Глава 14

Тана

Появление Найте в архиве взбудоражило меня. Ночью я не спала — лежала в темноте, слушая дыхание спящих арестанток, и смотрела в потолок, сгорая от беспощадного жара влечения. Хотела бы я верить в то, что когда связь между нами с Малейвом разрушится, эта треклятая лихорадка спадет. Мне бы только поскорее покинуть трудовое поселение, оказаться в Арете — адвокат обещал! — и все станет, как прежде…

Ох, звезда горелая! Зачем я себя обманываю? Никуда не денется эта связь, она долго еще будет мучить меня. Как и сказал Найте, связь создала я… все проблемы от не желающей умирать влюбленности в напыщенную звезду Союза! Нормальные люди с возрастом забывают юношеские влюбленности, так почему же я не забыла?

Может, потому что Найте стал еще привлекательнее, и теперь он для меня досягаем? Вздохнув, я приподнялась, подтянула колени к животу, обхватила их руками и удобно устроила на них подбородок.

Малейв далеко, спит где-то в другом корпусе, но почему у меня такое ощущение, что он рядом, смотрит на меня из темноты, причем с желанием? Почему сердце бьется быстрее, почему я пьяна от ожидания, почему губы сладко зудят, а кожа реагирует даже на малейшее колебание воздуха?

Эдак у меня, представительницы старшей расы людей, овуляция начнется2, если уже не началась!

— Дура! — поругала я себя вслух, не думая о том, услышат ли меня другие арестантки.

Человек я разумный, или течная самка, отдавшаяся во власть инстинктов?

Самка! Сейчас, в этот самый момент — я самка! Как бы обрадовалась мама, узнав, что ее дочка-тихоня, очерствевшая от постоянной зубрежки, горит от грубого, примитивного плотского желания! Нет, она бы не поверила… никто из тех, кто меня знает, не поверил бы, что я могу в кого-то влюбиться и тем более стать однажды матерью.

Нас в академии Жизни предупреждали, что выбирая психокинез, мы сильно уменьшаем наши шансы стать родителями. Большинство мужчин-психокинетиков стерильны, а у многих женщин с высоким уровнем эо никогда не было овуляции. Люди старших рас вообще «не заточены» под размножение, их репродуктивная система угнетается с развитием психических способностей, но зачатие в принципе возможно. Для этого нужны постоянный физический контакт — прикосновения, разговоры, сексуальная близость, и совпадение энергий. Только так в организме будущих родителей запускаются нужные процессы, и наступает беременность. Если не будет совпадения энергий, то организм женщины включит защитные механизмы и беременность прервется на раннем сроке.

«Наши с Найте энергии совпадают, — подумала я. — Если бы мы были парой, вероятность зачать ребенка была довольно высокой».

Стоп! О чем я думаю? Что за опасный поворот мыслей?!

Мне однозначно нужно проветрить голову, а лучше — охладиться! Встав с койки, я пошла к двери. На ночь двери ставили в особый режим: снаружи войти никто не мог, разве что кто-то из надзирателей или охраны, поэтому я вставила в проем специальный ограничитель, чтобы суметь вернуться, и только тогда вышла.

Ночью освещение в коридоре было приглушенным, тусклым; проходя мимо автоматов, я вспомнила, как однажды поймал меня здесь Хальд, и резко остановилась, пронзенная явственным ощущением, что меня держат сильные руки… но не руки Хальда.

Облизнув пересохшие губы, я обхватила себя за плечи, имитируя мужское объятие…

Я сошла с ума! Качнув головой, я быстро пошла к туалету. Войдя, подошла к раковине, включила холодную воду и долго плескала ей в лицо, в шею, но это не помогло — лихорадка все так же меня выжигала.

Цвинский инстинкт размножения!

Утром, после замера эо, та женщина-врач, чьими стараниями меня перевели в архив, хитро подмигнула мне и спросила:

— Как самочувствие, 3-5-н?

— Нормально, — угрюмо ответила я; зная о том, что придется весь день провести в одном помещении с Найте, я морально готовилась к трудностям. Все меня раздражало, все нервировало.

Однако проверяющая моим видом и состоянием энергий осталась очень довольна.

— Хорошо, — ласково проговорила она, и, подавшись ко мне, быстро шепнула: — Вам с ним надо почаще уединяться. Пар выпустите, энергии заснут, организмы перестроятся на деторождение.

