Глава 10

Дарья флегматично скосила глаза, когда у стены послышался шорох.

– Опять ты? – она поморщилась и усмехнулась: – Я тут решила, знаешь что? – спросила она у замершего рядом существа. – Ты не похож на богомола. Ты больше похож на зелёную водомерку! – вскинула она указательный палец. – Есть у нас такие жучки – по воде бегают и лапки у них тонкие и длинные как твои руки. Только глаза у тебя страшные, да и сам ты нескладный, а так муж вышел бы из тебя отменный – молчишь, ухаживаешь, все желания исполняешь. Ну кроме того что не выпускаешь. Но не может же быть в наших отношениях полной идиллии, не так ли? Хоть один косяк, но он у тебя есть! – не замолкала Дарья.

Существо тронуло её за плечо и указало пальцем на дверь. Девушка посмотрела в том же направлении – именно оттуда оно приходило. Дарья моргнула и, нахмурившись, перевела взгляд на «богомола». Тот опять поманил её к себе и указал пальцем в том же направлении.

– Ты серьёзно? – хрипло спросила девушка, садясь на лежанке. – То есть ты мне предлагаешь пойти туда? – она сама указала пальцем в том направлении и существо, что-то сказав, кивнуло. – Что, хочешь стать идеальным мужиком? – ехидно оскалилась Дарья, но всё же встала и направилась к стене.

Девушка выдохнула и протянула руку. В этот раз стена как тонкая перепонка пропустила её и Дарья, звонко взвизгнув, вылетела из своей камеры. Быстро осмотрелась по сторонам и уже рванула по узкому коридору, как её поймали.

– Пусти! – затрепыхалась она и задёргала ногами в воздухе. – Отвали от меня! Отпусти! – крича, вырывалась всеми силёнками, но пока не успокоилась, её так и не поставили на ноги.

Резко обернувшись, Даша обречённо застонала, за её спиной стоял всё тот же «богомол» и покачивал головой, что считывалось как явное укоризненное.

– Что смотришь на меня как на нашкодившего кота? Попытка не пытка, так ведь?– пробурчала Даша и покорно пошла за мужчиной, который взял её за руку, как малого ребёнка.

То, что ей не удалось бы сбежать, Даша поняла очень быстро. Коридор с зеркальными стенами был монолитным и при разветвлениях заканчивался тупиками. Только к одному из них вывел её «богомол». Приложил ладонь к стене и ввёл в ещё одну пещеру комнату. Даже не взглянув на Дарью, мужчина вышел, и сразу за ним мерцающая перегородка превратилась в зеркальную поверхность.

Даша мрачно обвела взглядом небольшую комнату. Две стены белые, а та, что была напротив входа, представляла собой огромное от потолка до пола зеркало. Оно сильно отличалось от тех, из которых были стены в её пещерке-комнате и в коридоре. Зеркальная поверхность была идеально ровная.

«Заклятие! – вспыхнуло неоновой лампой в голове Даши. – Здесь заклятие может сработать, потому что стена ровная!». Едва мысль пронеслась в её голове, Даша, решительно вытянув руку, сделала шаг по направлению к зеркалу, но неожиданно в её сознании вспыхнула картинка:

«Город, в котором она прожила всю жизнь, родные пятиэтажки и Дарья идёт с сестрой по улице, сворачивая на проезжую часть. Несколько шагов по пешеходному переходу. Наталья смеётся, чуть откидывая голову, над рассказом Даши и так хорошо и светло на душе, что хочется петь. Вдруг слева слышится визг тормозов. Как в замедленной съёмке Даша поворачивается на звук, оторопело глядя на несущийся на них грузовик. Вскрик Натальи, которая толкает её в грудь, выталкивая из-под колёс тяжёлой машины. Даша падает на асфальт, но боли от удара нет. Сознание не воспринимает данный факт, потому что происходящее далее настолько ужасно, что Даша забывает, как дышать. Сестра как сломанная кукла от удара о капот машины отлетает в сторону и падает на дорогу с неестественно вывернутыми ногами и руками. Крик ужаса рвётся из груди Даши, но вылетает только сипение. На четвереньках, она ползёт к сестре, шепча только одно слово: «Нет!» Боль разрывает грудь, ужас стынет в глазах, отчаяние сковывает сердце, топя в кошмаре происходящего душу».

