Глава 15

Тана

Общение с Найте всегда было для меня мукой, а после того нашего разговора все сильно усложнилось. Сам же задал вопрос о шоу и сам же вспылил, разоткровенничался, смотрел поистине рептилоидным взглядом, а потом и вовсе подвел пессимистический итог — мы слабые, жалкие преступники…

Как же мне хотелось возмутиться, оборвать его резко, заявив — не «мы», а «ты»! Но я прикусила язык и ничего так и не сказала — нет у меня морального права ставить его на место.

Но и у него нет морального права задирать нос!

Я много наблюдала за ним на мусорке и теперь, получив возможность вести более близкие наблюдения, могу сказать с уверенностью — в своей гордыне Найте действительно бог. Он вроде бы близко к простым смертным, но в то же время недостижимо далеко. Если ему нужно, он к любому ключик подберет, разговорит, обаяет, но в этом не будет искренности — это очередной прием в арсенале «мастера». На самом деле он такой же неисправимый сноб, как и его высокородные родственнички. Это прослеживается в том, как он смотрит, как он говорит, как он себя ощущает среди нас, плебеев. Он не так уж выделяется, и арестанты рады этому. Но это притворство. Он держится просто со всеми, потому что это выгодно.

Вряд ли Найте лгал, когда говорил, что нарочно рисовался передо мной как пошляк и хам. Это, наверное, в его духе: притвориться, чтобы произвести нужное впечатление и добиться цели. Целью было разрушить нашу связь — не получилось. Тогда он изменил тактику и сказал прямо, что у нас проблемы и с этим надо что-то делать. Утешал меня, когда я расплакалась, по спине поглаживал… Даже признался, что я ему нравлюсь…

Возможно, так и есть. Возможно, что-то во мне привлекает его, и потому мы бьемся в путах энергетической связи. Но если отбросить все эти эо-заморочки, то станет очевидно, что я для него ничто. В его отношении ко мне так и сквозит несказанное: «О, Звезды, с кем мне приходится общаться!»

Пожалуй, поэтому он так взбесился, когда я ответила на вопрос о шоу.

Он толком не выслушал меня и начал рассерженно вещать о том, к каким серьезным последствиям привела популяризация его «непревзойденной» техники, как будто я об этом не знаю. Не так уж важно, о чем он говорил, важно, как — а говорил он со мной, как с глупенькой девчонкой, которая ничего не смыслит в психокинезе, и с таким обреченно-злым видом, словно мне по умолчанию не понять таких сложных вещей.

Хорошо хоть вывод он сделал верный: без эо он ничего из себя не представляет. Найте Малейв все так же остается мастером эо и самым ярким участником всеми любимого шоу. Но в этом нет никакого толку. Он бесполезен, звезда горелая…

Восторженная влюбленность в него уже растаяла, как дымка, исчезла вместе с иллюзиями. Остались только примитивное влечение как к самцу с привлекательным генетическим набором да крошечная, совсем микроскопическая частичка той полудетской убежденности, что в нем есть что-то особенное. Но эта частичка так ничтожна, что принимать ее во внимание не стоит.

Арестантов в желтых костюмах охрана не сопровождает по территории, так что, выйдя из комнаты для посещений, я медленно, как через густой туман, побрела к месту работы, никем не подгоняемая, никем не отвлекаемая.

Адвокат, нанятый Доброжелателем, добился моего перевода в Арету. Когда придет распоряжение о моем переводе (через день-два), я покину десятое трудовое поселение, перестану считаться арестанткой и через месяц-другой, как только комиссия примет решение о том, блокировать ли мне психические способности, или нет, улечу с Хесса! Домой улечу! К Яри! Начну новую жизнь!

Автоматическая дверь бесшумно отъехала в сторону, выпуская меня из административного здания. Я вышла на дорожку; шел дождь. Вместо того чтобы поскорее добежать до нужного мне здания, я остановилась и, закрыв глаза, запрокинула голову, позволяя каплям стекать по лицу.

Получилось. Получилось!

— Не балуй, простынешь, — раздался мужской полу-заботливый, полу-насмешливый голос позади.

