Глава 16

Два месяца спустя

Тана

…Аэрокар тряхнуло. Замигали тревожно датчики на приборной панели. Система контроля сообщила женским безразличным голосом «Обнаружена неисправность в системе балансировки. Рекомендуется активировать аварийный режим и пойти на снижение».

Торопливо выключив голосовые оповещения (мне и мигания датчиков достаточно, чтобы понять, что все плохо), я пробормотала себе под нос:

— Не на снижение надо пойти, а под! Под хвост рептилоиду! Говорила ведь, что аэрокар потряхивает!

Продолжая ругаться на беспечных работников техконтроля, я отправила сообщение службе безопасности, зная, что они при всем желании не подоспеют вовремя. Аэрокар еще сохранял скорость, но уже начал заваливаться влево. Датчики замигали истеричнее, на информационной панели побежали быстрые сообщения: «Аварийная ситуация», «Неконтролируемое снижение».

Какие умельцы конструировали этот аэрокар?! Почему вслед за одной системой сразу отказывает другая?

Что-то загудело под ногами, и машину тряхнуло снова, причем так, что не будь я пристегнута, меня бы подбросило к самому верху и хорошо приложило бы о потолок кабины пилота.

Ремни выдавили из моей груди весь воздух, и секунду-другую я бессмысленно пялилась на панель, не понимая, где я, что со мной, откуда этот гул и почему в животе такое странное ощущение, как будто спускаюсь на скоростном лифте… С шумом поднялась загородка, разделяющая пассажирский салон и кабину пилота.

— Какого цвина происходит? — задала вполне резонный вопрос пассажирка, молодая гражданка неопределенной расы. Ее голос звучал испуганно, но без ноток паники, что уже хорошо — у меня нет возможности успокаивать кого-то. Себя бы успокоить!

— Аварийная ситуация. Будем садиться, — как можно более спокойно ответила я, обернувшись к женщине, и улыбнулась — надеюсь, улыбка получилась достаточно оптимистической.

— Сейчас? — уточнила она, держась за ремни.

Аэрокар трясло, гул усиливался, и я уже не смотрела на текстовые и сигнальные оповещения. И так знаю, что творится. На то, чтобы сообразить, что делать, у меня было всего полминуты или чуть больше. Инструкции гласят, что надо снизить скорость и садиться в автоматическом режиме. Системы безопасности пассажира и пилота включатся автоматически при посадке. Но гарантий спасения нет: пассажирка может оказаться младшей и умереть даже от ушиба, да и сам аэрокар настолько не надежный, что при столкновении с землей наверняка превратится в хлам. Знаю я, как работают системы безопасности на таких машинах…

Я глубоко вдохнула и приняла решение.

Послышались какие-то странные звуки; мозг расшифровал эти звуки как чей-то голос, но я отбросила все лишнее и сосредоточилась на одной-единственной задаче: посадить аэрокар удачно. Я вдохнула еще раз и перевела управление в ручной режим — делать это разрешается только в крайних случаях, потому что как не всякий пилот справится с управлением при неконтролируемом снижении. Мой дядя всегда говорил, что любой аэрокар по сути своей — банка, напичканная электроникой. Если откажет электроника, останется только банка.

Аэрокар не слушался, «брыкался», падая в темень…

— Держитесь! — прорвался в мое сознание голос пассажирки, и я почему-то ощутила ее руки на себе. Как она оказалась здесь?! Неважно! Бешено рявкнув ополоумевшей женщине, чтобы она держалась крепко, я резко потянула руль направления и локтем отжала кнопку выдвижных опор.

Лязга не было, только грохот, да и тот непродолжительный. Под «пузом» машины дребезжало, двигатели покряхтывали, нас несло вперед, уже по земле, в темени, неизвестно куда. Окаменевшая от напряжения, мокрая, я намертво вцепилась в руль; так же, мертвой хваткой, вцепилась в меня пассажирка.

Аэрокар несло вперед, скорость не сбавлялась — неизвестно, сколько мы еще так проедем и куда выедем.

— Резче тяни сейчас! — скомандовала она. — И сразу тормоз.