Дарья с плывущим взглядом ползала на четвереньках по белой комнате, а в это время, за зеркальной стеной в креслах сидели, развалившись ареонцы. Истинно рожденные этого мира – ассианцы. На их лицах разные эмоции – равнодушие, ехидство, брезгливость, насмешка и каждый из них тянет через зеркальную стену эмоции девушки. Кто-то с наслаждением впитывает в себя, смакует. Но есть и те, кому не по нраву боль и отчаяние. Они ждут следующую жертву, которой также будет внушаться иллюзия, но уже другого порядка.

***

Даша лежала с открытыми глазами, равнодушно глядя в стену. Она не воспринимала себя в мире, она не понимала вообще, что жива. Ей было безразлично, что с ней случится и если бы над ней решили надругаться, пытать её, Дарья не проявила бы сопротивления, она бы флегматично восприняла свою участь. Ей было всё равно.

Сколько прошло времени её анабиозного состояния, Даша не знала. Потихоньку начала приходить в себя, когда эмоциональный фон начал восстанавливаться и она с благодарностью смотрела на часто приходящего к ней всё того же мужчину-«богомола».

Потихоньку просыпалось осознание, что именно он заботился о ней – заставлял пить и есть, кормил её, купал и усаживал на унитаз. Она была как сломанная кукла, да и чувствовала себя так же.

– Спасибо, – прошептала девушка, подняв на «богомола» благодарный взгляд. За сколько времени это было её первое слово, она не знала, но мужчина вздрогнул, когда услышал её шёпот.

Воспоминание о страшной аварии, в которой погибла её сестра, накрыло лавиной и Даша не выдержала. Она чувствовала себя раздавленной букашкой. Разрыдалась так, что её начало трясти. И этот странный, неизвестной расы мужчина, присев рядом, с лёгкостью приподнял Дашу и усадил к себе на колени. Зеленокожий начал баюкать её как маленького ребёнка. Поглаживал по спине и голове и, явно утешая, что-то говорил нараспев.

Дарья цеплялась за его одежду, стискивала ткань в кулачках и выла как раненое животное, проклиная свою судьбу, свой дар и Неоклиса. Кое-как успокоившись, почувствовала, что мужчина поднял её на руки, но она, прижавшись к нему, уткнулась лицом в приятно пахнувшую жилетку. Боялась, что он сейчас уйдёт, оставит её одну. Но тот, с лёгкостью отстранив Дашу от себя, поставил на ноги и начал её раздевать.

Девушка, икая от ещё не прошедшей истерики, вцепилась в свой балахон.

– Н-н-не надо, – всхлипывала она и услышала шум воды. Только потом до неё дошло, что мужчина хочет её искупать. – Я… ик…сама… – всхлипывала Дарья, стягивая одежду.

Даже на мгновение не возникло искры стеснения. Она к этому моменту полностью вспомнила – в каком состоянии пребывала и только благодаря этому мужчине «богомолу» Даша, по сути, не докатилась до обезвоживания и смрадного состояния.

Выкупавшись, Дарья опять прильнула к мужчине, который обернув её как ребёнка в большой отрез ткани, подхватил на руки. Он что-то, не переставая, нараспев ей говорил и, вернувшись в комнату, не оставил одну, а усевшись, опять притянул Дарью на колени, покачивая.

– Спасибо тебе, – прошептала Даша, уплывая под монотонные напевы в сон.

Это было не единственное моральное истязание, через которое прошла Дарья. Ей дали время прийти в себя, и она вновь оказалась в той комнате с ровной зеркальной стеной. Второй раз ей внушили сцену детства, где она девчонкой бегала по поляне, а родители стояли рядом и светло улыбались дочери. Даше тогда было так радостно и хорошо, что хотелось кричать и, вскинув руки, кружиться. Только вот состояние детского, чистого счастья вновь сменилось полной апатией.

– Меня пьют, – не в силах оторвать взгляд от безликой стены, прошептала Дарья, когда эмоции начали возвращаться к ней. – Неоклис говорил об этом, – девушка поморщилась, когда вспомнила ареонца. И сразу всплыли в памяти его слова: «У тебя сильный дар и ты можешь противостоять, запомни! Ты должна знать, что мы умеем внушать и чувства. Но ты не поддалась моему внушению, так что и эмпатические атаки сможешь если не отразить, то противостоять им. Просто помни о картинке, о визуализации!»

Резко сев на каменной кровати, Дарья, часто задышав, поняла – аварии не было! Всего лишь внушённая ей иллюзия, чтобы вытянуть испытываемые эмоции. Теперь уже от облегчения и радости полились слёзы.