Оглянувшись, я увидела средних лет надзирателя, который, судя по всему, вышел из корпуса следом за мной. Он неторопливо пошел куда-то к парку, не обращая на погодные условия внимания.

— Не балуйте, простынете, — весело сказала я.

Махнув рукой, мужчина продолжил путь. Я же, расправив плечи, с которых будто сняли тяжелый груз, пошла в архив. Увидев мои мокрые волосы и лицо, коррекционный сотрудник цокнул языком, но ничего не сказал, только на место показал — иди работай.

Я взглянула на Найте — он углубился в чтение — и заняла свое место.

Скоро все забудется: арест, поселение, неразбериха с эо-связью… Свобода совсем близко.

— Что это мы такие задумчивые? — спросил Найте сразу после нашего ежедневного обмена энергиями.

Я опустила руки и прямо ответила:

— Меня переводят в Арету.

— Поздравляю, — тут же слюбезничал он. Голос веселый, даже радостный, а вот взгляд настороженный. — Полагаю, сегодня-завтра?

— Ага.

— Поздравляю, — повторил Найте. — Не очень-то ты и рада.

— Рада. Очень. Просто меня напрягает наша ситуация со связью. Что будет, когда мы окажемся далеко друг от друга?

— Хорошо ли ты училась в академии Жизни, дорогуша? — спросил шутливо Найте. — Думаю, что нет. Иначе бы знала, что энергетические связи рано или поздно разрушаются без подпитки. Не разрушаются только связи между матерью и ребенком или любящими супругами. Но второе нам не грозит, так что можешь расслабиться.

— В том и дело, что расслабиться не могу, — ответила я. — Эта связь слишком ярко себя проявляет.

— Ты знаешь, почему. Исчезнут чувства — исчезнет связь.

— Намекаешь, что я все еще до сумасбродства в тебя влюблена? — едко спросила я. — Это не так, дружочек.

Найте приподнял темную бровь.

— «Дружочек»? Д-е-етонька, ты начала перенимать мои словечки. Это как раз доказательство того, что ты все еще в меня влюблена. Люди, знаешь ли, непроизвольно копируют жесты, слова, интонации того, кто им очень нравится, и кому они хотят понравиться.

— А еще люди иногда передразнивают других людей, повторяя их любимые словечки.

Он умилительно забавно разыграл огорчение:

— Ах, значит, нет больше любви? Какой ужас. Не знаю, как переживу потерю фанатки!

— Переживешь, — уверенно сказала я, поднимаясь. — Фанаток у тебя итак предостаточно. Выбирай любую.

— Если бы здесь был еще толковый выбор… — проворчал он.

— К сожалению, выбор здесь и правда плохой. Особенно у арестанток. Преступники, охранники, потухшие звезды шоу…

Найте улыбнулся; глаза его опасно блеснули.

— Но у тебя был хороший выбор, правда, Тана? Охранники, преступники… апранцы, надзиратели. Тебе не на что жаловаться. Кстати, с чего это тебя переводят в Арету? Кто так старается тебя вытащить? Любимые родители… или кто-то другой?

— Не твое дело, — с улыбкой ответила я и оставила Малейва одного.

Ежемесячный вечер танцев выпадал на один из моих последних дней в поселении. На этот раз я была в числе тех, кто занимался подготовкой к «празднику». Мне было велено расставлять стулья; пока я занималась этим немудреным делом, коррекционный сотрудник с рептилоидной ухмылочкой подбирал музыкальное сопровождение (что он задумал?).

День выдался хлопотливый, полный мелких забот и поручений, поэтому до самого торжественного, прости Звезды, вечера, мы с Найте ни разу не поговорили и не сумели найти возможность обменяться энергией. Убеждая себя в том, что этот обмен не так уж нам нужен, и что мне следует начинать привыкать обходиться без энергий Найте, я предавалась сладким мыслям о приближающейся свободе.

Снова шел дождик, но он был так ненавязчив, что об отмене вечера или замене его на просмотр фильма даже не заговаривали. Разве что пришлось позаботиться о том, чтобы столы с угощениями стояли под деревьями так, чтобы дождик не подпортил «изысканные» закуски.