Я отшатнулась от женщины и врезалась спиной в какого-то арестанта, стоящего в очереди на замер сразу за мной. Он тут же мстительно пихнул меня в плечо.

Женщина-врач усмехнулась и, подозвав его, занялась замером уровня эо.

Я пошла к выходу, складывая в голове фрагменты мозаики. Так вот в чем дело! Эта дамочка узнала, что я слишком быстро восстанавливаюсь из-за случайного эо-ри с Найте, и решила свести нас, создать все условия для того, чтобы наши «организмы перестроились на размножение».

В таком случае действительно энергетические взбрыки прекратятся, и блок станет переноситься легче…

Я пришла в архив раньше всех и, заняв свое рабочее место, стала размышлять о том, как прекратить все это. Связь создала я, это так, но она не была такой досаждающей, когда мы работали на мусорке. Я просто ощущала Найте, знала, где он, предугадывала его появление, но не было ни жарких приливов возбуждения, ни смятения в мыслях.

А что, если он не солгал мне? Что, если он действительно стал видеть во мне женщину и … того… заинтересовался? Я покраснела и прижала ладони к щекам, чтобы их охладить, но вот беда — мои ладони были так же горячи, как и щеки. Да я вся стала одной сплошной «горячей зоной»…

Постепенно архив заполнялся работниками. Каждый раз, когда кто-то появлялся в дверях, я обмирала. Коррекционный сотрудник заметил, что я таращусь на вход, и спросил:

— Что, рыжая, звезду ждешь?

Меня будто ледяной водой облили. Промямлив что-то, я спешно уткнулась взглядом в развернутое информационное окошко на экране, пропустив момент появления «бога», то есть Найте Малейва, то есть арестанта 7-2-з. Он поприветствовал всех кратким «блага», и, захватив из вазочки, оставленной на общем столе, пару печенек, пошел к своему рабочему месту.

Признав себя окончательно сдуревшей от эо-связи, я жадно посмотрела на Малейва. И смотрела на него до самого перерыва — то открыто, то украдкой… В голове крутились слова женщины-врача и слова Малейва: «Вам надо почаще уединяться», «Интерес перерос в симпатию», «Мой голод ты ощущаешь»…

Как только настал перерыв, я встала из-за стола и решительно пошла к звезде, по пути нечаянно задев коррекционного сотрудника, который, насвистывая, шел к выходу.

— 3-5-н! — возмутился он.

Даже не оглянувшись, я бросила торопливо: «Извините», и склонилась к Малейву.

— Нам надо срочно поговорить.

Мужчина кивнул и, поднявшись, пошел за мной. Выйдя из здания, я прошла к укромному местечку за углом, где иногда собирались охранники, чтобы спрятаться от тени; Малейв шел за мной без вопросов.

Остановившись, я развернулась лицом к нему и без обиняков предложила:

— Давай переспим!

Найте молча смотрел в мое лицо. Я была готова ко всему: к усмешкам, к жалящим замечаниям, к смеху, к напоминаниям о том, что я недавно сама категорически от этого отказывалась… Но Малейв молчал, и на лице его было написано что-то противоположное желанию.

Какая я жалкая…

Не выдержав, я шарахнулась в сторону, чтобы убежать, но он схватил меня за плечи и прижал к себе. Мои моральные ресурсы кончились, я перешла черту, пошла по наклонной — сначала преступление, потом договор с Доброжелателем, теперь это… Ощущая себя самым презренным человеческим существом во вселенной, я заплакала.

Найте не говорил ничего, просто прижимал меня к себе и гладил по волосам. Я понимала, что нужно остановить поток слез, успокоиться и уйти, но не могла — слезы текли, как кровь из раны, я захлебывалась ими и даже тихонько подвывала. Причина слез крылась не только в Найте, не только в эо-связи, все плохое вспомнилось сразу, навалилось…

— Не могу так больше, не могу… — простонала я. — Они все правы: я просто дура, малолетняя дура… я не думала о семье, я ни о ком не думала… только… только о себе… я ведь… в глубине души… гордилась собой… когда стояла на своем… шла против начальства… но я просто девчонка… самонадеянная… я преступница…и продавушка!

