Глава 23

POV Олег (да, да, это то, о чем вы подумали 😘)

Мы оба молчали.

Видел, что она меня жалела. Фак! Ненавижу это!

Нужно завязывать трепаться о Вике. Нахрена я вообще начал о ней рассказывать? Идиот.

Смотрел на цветочницу, не сводя глаз, пытался понять, что она чувствует.

Я, как обычно, слон в посудной лавке во всех этих женских штучках, но думал, что у меня получается ее считывать…

Хотя, кого я обманываю?

Ни о чем я не думал!

Сидел, как тупой примат, и любовался тем, как она нижнюю губу закусывает, когда о чем-то грустном думает, или когда нервничает. Даже не замечает за собой этой привычки. Красивая…

Теперь она знала и понимала, почему я не показывал Вику своим родителям, но ничего не сказала по этому поводу. Вот и сиди, гадай почему.

— А у вас была искра? — неожиданно спросила она, заламывая пальцы на руках.

Она всё ещё чего-то боится и смущается? Разве я не доказал, что могу её защитить и что мне можно доверять?

— Что? — переспросил я, не догоняя вопроса.

— Ну, этот «дзынь» — она показала жестом вспышку салюта или что это было?

Я улыбнулся. Ее увлечение кино казалось мне забавным. Я не встречал никого, кто бы так сильно любил фильмы. Она словно жила в мире, который видела на экране. Я понимал, что это ее способ убежать от реальности, которая ее не устраивала. И ее можно было понять. Бедная девушка!

Этот «дзынь» — это ж из мультфильма про вампира, которого мой кумир Бурунов озвучивал. Мы с Сашулей как-то смотрели, когда мы ее маму с подружками в караоке отпустили. Мы тогда классно с мелкой егозой время провели!

— А, ты про секс? — я всё ещё не догонял, что она под этим «дзынь» подразумевала.

Лена закатила глаза, а я улыбнулся. Не угадал. Зато как интересно ее тонкая шея покрылась нервными пятнами на слово «секс»… Хм…

— Окей, ладно, да, я про секс! — всплеснула она руками.

— Ну, конечно же, мы с ней…

Задумался, не понимая, как это обернуть в слова. Да и вообще, нужно ли ей это слышать? Не нужно. Стопудово не нужно.

То, что я сразу не дал ответ, уже само по себе им стало. Лена еще активней закусала губу, а я не мог сраных глаз оторвать, как кобра от флейты факира. Черт, я, походу, и правда чешуйчатый… змей.

— Можно я… — она встала, подошла ко мне, отодвигая стулья и стол.

Я напрягся, вростая в кухонный диван задницей, предчувствуя что-то недоброе. Ха! Чешуйками.

Поднял на нее взгляд, встретившись с ее отчаянной решимостью.

— Можно я кое-что проверю?

— К-конечно.

Ох, обычный вопрос. Простая близость красивой… безумно красивой девушки. А против физиологии не попрешь, в штанах уже становилось тесно.

— Это что-то вроде эксперимента, — шепотом объяснила она, собираясь с последними силами.

Она, что, хочет меня поцеловать? А как же уговор?

— К нашему «поцелуйному контракту» он не имеет никакого отношения, — как будто прочитав мои мысли сказала она. Кто из нас кого читает?

— Проверка на «дзынь», — прошептал я, застыв на месте и глядя на нее мутным взглядом.

Черт! Она все поймет. Как сильно я ее хочу… Я не смогу справиться с этим влечением.

Ее пальцы, слегка дрожащие коснулись моей щеки. Ощущение легкого касания ее нежных пальцев было одновременно нежным и невероятно манящим, пробуждая во мне что-то дикое и первобытное.

Она прильнула к моим губам, сначала робко, неуверенно. Это было скорее касание, чем поцелуй. Я чувствовал ее дыхание на своих губах, теплое и волнующее, и сердце бешено заколотилось в груди.