После ужина арестантов стали партиями приводить к месту сбора; я грызла печенье (на ужин не сходила, времени не хватило), и выглядывала парочку «своих» апранцев. Арестанты все прибывали, толпа становилась многолюдней, все чаще слышался смех, почти не прерываемый строгими выкриками. Могучего кудрявого апранца я так и не увидела, хотя внешние данные всегда выделяют его среди прочих. Миниатюрную красотку тоже. Забыв о голоде, я оставила пачку печенья на ближайшем столе и пошла высматривать друзей — вдруг, они уже присели где-то, и поэтому я не вижу их?

«Но почему же они сами меня не ищут, я ведь тоже приметна со своими красными волосами?»

Ощущая беспокойство, я лавировала между арестантами; кто-то улучил момент и прихватил меня за ягодицу. Никак не отреагировав, я продолжила путь.

О-Тайла нашлась под одним из деревьев; сложив руки на груди, она безучастно смотрела на толпу. Увидев ее лицо, подпорченное уже сходящим, но все же уродливым синяком, я похолодела.

О нет!

— Блага, — сказала я, выйдя к девушке, совесть не позволила мне улыбнуться приветливо: такой у нее был мрачный вид.

— Блага, — вяло ответила апранка и посмотрела на меня почти с той же враждебностью, как и перед нашим знакомством. Мне стало не по себе.

— Что произошло, О-Тайла? Где Удор?

— Понятия не имею, — флегматично сказала О-Тайла.

— Как это? — растерялась я.

— По-твоему, я должна за ним следить, как за малым дитем, и отчитываться?

— Нет, не должна. Но он точно за тобой присматривал. И раз у тебя синяки на лице, значит, он тоже кому-то наставил синяков.

— Ах, эта полицейская логика, — протянула девушка, продолжая смотреть мимо меня.

— Кто тебя ударил? Снова мужчины напали?

— В тебе служитель закона проснулся? — усмехнулась О-Тайла, но все-таки ответила: — Я сцепилась с одной арестанткой. Не волнуйся, твой драгоценный дикарь Удор ее не побил за это. Его вообще не было тогда на мусорке. Его перевели.

— Куда?

— Откуда мне знать? Корм собирать, или в лес, или еще куда. Мест хватает. Главное, что на мусорке его больше нет.

Определенно, О-Тайла не хочет со мной разговаривать. Почему? На ум сразу пришел Малейв.

Зазвучала музыка. Знакомые энергичные звуки заставили меня покрыться мурашками: это была музыкальная заставка к шоу «Новые боги»… На миг я забыла об О-Тайле, перед внутренним взором появилось лицо Найте, и голодно зазудели кончики пальцев… Какого цвина заиграла эта музыка? Зачем ее выбрали? Она только напомнит всем нам, что мы лишены эо!

Апранка посмотрела на меня.

Впервые ее лицо не показалось мне прекрасным. Оно все так же было безукоризненным, но все же потеряло красоту — в глазах появилась какая-то хищная желть, губы поджались. Я впервые почувствовала, что она меня старше.

— Как у вас дела? — спросила О-Тайла ласково, спокойно, почти отстраненно, но за этим слышалось жгучее чувство — то ли ревность, то ли зависть, то ли все вместе.

— У нас? — нахмурилась я, хотя знала, что она имеет в виду. — О чем ты?

— Не о чем, а о ком. Я спрашиваю о вас с Найте. Как у вас развиваются отношения?

Треклятая музыка играла все назойливее и громче — или же мне так казалось. Я молча смотрела на апранку, которая, как я надеялась, могла бы стать моей подругой, и не знала, как реагировать. Если стану отрицать, что у нас нет никаких отношений, то солгу. Если соглашусь — тоже солгу.

Нет у нас никаких отношений, но в то же время мы связаны.

— Неужели так сложно ответить, что вы вместе и у вас все хорошо? — поинтересовалась О-Тайла. — Думаешь, я буду тебя за это осуждать? Да никогда. Только таких, как Найте, и следует любить. Я осуждаю тебя за другое. За то, что ты врала. За то, что строила из себя оскорбленную недотрогу, а сама вздыхала по нему, льнула…

— Льнула? Да я в жизни ни к кому не льнула!