– Она жива! Наташа жива! – шептала девушка, дрожа всем телом. Неимоверное облегчение и радость накрыли её лавиной, отчего она расплакалась.

Покачиваясь на ложе, она всхлипывала, как вдруг её взгляд натолкнулся на рваное отражение в зеркальной стене. Яростно смахнув слёзы, Даша вскочила, покачнулась и решительно отправилась в душ. Стоя под тёплыми струями, сжимала кулаки:

– Значит, я могу отразить их иллюзии. Что он там говорил? У меня есть дар и я могу противостоять, но нужна картинка, так?

Даша ещё долгое время металась по пещерке, перебирая варианты, и никак не могла уловить образ, который смогла бы долго удерживать в голове. Она ела и пила, благодарила ухаживающего за ней мужчину «богомола». В один из своих приходов он, что-то говоря, раздосадовано прошипел. Этот звук напомнил Дарье шелест волн и в голове щёлкнуло: «Море!». Девушка даже подскочила от внезапной мысли и потрясла за руку удивлённого мужчину:

– Море! Как же я могла забыть? – воодушевлённо воскликнула она и, заметив, как богомол изогнул тонкие губы в улыбке, рассмеялась: – Точно! Мне оно так понравилось, оно ведь чудесное, оно успокаивает, оно закроет меня!

Сестра с первых денежных накоплений повезла её заграницу в Турцию. Недорогой отель, но для Даши тогда было не важно – где спать и что есть. Солнечная Анталия и водная лазурь девушку очаровали, проникли в самое сердце.

– Море, – тихо шептала она и мысленно удерживала этот образ в голове, когда виновато смотрящий на неё мужчина «богомол» опять привёл Дарью в её личную пыточную с зеркалом во всю стену.

Даша не смогла полностью закрыться от навязанной иллюзии, которая должна была вызвать ужас. Но теперь, удерживая в сознании своё воспоминание, могла понять, где реальность, а где внушение и что монстры, окружившие её и рвущие плоть других существ, не существуют. Дарья не испытывала ни ужаса ни страха и через некоторое время она смогла погрузить себя по самую макушку в воду, даже слышала плеск волн над головой.

Каждая минута борьбы для Дарьи была огромной победой, поэтому, когда ужасные картинки перестали врываться в её сознание, она гордо вздёрнула подбородок. Обернулась на шелест позади себя, пристально разглядывая вошедшего мужчину. По его внешности, девушка сразу поняла – он принадлежит той же расе, что и Неоклис. Высокий, светлокожий и с белыми длинными волосами, заплетёнными в косу. Одет в расшитый серебром камзол и строгие брюки в тон. Но его образ Дарья охватила только мельком, потому что, подняв голову, она с вызовом смотрела в глаза ареонца – серые как грязный снег, холодные, как льды Арктики, но в них угадывалось любопытство.

Незнакомец взмахнул рукой и через пару секунд в комнату вошёл уже знакомый девушке «богомол». Кивнул на слова ареонца и, виновато посматривая на Дашу, зашёл ей за спину. Обняв девушку, зафиксировал руки и приподнял Дашу над полом так, что теперь её лицо было на одном уровне с лицом мужчины.

Губы незнакомца искривила глумливая улыбка, когда он натолкнулся на взгляд Дарьи. Молча девушка пыталась передать своё презрение к нему, ненависть, но, как и ожидала, ему было наплевать на её эмоции. Ареонец провёл кончиками пальцев по её щеке, а когда Дарья дёрнула головой, бесцеремонно обхватил пятернёй лицо.

– Инилия диантос рануалиана, – проговорил мужчина, кривя насмешливо губы, на что Дарья зло усмехнулась:

– Да пошёл ты, мразь инопланетная! – прошипела и поморщилась, когда мужчина сжал пальцы, причиняя боль.

Ареонец с равнодушным выражением лица наблюдал за Дарьей как за насекомым, случайно попавшим в эту комнату. Беловолосый всматривался в её глаза, и девушка замерла в ожидании, думая, что он сейчас ударит, но тот, внезапно прищурившись, замер. В его взгляде мимолётно промелькнуло удивление, сразу же сменяясь безразличием.

Ареонец отступил на шаг и, достав белоснежный платок, вытер ладонь, которой прикасался к лицу Дарьи. Брезгливо поморщившись, бросил платок на пол и, что-то сказав удерживающему Дарью «богомолу», стремительно вышел.