Глава 24

Я стояла у подъезда подпирая гору чемоданов, набитых вещами.

Рядом, в радиусе пяти метров, танцевала Леля, моя фея хаоса, размахивая волшебной палочкой с приклеенными стразами, готовая превратить любое унылое место в филиал Диснейленда.

Джип появился из-за угла, успешно припарковался неподалеку. Олег вышел, пафосно снял солнцезащитные очки, лицо — маска сдержанного недовольства. И, все равно, красивый, чертяка!

Мое сердце предательски ёкнуло. А вдруг он передумал? Вдруг поездка к его родителям будет нашей самой большой ошибкой?

Тем вечером мы ничего толком не обсудили и ушли спать по разным комнатам: я к Леле в детскую, а он остался еще на кухне.

А на утро мы все дружно проспали и собирались впопыхах.

Перед тем как разойтись, он уверенно произнес: «Завтра в пять заеду за вами после работы!» И всё.

После поцелуя всё изменилось, словно мир качнулся на тонкой тропинке.

Господи, этот поцелуй! Он, как тайфун, снес всю мою уверенность в том, что я справлюсь с чувствами. Не справлюсь!

Не теперь, когда я знаю, каково это — целовать его, знаю его губы на вкус. Знаю, что он тоже хочет меня. Это было очевидно. (Не будем учитывать то, что его выдало в штанах!) Это было видно по тому, как он на меня смотрел, как жарко целовал, как обнимал… Боже!

Пока он шел к нам навстречу, я успела всего его рассмотреть и мысленно изнасиловать. Помахала себе на лицо, списывая на жару.

— Привет, — Олег подхватил Лёльку на руки и покружил, она его сразу же превратила в фея, осыпав блестками. Он не возражал. — Как ты, кнопка?

Леля показала большой палец, сияя и без блесток, как лучик солнышка.

— А мы заедем за тортиком? — спросила она. — Нельзя в гости без тортика!

— Обязательно, малышка, — пообещал свежеиспеченный Фей. — Там на районе, куда мы едем, есть отличная пекарня.

Он подошел ко мне с моей дочерью на руках и улыбнулся.

— Привет, — он держался как будто бы отстраненно, — зачем тащила чемоданы? Оставила бы их у двери, Лен.

— Прости, я не подумала, беллбой.

Я никак не привыкну к тому, что рядом мужчина. И не для того, чтобы его обслуживать, а для того, чтобы мне помогать. Тот, с которым не стыдно быть слабой женщиной.

Он снова улыбнулся, теперь уже немного теплее.

Не-не, чешуйчатый, мне сколько шуток в минуту надо генерировать, чтобы ты стал нормальным и понял, что искренняя широкая улыбка — не преступление? Так не пойдет!

Безулыбчивый Беззубик сложил наши пожитки в багажник, а Лелю усадил в детское кресло с механической точностью робота.

Я заняла пассажирское сидение, чувствуя себя инородным телом.

В салоне воцарилась тишина, такая густая, что ее можно было потрогать.

Черт! Поцелуй стал невидимой стеной, разделившей нас. Мне хотелось провалиться сквозь сидение, исчезнуть, раствориться в воздухе.

Как предложить ему забыть об этом? «Олег, давай сделаем вид, что ничего не было? Что это был сон, галлюцинация, массовый гипноз? Просто забудь, как страшный сон!» Только вот сон не совсем страшный… скорее, эротический.

Мы выехали на трассу. Доминик Торетто тоже о чем-то напряженно думал. Виски слегка потемнели, взгляд был устремлен вдаль, на дорогу.

Я украдкой любовалась им. В профиль он казался невероятно сосредоточенным, и чертовски мужественным. Он был красив, спору нет. Но эта красота сейчас была холодной, неприступной, словно ледяной пик горы.

— Тебе теперь далеко до работы? — решила нарушить молчание. Стало совсем невмоготу.

— Примерно так же по времени, — как-то с неохотой ответил он. — Меньше пробок, но расстояние больше.

— Хм. Ясно.

Вот и поговорили.

Если бы я знала, что после фееричного, страстного поцелуя он отрастит колючки — никогда бы не попросила его об этом!

Солнце бликовало на стеклах его очков, аккуратно подстриженная борода и поджатые губы…

И в этот момент меня осенило. А что, если ему тоже неловко? Что, если он тоже боится? Боится разрушить то, что между нами есть, боится показаться слабым, боится… снова обжечься?

Может быть, этот поцелуй был для него не ошибкой, а прыжком в неизвестность, к которому он не был готов? Может быть, за маской недовольства скрывалась растерянность, а за молчанием — страх.

И тогда я поняла, что забыть об этом не получится. Нужно поговорить. Нужно растопить этот лед. Нужно рискнуть.

Я глубоко вдохнула и приготовилась произнести слова, которые могли либо спасти наши отношения, либо окончательно их похоронить. Но прежде чем я успела открыть рот, Леля закричала с заднего сиденья:

— Мама, я писить хочу!

— Дочь, я же попросила тебя сходить перед выходом, — я повернулась на заднее сиденье.

Лёля обнимала плюшевых Беззубика и Дневную Фурию и смотрела на меня глазами кота из Шрека.

— Я лимонадика перепила, — состроив напряженную моську, она отложила игрушки и стала держаться обеими руками между ног. — Код красный, мам!

Олег решительно свернул с трассы к заправке и припарковался у минимаркета. Я выскочила из машины, отстегнула ремень безопасности ребенка и взяла ее на руки, чтобы отвести в туалет.

Когда мы вышли, Смауг с грозной миной стоял у кассы, а его внедорожник — у колонки.

— Решил до полного набрать, — пояснил он, как только мы подошли. — Раз уж кататься придется теперь.

— Мама, купишь мне еще лимонадика? — Леля подергала меня за руку.

— Чтобы мы пометили с тобой каждую заправку?

— Очень умный ход, кнопка, — улыбнулся Грюм, — помечаешь дорогу домой, чтобы не заблудиться.

— Ну, мозна я тогда игрушки пойду посмотрю?

Я отпустила ее к прилавку, зная, что если пойду с ней, она обязательно что-нибудь выклянчит. А если будет смотреть сама, мы обойдемся без очередных «глазок котика из Шрэка».

Осталась стоять около брутала-робота с выключенными эмоциями и нервно кусала губу.

Внезапно Олег коснулся пальцами моего подбородка и слегка надавил на него, высвобождая мою истерзанную губу.

Я замерла. Дышать даже боялась. От его нежного прикосновения волоски на руках встали дыбом. Так приятно…

— Я тоже об этом думаю, — тихо сказал он, глядя на меня. — О твоем «эксперименте».

От его слов по мне новая волна мурашек пробежала, словно шелком меня погладил.

— Правда? — прошептала я, сглотнув сухость в горле.

— Постоянно.

Он убрал руку от моего лица, занялся оплатой, поговорил с кассиршей, пожелал ей хорошего дня и обернулся ко мне. Снова сдержанный киборг-брутал.

Я опустила голову, пряча улыбку, которая пыталась прорваться наружу.

Теперь-то я знала. Его тоже штырит не по-детски!

Кайф!