— Конечно, нет. К Удору ты не льнула, не целовала. Не было. И к Найте ты не льнула, не держала за руку… Да-да, я вас видела. Меня как-то на внеочередной замер к врачу отправили. После обеда. Когда меня вели к корпусу, я увидела вас. Вы сидели на скамье, держались за ручки и щебетали…

Я перенеслась мыслями в день, когда мы с Найте впервые попробовали обменяться энергией. Мы тогда сели на скамье и, держась за руки, пытались проверить, как реагируем друг на друга через обычное касание, без контакта кончиков пальцев. Любой, кто увидел бы нас в этот момент, пришел бы к тому же выводу, что и О-Тайла.

— Припомнила? — иронически просила девушка.

— Да, — сухо ответила я.

— Я знаю, чем ты берешь, — заявила О-Тайла. — Распахнутыми голубыми глазками, румянцем, смущением невинной девочки… Мужчины, особенно уверенные в себе и сильные, западают на таких вот лапушек, рвутся стать их защитниками… Но ты отлично умеешь себя защищать.

Усмехнувшись, девушка пошла в толпу.

Мне было трижды жаль. Жаль испорченных отношений с О-Тайлой, жаль, что все так запуталось, и жаль, что я уже не та правильная, кристально честная Тана, какой всегда была.

Почему я ощущаю себя такой дрянью? Почему так безжалостна совесть?

Расстроившись, я пошла в противоположную сторону. Заставка «Новых богов», наконец, сменилась… на еще одну композицию из шоу! Расстроенная, злая, раздраженная, я заткнула уши руками и… врезалась в грудь человека, который когда-то под звуки этой самой музыки появился в финале шоу.

— Эй-эй, дружочек, осторожнее, не устраивай аварии, — весело сказал он, поймав меня за плечи (я услышала его, потому что при столкновении убрала руки от ушей).

— Как бы я хотела никогда тебя не встречать!

— Взаимно, — ответил он. — Потанцуем?

Я покачала головой и попятилась, но Найте Малейв твердо вознамерился потанцевать и ввел меня в самую гущу танцующих арестантов, многие из которых неторопливо, неловко, зато с удовольствием двигались под мелодичную «финальную» музыку, которая отлично подходила для медленных танцев.

Руки Малейва легли на мою талию; я попыталась их сбросить.

— Настроения нет? — спросил он, удерживая позиции.

— Не хочу танцевать! Не отпустишь — врежу!

Моя угроза была бы куда убедительнее, если бы в голосе не прозвучали слезы. Перед глазами все стало расплываться, и как бы я ни старалась держать себя в руках, огорчение, обида, злость на саму себя одерживали верх. Малейв — чтоб его рептилоиды съели! — подтянул меня еще ближе к себе и, опустив подбородок на мое плечо, стал… напевать под нос.

Состояние у меня было хуже некуда: слезы беззвучно текли по лицу, музыка действовала на нервы, и осознание, что О-Тайла, скорее всего, нас видит, мучило… Найте, словно не замечая, что его партнерша плачет, преспокойно продолжал танцевать. Ну, как танцевать… держать меня и напевать под нос.

Не могу я предаваться самоуничижению и переживать муки совести в полном объеме, когда мои душевные переживания так возмутительно игнорируют!

— Ты что, не видишь, что мне плохо? Что я плачу? — зло спросила я.

— Что?

— Я спрашиваю: ты оборзел?

— Да.

Шмыгнув носом, я решила привести свою угрозу в действие и врезать ему. Но собственная же рука меня предала: когда я занесла ее для удара, а ударить я собиралась в бок, она почему-то ослабла, и я безвольно ее опустила.

На самом деле мне не хотелось убегать, а хотелось прижаться к Найте еще ближе. В юности я черпала в его словах силы, а сейчас его близость успокаивала. Ничего с годами не поменялось: я все так же вижу в нем ориентир, спасение, надежду… Хотя знаю, что ориентир из него такой же удачный, как из меня — полицейский.

