку, оттолкнув победителя номинации «Лучшие целовательные губы»?

— Твои родители, — напомнила я, съехав с темы, от которой у меня возникали непрошенные чувства. — Почему у вас такие странные отношения?

— Они всегда были такими, — он отодвинул пустую тарелку, а я не могла поверить, что можно есть так быстро. — С детства отец контролировал нас с братом. Он растил нас как будущих преемников, чтобы в итоге передать фирму.

— А чем он занимается?

— Строительная организация только для госзаказов, чтоб ты понимала масштаб.

— Ого!

— Потом наплодил дочерних компаний, разросся по стране и за ее пределами. А в последнее время дела шли хорошо в Эмиратах, там они с матерью и осели.

— Поэтому они не видели твою… бывшую?

— И не только, — как-то уклончиво ответил он.

— Погоди, — стала понимать я, — ты сказал, что вы воспитывались как его преемники, но… Твой брат нейрохирург.

— И очень хороший, между прочим, поэтому я тебя к нему и привел.

— Спасибо, я пока не могу себе позволить его оперативные услуги, — грустно вздохнула я.

— Что еще за чушь? — он оглядел меня хмурым драконьим взглядом, еще чуть чуть и дым из ноздрей повалит. — Операция не простая блажь, это необходимость для тебя, Лена. Как ты еще решилась вынашивать ребенка с такой проблемой…

— Оно того стоило, — с улыбкой подумала о Леле.

— Это точно, — согласился он, ответив такой же умиленной улыбкой. — Твоя дочь — чудо! И твой поступок как матери действительно героический. Но со спиной так шутить нельзя. И если тебя волнует финансовая сторона вопроса, думаю, мой брат, учитывая наши родственные связи, что-нибудь придумает.

Я молчала. Сказать «спасибо» было недостаточно, а как выразить благодарность, я не знала. Помощь мужчины, который решает женские проблемы, для меня — редкость. А у меня их столько, что как будто чулан, полный хлама, открыли, и всё это наваливается на тебя… Не каждый готов разгребать.

— Брат никогда не собирался строить, он всегда увлекался медициной. Замучил нас игрушечным стетоскопом.

Он говорил о брате с такой теплотой, что я и сама прониклась.

— А что насчет тебя? Ты… как ты попал в ДПС?

— О, это отдельная история!