— Ты? — изумился Найте.

— Да…

— Не может быть.

— Так и есть. Я продавушка… они правы…

— Кто они?

— Арестанты… Я ведь к тебе подошла, чтобы…

Я так и не окончила фразу и продолжила прятать заплаканное лицо у него на груди. Как ни странно, физического желания к Найте я уже не ощущала, стыд полностью вытеснил все прочее. Чем дольше я плакала, тем легче становилось на душе, уходило напряжение, вытекало вместе со слезами.

— Ну-ну, красноволосая, прекращай, — весело произнес Найте, заметив, что слезы идут на убыль. — А то мне еще станет совестно, что довел тебя до такого состояния, и аппетит потеряю.

Я отстранилась от мужчины, шмыгнула носом, утерла слезы с лица. Мне по-прежнему хотелось убежать, скрыться от все замечающего взгляда Малейва, но я мужественно осталась на месте и даже решилась продолжить крайне неловкий разговор про нашу связь, доставляющую столько проблем.

— Я узнала, почему тебя перевели в архив. Женщина-врач, которая замеряет у нас эо, засекла, что у нас из-за эо-связи слишком быстро восстанавливаются психические способности, и «свела» нас в архиве, чтобы мы… переспали.

— Понятно, — кивнул Малейв.

Собравшись с духом, я продолжила:

— Как бы безнравственно это ни звучало, в этом есть смысл. Физическая близость работает как сброс напряжения…

— Да, — согласился Найте. — Мы могли бы найти местечко и заняться «сбросом напряжения» сегодня же. Но есть и другой способ, пусть и менее эффективный: мы можем обмениваться энергией, просто находясь рядом и ведя разговоры. Это тоже поможет.

Я улыбнулась невесело, и сказала:

— Правильный выбор, Найте. Разговоры со мной действительно интереснее, чем секс.

Он улыбнулся тоже:

— Просто ты мне нравишься, я не хочу усложнять. Пора возвращаться — пятнадцать минут перерыва перетекли в полчаса.

Мы быстро пошли в архив. От недавнего горячечного желания ничего не осталось — его смыло слезами. Но сработали бы слезы, не будь рядом Найте, не гладь он меня по волосам? Нет, не сработали бы. Все завязано на нем, все завязано на нас.

Я украдкой взглянула на мужчину, и, удивленная собственными мыслями, покраснела. Хорошо, что он идет впереди и не видит, как заливает мое заплаканное лицо краска смущения!

Желание к Найте не ушло, а затихло, угнездилось где-то внутри, чтобы разгореться пожаром снова. Как бы он отреагировал, если бы узнал, что между разговором и сексом с ним я бы выбрала последнее?

Найте

Жара пошла на убыль, на улице задышалось легче, снова зачастили дожди — непродолжительные, приносящие свежесть, намекающие на смену сезона. Из леса тянуло насыщенными пряными ароматами, и меня влекло в этот лес, хотелось погулять под сенью хесских деревьев, посмотреть на местную живность, послушать песни водопадов, которые, как говорят, здесь очень красивы.

— Тебя тоже тянет в лес? — спросила Тана. В очередной пятнадцатиминутный перерыв мы вышли прогуляться вокруг корпуса, несмотря на то, что шел мелкий дождь.

— Отчаянно завидую тем арестантам, которых обязали работать в лесу.

Девушка вздохнула.

— Им везет. Они увидят гораздо больше Хесса, чем мы. Им по ночам и спится, наверное, куда лучше…

— Мне тоже спится неплохо. Главным образом потому, что моя совесть тоже спит, — зевнув, сказал я.

Тана снова вздохнула и опустила голову. Мы мирно сосуществовали рядом вот уже неделю, но она все еще была очень напряжена, говорила мало и неохотно, хотя эо-связь перестала сводить нас с ума и более-менее «стабилизировалась».

Мы взяли за правило раз в день на десять минут устраивать что-то вроде медитативного эо-ри: усаживались где-нибудь в укромном месте на полу напротив друг друга, поднимали руки и соединяли наши ладони. Энергия текла спокойно и медленно. Как только кончики пальцев начинали ощутимо нагреваться, мы прекращали «сеанс». Десяти минут вполне хватало, чтобы обменяться энергией, получить что-то вроде слабой разрядки и жить спокойно до следующего раза.