Я машинально сделала, как она сказала; аэрокар дерзко крутанулся. Пассажирка вцепилась в меня еще сильнее, до боли, чтобы не отлететь по инерции; мне показалось, ремни поломали мне ребра. Несмотря на шум, развороты аэрокара и все прочие отвлекающие элементы, включая упавшие мне на лицо волосы пассажирки, я держала руль и не давала аэрокару уйти в самоволку.

Наконец, машина встала и засопела, как загнанное животное.

Опять же, действуя автоматически, я отключила двигатели.

Вот и все. Вроде живы.

Позже, когда явились спасатели и техники, ко мне подошла пассажирка. Вид у нее был потрепанный, но отчего-то довольный; пышные каштановые кудри беспорядочно лежали на плечах, лезли в лицо. Неудивительно, что в глаза мне сразу бросились ее волосы: эта грива закрыла мне обзор во время руления.

— Вы сумасшедшая? — холодно спросила я; в моем голосе утверждения было больше, чем собственно, вопроса.

— Это как посмотреть, — ответила с улыбкой молодая женщина, откидывая непокорную прядь с лица. — А вы умелый пилот. Удачно посадить такой дрянной аэрокар может только мастер.

— Я бы справилась лучше, если бы вы не лезли.

— Простите. Я сразу поняла, что посадка будет жесткой, и на всякий случай решила вас подстраховать. Видите ли, я психокинетик, — пояснила незнакомка. — И так как я гостья на этой планете, эо у меня не заблокирован.

— То есть вы схватили меня, чтобы спасти?

— Именно. На технику надежды не было, — презрительно проговорила она, поглядев на мятый аэрокар. — Зато, как оказалось, надеяться можно было на пилота. Вы отлично справились.

Я поостыла и перестала смотреть на женщину зверем. Скорее всего, так и есть — она сильный психокинетик. Зная, что ей при жесткой посадке ничего не грозит, она решила подстраховать меня, спасти от возможных травм, закрыть своим телом. Похвально.

— Как вас зовут? — спросила пассажирка, глядя на меня задумчиво и лукаво.

— Тана Скайлер.

— Я — Регина Жарковская, и я, поглоти меня Черная дыра, впечатлена вашими умениями, Тана. Думаю, с моей стороны будет справедливым отблагодарить вас за профессиональную посадку. С меня ужин.

Похвалы приятны любому, особенно когда они сочетаются с восторгом во взгляде. Вот только есть мне не хотелось после пережитого. Врачи нас уже осмотрели, спасатели записали краткий отчет, но я уже «предвкушала» завтрашний разговор с работодателем. Владелец службы такси «Улыбка» обязательно пропесочит меня за аварию, хотя этот прохвост в курсе, что ему давно пора поменять парк аэротакси.

— Спасибо, нет, — вежливо отказалась я и добавила: — Мне, как работнику службы такси, достаточно знать, что клиент остался доволен полетом.

— А если я скажу, что у меня к вам деловое предложение, милая барышня? — сказала Регина.

Не зная, что значит слово «барышня», я оглядела повнимательнее новую знакомую.

Одета неброско, не в натин, а ценность прочих материалов, из которых шьют одежду, я оценивать не могу — мало смыслю в модах. Точно не центаврианка, а это значит, принадлежность к высокому Роду и большим деньгам исключается — скорее всего. По возрасту тоже ничего определенно не скажешь — лицо молодое, но не юное, и красивое, а карие глаза светятся интересом и дружелюбием.

— Я что, выгляжу такой подозрительной? — спросила гражданка удивленно, и мне стало совестно. В самом-то деле, зачем подозревать каждого встречного в чем-то плохом? Пора мне избавляться от полицейской прошивки!

— Хорошо, — согласилась я. — Ужин так ужин.