Но затем, осмелев, она углубила поцелуй, позволяя себе утонуть в этом новом ощущении.

Мои губы раскрылись под ее робким напором и…

Я ответил мгновенно!

Просто, будто взорвался страстью!

С безумным огоньком в глазах, словно давно ждала этого момента, словно сдерживала себя из последних сил, она тихо простонала мне в рот.

Твою. Мать!

Я обвил ее талию руками, притягивая ближе, лишая ее всякой возможности сопротивляться. Ее тело отозвалось на мой поцелуй, и это лишь подстегнуло мое собственное возбуждение.

В мгновение ока я усадил ее к себе на колени. Это произошло так естественно и плавно, словно так и должно было быть.

Она почувствовала мою твердость сквозь тонкую ткань платья. Тепло ее бедер вызвало у меня волну мурашек.

Стоны вырвались из наших губ одновременно. Ее стон был тихим, почти беззвучным, но в нем звучала вся ее страсть, все ее предвкушение. Мой стон был более громким, более уверенным, в нем чувствовалось желание и настойчивость.

Поцелуй углублялся, становился все более требовательным, все более властным. Я терял контроль, разум затуманивается, уступая место первобытным инстинктам.

Мой язык скользнул ей в рот, дразня и искушая, и она ответила мне тем же, позволяя себе полностью отдаться этому моменту. Какая сладкая! Чертовски аппетитная!

Казалось, время остановилось. Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы — она и я в плену собственных желаний, готовые сорваться в бездну наслаждения.

Поцелуй зашел слишком далеко, превратившись в нечто большее, чем просто проверку на «искру». Он стал диким, неудержимым, больше, чем обещанием, а намеком на то, что нас может ждать, если мы позволим себе поддаться искушению.

Наконец, с огромным усилием воли, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза. Ее влажные губы были припухшими и покрасневшими от моей щетины, ее глаза горели страстью.

В ее взгляде я видел отражение своего собственного желания, той самой искры, которая вспыхнула между нами с невероятной силой.

— Нихерасе, эксперимент… — прошептал я, мой голос охрип от возбуждения. — Выяснила, что хотела?

Я приподнял бровь, словно предлагая ей игру, словно приглашая ее в свой мир, полный страсти и наслаждения.

Она едва могла говорить, румянец залил щеки.

— Вполне, — она похлопала меня по груди трясущейся ладонью и встала с моих колен.

Ее ноги, как у подстреленного олененка подгибались.

Вау! Просто вау!

Она вернулась обратно на свое место напротив и отпила остывший чай. А-фи-геть!

Есть ли между нами искра? Нет, ее не было.

Между нами гребанное вулканище! Извержение, самое опасное на Земле!

— Так, для ясности… — откашлявшись в кулак заговорил я, поспешно расстегивая верхние пуговицы рубашки. Форточку что ли встать открыть, духота нереальная! Но как это сделать с такой эрекцией в штанах? — В следующий раз я могу повторить только…

Поерзал на месте, это чертовски больно! Давно такого не испытывал. Меня до такой ручки еще никто не доводил!

— Короче, уговор всё тот же? — переспросил я, заметив, что она не услышала меня с первого раза. Понимаю, цветочница. — Хм, новый поцелуй будет только если захочу тебя по-настоящему?

Я и так, бл*ть, хочу ее по-настоящему.

Но я понимал, что она имела в виду под своей просьбой. Она не хочет становиться просто игрушкой. Не станет чьим-то пробником, громоотводом или заменой. Как они называют таких? Тех, что нужны мужикам только для физического удовлетворения, но не для души?

Я бы никогда так с ней и не поступил.

— Да, чешуйчатый, ты все верно понял.

Она смотрела на меня потерянными, все еще пылающими от страсти глазами. Чертовски большими и манящими.

Я окинул ее взглядом с головы до… того, что в диком поцелуе раскрылось под рубашкой… и громко сглотнул.

Она смущенно улыбнулась.

Лето предстоит томное. И веселое.