И все же этого было мало — по крайней мере, мне. Порой, когда девушка оказывалась совсем рядом, задевала меня случайно плечом, меня со страшной силой тянуло ее коснуться, и дело было не только в энергетическом голоде. Тана всегда держалась настороже, смотрела строго, с ожиданием каверзы. Хоть она и была ко мне неравнодушна, а эо-связь прочно соединяла нас, она воспринимала меня не как мужчину, а как очеловеченную прилипчивую болезнь. Даже когда девушка предложила мне переспать, в этом было больше отчаяния, чем желания — последующие слезы тому подтверждение.

— Собеседник ты никудышный, — с нарочитым разочарованием протянул я. — Могла бы из вежливости поддержать беседу. Мне скучно.

— Я не нанималась тебя развлекать, — враждебно ответила Тана и, подняв свою красноволосую голову, полоснула меня неприязненным взглядом.

— Раз я тебе так неприятен, почему тебя так ко мне тянет?

Она нахмурила тонкие брови, но отнекиваться не стала.

— Серьезно, я хочу знать, что ты во мне нашла. Я что, настолько лучше выглядел в шоу? — спросил я, отлично зная, за что меня до сих пор так превозносят и любят фанаты. Но мне хотелось послушать именно Тану, узнать, чем зацепил ее Найте Малейв десятилетней давности.

Тана помолчала немного и ответила, глядя куда-то вдаль.

— Не могу сказать за других, но для меня ты был ориентиром. Я тогда была подростком и не знала, какой путь в жизни выбрать. У меня в семье у всех высокий уровень эо, но никто из моих родственников не развивал психические способности. Если делать ставку на психокинез, то надо быть готовым к тому, что способности могут пропасть, что детей, скорее всего, не будет, и внезапная смерть — не страшилка. Чтобы стать психокинетиком, нужна смелость, а у меня ее не было. Я настроила себя на то, что выберу нормальную жизнь и нормальную профессию, но всегда с замиранием сердца смотрела «Новые боги» и представляла себя участницей — такой же смелой, такой же сильной… И тут некто Найте Малейв стал побеждать одного участника за другим, и такие приемы использовать, что даже у бывалых зрителей волосы на головах шевелились! — восторженно проговорила девушка, и этот неожиданно пробившийся восторг в ее голосе меня покоробил. — Я была сражена наповал. Это был новый уровень владения психическими способностями! И ты не боялся мощных откатов и внезапной смерти. Тебя не просто так прозвали «бессмертным». Ты был неуязвим…

— Нет, казался неуязвимым, — поправил я с раздражением, но Тана не уловила его, и продолжила говорить.

— …И ты был прав, говоря, что мы должны развиваться, использовать свои способности на благо мира, особенно в наше опасное время, когда раса спящих переходит к активной фазе нападения на людей. Я решила отбросить страхи и опасения и стать психокинетиком. Я рискнула выбрать этот путь, глядя на тебя.

Примерно такого ответа я и ждал, но он все равно меня расстроил. Я решил усмехнуться или сказать-то что-то насмешливое, чтобы закрыть эту тему, но поймал себя на том, что не хочу.

— С примером для подражания ты сильно ошиблась, — заявил я. — Да, я говорил, что мы должны развивать своим способности и становиться сильнее. Да, я призывал учиться психокинезу. Но сам же своим примером показывал, что действовать надо грубо, внахлест, игнорируя основы безопасности, забивая на медитации и восстановление. Зрителям нравилось ассоциировать себя со мной, с «бессмертным». Их пьянили мои победы, словно они сами их одерживали. Ты считала, что я знаю, что делаю? А я просто исследовал пределы своей силы. От меня было бы больше толка, если бы я умер во время испытаний! Тогда бы в головах у зрителей отложилась простая мысль: с эо шутки плохи!

Я прошел вперед, посмотрел куда-то вперед, чтобы отвлечься, но злость на самого себя развернула меня к Тане, и я гневно бросил:

— В кого ты влюбилась? В глупого юнца, которому было предпочтительнее умереть, чем проиграть? Мои эффектные приемы вдохновили тебя идти учиться? Славно, славно. Поздравляю, ты дура.

Девчонка побледнела до практически прозрачного состояния и молча смотрела на меня трагически распахнутыми глазами. Мне хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она поняла, как сильно ошибалась.