В уютном ресторанчике отеля, где Регина забронировала номер, было довольно уютно, хотя освещение, на мой взгляд, могло быть и не таким мягким и усыпляющим. Или это так персонал намекал посетителям, убавляя свет — время позднее, товарищи, идите-ка спать? Зевающий официант, чернокожий землянин, принес нам поочередно несколько огромных тарелок, на которых чуть-чуть, в самом центре, были красиво уложены «блюда». В высокой кухне и в частности в кулинарных традициях Хесса я ничего не смыслила, поэтому уделила внимание только одной тарелке, на которой лежало что-то, что должно было быть мясом.

Это и впрямь оказалось мясо, и недурно приготовленное. Регина была более голодной, чем я, и пока я осторожно ковырялась в своей тарелке, успела разделаться с несколькими блюдами.

Утолив первый голод, она отхлебнула какой-то красный напиток из своего стакана, и сказала:

— Не смотрите на меня, ешьте спокойно. Я о нормальной еде весь полет до Хесса мечтала.

Я вежливо улыбнулась.

— Знаете, Тана, я скажу прямо — я не только от ваших умений в восторге, но и от ваших волос. Это натуральный цвет?

— Увы.

— Почему «увы»? — удивилась женщина.

— Они привлекают внимание.

— Вам неприятно внимание?

Я усмехнулась и, сама не зная почему, ответила не односложно, а развернуто:

— Яркая шевелюра говорит — посмотри на меня, заметь. Когда я в толпе, меня всегда примечают, смотрят с интересом, а разглядев хорошенько, недоуменно отводят взгляд. Я себя будто бы виноватой ощущаю за то, что все остальное во мне, кроме волос, самое обычное.

Регина рассмеялась и, покачав головой, протянула:

— Почему многие красивые девушки так в себе не уверены?

Я промолчала; мать всегда сокрушалась, что у меня не выразительное лицо. Она мечтала, чтобы я стала яркой красавицей, удачно вышла замуж за богатого цента и вытащила семейство Скайлер из скучного малообеспеченного существования. Вместо этого я сделала ставку на психокинез (учеба дорого стоила нашей семье) и пошла работать в полицию.

— Вы и правда красивы, Таны, я не просто так это говорю.

— Почему вас так интересует моя внешность? Вы сводница? Или вербуете девушек с определенной внешностью в агентства для досуга?

— Кто знает, может, когда-нибудь я и займусь этим, — весело ответила молодая женщина, — но сейчас я ищу умелого пилота-универсала женского пола с яркой внешностью.

— А зачем пилоту яркая внешность? — полюбопытствовала я.

— Для рекламы, — загадочно произнесла Регина, и склонившись ко мне, объявила: — Я — представитель всесоюзной корпорации «Корилайн». Той самой, которая выпускает аэрокары, аэробусы, космолеты. Мы не замахиваемся на звездолеты, но и не снисходим до наземных каров, если вы знаете.

— Знаю, — кивнула я.

«Корилайн» в основном известна модельным рядом аэрокаров среднего ценового сегмента, но на моей родной планете встречаются только аэробусы их производства, личные аэрокары у нас предпочитают покупать центаврианские — они считаются особым шиком.

— Мы хотим выпустить новый бренд аэрокаров, — вдохновленно продолжила Регина. — Быстрых, надежных, красивых. Тестовые испытания пройдены, партия технически полностью готова, разработана маркетинговая стратегия.

Мы хотим сделать лицом рекламной компании не модель, не артиста, а человека, который неизвестен общественности, человека, чей возраст, пол, уровень эо не важны. Важны только его умения… и его удача. Корпорация устраивает гонку на новых аэрокарах; гонка будет транслироваться по Сети, желающие могут наблюдать за ней вживую, купив билет. Победитель гонки станет представлять новый бренд аэрокаров. И хотя участники уже набраны, я хочу, чтобы вы тоже участвовали. Я убедилась лично, что вы знаете, как обращаться с аэрокарами. К тому же внешность у вас, скажем прямо, рекламная — можно слепить отличный образ. Что скажете, Тана?