Звучала нежная музыка из «Новых богов» — обнадеживающая, с переливами легкой грусти. Эту композицию включали, когда объявляли о завершении очередного сезона, и когда показывали итоговые баллы участников. Музыка говорила: вы проиграли в шоу, но во всем остальном вы выиграли.

Мелодия вплеталась в мои мысли, они были ей созвучны.

Как бы я хотела вернуться в то время, обрести уверенность в своих силах, снова увидеть мир в светлых тонах… Как бы я хотела снова научиться верить людям… и себе…

— Знаешь, почему меня к тебе так тянет? — тихо произнес Найте. — Несмотря ни на что, ты все еще видишь меня таким, каким я был когда-то. Ты все еще в меня веришь.

— Если следовать такой логике, тебя должно тянуть к половине Союза…

— Ты меня энергетически выдерживаешь. Обычно я подавляю всех.

Найте поднял голову, убрал руки с моей талии и коснулся моего лица. Кончики его пальцев так нагрелись, что обжигали, но это были приятные ожоги, отдающие во всем теле волнами чувственного тепла.

— Между нами связь. Почему мы должны противиться ей? — спросил он то ли себя, то ли меня, и, склонившись, поцеловал меня.

За нами многие наблюдали, и внимание ощущалось облачком, легким давлением на коже. Кто-то завидовал, кто-то насмехался, кто-то просто таращился на звезду шоу, музыка из которого звучала… кто-то ревновал. Я замечала все это, но мне было все равно. Эгоистично, бездумно хотелось лишь одного — чтобы этот момент не кончался.

И все же я отстранилась.

— Мы можем быть вместе, — просто предложил Найте.

— Зачем? — так же просто спросила я.

— Потому что нам хорошо вместе.

— Нет, — шепнула я. Еще один простой ответ…

— Почему? Что может быть естественнее, чем быть с человеком, к которому тянет, с которым хорошо?

— Выбирать человека по энергетической совместимости это то же самое, что и выбирать его по генетической карте. Это неправильно.

— Мы психокинетики. Для нас нет ничего важнее энергий.

— Мы в первую очередь люди, а людей должно связывать нечто большее, чем энергии.

Какое-то время Найте смотрел на меня своими темными глазами, в которых я не могла ничего прочесть, кроме очевидного нервного возбуждения, а потом проговорил с нахальной улыбкой:

— Ты права. Не будь эо-связи, я бы не смог выдержать рядом с собой такую унылую мозгодробилку, как ты. К тому же только сумасшедший свяжется с преступницей!

— И я о том же: только сумасшедшая свяжется с эгоистичным типом, у которого из жизненных достижений только участие в дурацком шоу, — в тон ему ответила я. — Логично, что такие типы в итоге попадают в трудовые поселения и остаются озлобленными даже после того, как богатые родственнички их вытаскивают.

— Да, — кивнул с нарочито серьезным видом Найте. — Только примитивные особи сходятся с кем попало.

— Звучит так, словно ты завидуешь примитивным, — заметила я.

— Так и есть. Я завидую тем, кто живет просто. Меньше мыслей — больше жизни.

Мы все еще оставались на месте; музыка уже играла другая, и нас вежливо обтанцовывали, не толкая. Всеми фибрами своей души я ощущала, как Найте меня призывает, приманивает, намекает — отбрось сомнения, давай рискнем…

Я хотела этого. Хотела быть с ним вопреки всему. Но для того, чтобы между нами действительно все было по-простому, искренне, сначала надо было признаться, что я его подставила, и что наша связь образовалась не случайно.

Но тогда — я знаю точно — его отношение ко мне изменится. Я перестану быть для него притягательной, загадочной… Признаться надо было раньше, сразу после образования эо-связи, а теперь… теперь поздно. Пусть все остается, как есть. Мы должны расстаться и жить каждый своей жизнью.

Найте так и не дождался от меня желанного согласия. На следующий день меня отправили на контрольную проверку в другую часть колонии, а еще через два дня перевели в Арету.