— Ориентир… — с отвращением выговорил я, и сплюнул на землю.

Знали бы мои гребаные фанаты, как я ненавижу все это!

Участие в «Новых богах» было ошибкой. И тот спор… Я пошел на шоу не потому, что проспорил — это было удобным предлогом, а потому что в глубине души жаждал показать, кто я таков и что умею. Я кичился тем, что сам придумывал приемы, не полагался на наставников, не слушал советов и предостережений. Психокинез всегда был для меня игрой.

Родители держали меня в узде, как могли, учили, втолковывали правила, но моя юношеская дурь была непобедима. От успеха у меня сорвало крышу, всесоюзная известность опьянила, и в Роду Малейв я уже не ощущал себя бесполезным приемышем…

Зрители хорошо запомнили мои слова, которые я произнес, хмельной от очередной победы: «Ничего не бойтесь! Выжимайте эо по максимуму! Мы — люди нового поколения! Мы способны на все! Мы боги!»

Я хорошо подходил на роль «бога», я охотно показывал приемы психокинеза, сделавшие меня знаменитым. Я призывал не щадить себя на тренировках и развивать способности, даже если они слишком слабы. Я упивался своей ролью учителя и не понимал, что заражаю фанатов не уверенностью, а гордостью, что призываю их не к развитию, а к риску.

В Роду Малейв был мальчишка, симпатичный, на редкость приятный для центаврианина. Он меня обожал. В четырнадцать он умер от деформации потоков энергии. Оказалось, по ночам он пытался овладеть одним из моих приемов… Он тоже хотел стать богом. Он мне верил. Как и многие другие.

— Ты видела статистику? — спросил я тихо. — Сколько психокинетиков умерло, пытаясь повторить «огненный танец»? Сколько получили неизлечимые деформации потоков, подражая моей технике? Мои приемы называют «сложной авторской системой», а меня — «непревзойденным мастером». Ма-а-астер! — саркастически протянул я. — Род Малейв делает все, чтобы я оставался в глазах общества положительным и успешным. Они быстро заставили замолчать тех, кто открыто заявлял, что моя техника слишком опасна и непредсказуема в использовании. А я принимал это, как должное. До поры до времени…

Я замолк и, поморщившись, потер висок. Где-то там, в голове, уже разливались тупые, слабые боли. Бесполезно объяснять, красноволосая не поймет.

— Занятия психокинезом всегда были опасны, — осторожно сказала Тана. — Люди умирают, занимаясь даже проверенными методиками. Способности у всех проявляются по-разному. Ты показал новый уровень владения эо, на пределе — и не умер ни сразу, ни после стольких лет! Неудивительно, что ты так знаменит. Ты в какой-то мере феномен.

— Потому что владею умением хитровыделанно использовать эо? — едко спросил я. — Ты и себя, наверное, особенной считаешь, потому что психокинезом овладела, потому что выделилась из массы обычных людей? Но вот мы здесь, моя дорогая, с имплантами, без эо, и что остается в нас особенного, феноменального? Ничего, — хрипло закончил я. — Ничего у нас не остается. Мы просто жалкие людишки, слабые без своих психических способностей. Годные только на то, чтобы копаться в мусорке, или в архиве на столе по кнопочкам тыкать.

— Ошибаешься, — возразила Тана, но в ее голосе не было уверенности.

Она смотрела на меня со страхом. Но она боялась не меня, а моих слов, и я знал это наверняка.

— Так переубеди меня, — попросил я. — Докажи, что мы, психокинетики, лучше прочих, что на нас стоит равняться! Докажи, что я пример для подражания! Я, отправленный сюда за внушение!

Девушка замерла и даже будто не дышала, словно до нее только что дошло, что мы в трудовой колонии, куда отправляют за незаконное использование эо.

— Нет никакого развития, нет никакого нового поколения. По сути мы все те же люди, слабые и жадные, — тихо, с горечью сказал я. — А мы с тобой в частности еще и преступники.

Она опустила голову. На этот раз у нее не нашлось аргумента, чтобы возразить.

2 Овуляция у женщин старших рас — это не циклическое явление, а психоэмоциональное. Женщина входит в фертильную фазу только когда испытывает продолжительное влечение к определенному мужчине.