Неожиданное предложение…

К аэрокарам я всегда дышала ровно, хотя и знаю о них достаточно: мой дядя работает техником. В былые времена, когда я была совсем зеленой, дядя иногда приглашал нас с отцом составить ему компанию при проверке отремонтированных аэрокаров: мы садились в салон как пассажиры, пристегивались и с восторгом смотрели в окна, пока дядя выделывал всякие фортели в полете, испытывая состояние систем аэрокара. Я обожала такие проверочные полеты и под присмотром дяди иногда сама садилась за панель управления. Мне разрешалось потыкать в некоторые кнопочки или разочек потянуть за какой-нибудь рычаг.

Регина терпеливо ждала моего ответа. Я проговорила неуверенно:

— Вам нужен гонщик, мастер своего дела, а я совсем не профессионал. Я и лицензию-то получила только потому, что это обязательно для всех, кто служит в полиции.

— В полиции? — удивилась представительница корпорации. — Вы еще и в полиции служите?

— Уже нет. Я превысила полномочия и угодила по десятой статье в трудовое поселение. Так что ни для рекламных целей, ни для гонок я точно не гожусь.

Регина откинулась на спинку стула и, сложив руки на груди, задумалась.

— Да-а, — протянула она. — Я так воодушевилась, что забыла, где нахожусь. Это же Хесс, трудовая планета… Скажите, Тана, вы отработали свое преступление? Долго вам еще находиться здесь?

— Нет, совсем недолго, меньше месяца.

— Отлично! Вы как раз успеете зарегистрироваться на гонку. Дайте мне свои личные данные, я внесу вас в список.

— Но я же судима, — напомнила я. — Десятая статья, помните?

— Да бросьте вы, каждый сильный психокинетик хоть раз в жизни да злоупотребит эо. Только не каждый попадется, — подмигнув, произнесла молодая женщина. — И вы, конечно, раскаиваетесь в содеянном, правда?

— Нет, — ответила я, и наколола на вилку оставшийся кусочек мяса.

— Могли бы и приврать, — укоризненно сказала Регина. — Я уже представила вас среди участников. Красноволосая хрупкая девушка в черном костюме участника… Вы бы выглядели эффектно; среди участников женщин очень мало. Все зависит от вас, Тана. Что бы вы ни натворили, вы можете изменить свою жизнь. Просто оставьте мне свои данные и, если решитесь, прибудьте на планету Круан в системе Лиры за два дня до начала гонок. Больше о гонке вы можете прочитать в Сети, на официальном ресурсе нашей корпорации. А пока что можете рассказать, что такое вы натворили по десятой статье. Мне жутко интересно.

— Лучше вы расскажите, зачем сюда прилетели, — усмехнувшись, сказала я. — Обычно отсюда мечтают улететь.

Регина вздохнула.

— Мой глупый отпрыск наделал дел и тоже попал сюда. Его недавно перевели в Арету, я собираюсь встретиться с ним и убедиться, что труд пошел ему на пользу.

— Так у вас есть сын? — поразилась я, хотя с первого же взгляда поняла, что Регина, несмотря на свой цветущий молодой вид, уже не девушка. То ли взгляд выдавал ее, то ли именно женские, зрелые энергии.

— Трое, — обреченно ответила она.

Я ахнула.

— Но вы же психокинетик!

— Скажу вам больше: мой муж тоже психокинетик. Мы и не думали, что у нас когда-то получится завести хоть одного ребенка, но так вышло, что мы обзавелись троими.

— Невероятно! Вам очень повезло. Обычно психокинетики бездетны.

— В жизни всякое бывает, — пожала плечами Регина. — А вы сильный психокинетик, Тана?

— На пятерочку с небольшим, — призналась я. — Наставники в академии Жизни тянули-тянули меня, но так и не дотянули хотя бы до шестерки.

— Больше и не надо, одна только морока, — махнула рукой женщина. — Так что же вы натворили, а, госпожа полицейская?

Откровенничать с практически неизвестными людьми не входит в мои привычки, но Регина держалась так просто, что мне не хотелось увиливать. И в то же время, что-то останавливало меня от честного ответа.

Вдруг лицо женщины осветилось радостью. Поднявшись со своего места, она пошла навстречу кому-то. Я обернулась, чтобы посмотреть, кого она увидела, и обмерла.