Глава 30

Тана

Мы договорились встретиться с Региной вечером; она должна была забрать меня из отеля и доставить в бюро связи. Сеансы ГСПИ-связи, то есть связи с передачей голоса и созданием голографического изображения собеседника, нужно было заказывать заранее, и стоили они дорого. Я оделась тщательнее, чем обычно, теплее, и потому вспотела, ожидая Регину в лобби. Десять минут, двадцать… Госпожа Малейв не очень пунктуальна, но никогда не опаздывает больше, чем на полчаса. Где же она? Мы так опоздаем на сеанс!

Может, она задерживается из-за разыгравшейся к вечеру пурги? Но здесь, на Круане, такая погода не считается препятствием для полета; низкие аэротрассы почти никогда не закрывают.

Я подошла к окну, вгляделась в темноту, в которой кружился, вертелся, метался снег. В крови разливалось волнение… Где Регина? Я вздохнула и прошла к другому окну, чтобы не стоять истуканом.

ТПТ-устройство я не надела, так что связаться с Региной не могла. Если она не явится через пять минут, придется подняться в номер, надеть устройство и попробовать дозвониться до женщины.

Открылись двери, вместе с ветром в холл влетел без приглашения снег. Я обернулась, в надежде, что вошла Малейв, но это оказался Виктор Блейк. Лицо у него было красное, волосы в снегу, но выглядел он довольным; заметив меня, он махнул мне рукой и направился навстречу.

— У-у-ух, — выдохнул он, приблизившись, — вот это погодка!

— Обычная круанская, — усмехнулась я. — Как полетал?

— Если бы не поднялся ветер, дожал бы до нового предела скорости, но скоростные кары под такие условия не заточены. Это ты у нас Красная мощь, и против ветра прешь, а мне пришлось ретироваться. Чуть не отморозился, пока бежал от гаражей до отеля. Я ужасно голоден, кстати. Не составишь компанию за ужином? — предложил Виктор.

— Я бы с радостью, но жду Регину. Она должна вот-вот появиться. Видел у площадки подлетающие аэрокары?

— Видел, — кивнул молодой человек. — Черный «Шере».

— Шере? — удивилась я. — Странно. Местные активно поддерживают «Корилайн», и центаврианские кары не берут.

— Я тоже удивился. Но кроме этого кара другие не подлетали. Это точно не Регина Малейв прибыла… Она эти «Шере» на дух не переносит.

— Увы, — вздохнула я. — Придется заказать еще один сеанс ГСПИ-связи. На оплаченный мне точно не успеть.

— Так ты не жди Регину. Если надо до города домчать, я это в два счета, успеешь ты на свой сеанс. У меня доверенность, имею право вылетать на карах корпорации. Полетели?

— А давай, — согласилась я.

— Заодно поужинаем потом в городе, — сказал Виктор. — Мне рекомендовали одну ресторацию.

Мы развернулись и пошли к дверям; те разъехались в стороны, впуская нескольких человек. Первой вошла Регина, взволнованная, с присыпанными снежком кудрями и пылающими губами. За ней следовал высокий центаврианин с серыми глазами. А последним зашел…

Я машинально схватилась за руку Виктора.

— Блага, граждане! — звонко поприветствовала вошедших девушка-хостес; заметив, что гости сделались странно недвижимы и еще более странно молчаливы, она прикинулась невидимкой и притихла за своей стойкой.

Мои ноги словно вмерзли в пол, а сердце пропустило удар.

Найте здесь…

— Блага, госпожа Малейв, — проговорил Виктор и посмотрел на ее спутников, ожидая, что нас представят друг другу. Судя по всему, звезду Союза и «бога» психокинеза он не узнал.

— Виктор, мальчик мой, — произнесла полузадушенно Регина, нарушая все правила этикета, — ты мне нужен. Срочно. Прямо сейчас.

Блейк, которого наверняка давно уже «мальчиком» не называли, удивленно вскинул брови и растерянно спросил:

— Я? Сейчас?

— Да, — выдохнула Регина и, подойдя к нему, взяла под руку, чтобы увести.

Виктор заколебался; я все еще держала его за руку и стояла, точно льдом покрытая. Напряжения придавало и то, что на мне сошлись сразу несколько пристальных взглядов.

Я разжала пальцы, освобождая руку Виктора и, едва сумев разлепить губы, выдавила:

— Иди, Вик.

Молодой человек нахмурился, но отошел; выбора у него не было — Регина тащила его вперед с упрямством тягача-мурнука.

Сероглазый мужчина, явившийся вместе с Региной и Найте, прижал ладонь к своей груди и поклонился мне. Несмотря на приятный внешний вид сероглазого, красоту и холеность, энергетика у него была столь сильная, что воздух около него густел.

Это лицо… я видела это лицо прежде. Осознание обожгло меня.

Гоин Малейв! Супруг Регины, отец Найте и, кратко говоря, легендарная личность…

— Да, это он, — произнес Найте, вновь перетягивая на себя мое внимание. — Великий и ужасный, богатый и опасный Глава Рода Малейв.

— Зачем же так, — укоризненно протянул «великий и опасный», покосившись на сына, — теперь девушка начнет меня бояться. — Посмотрев в мои глаза, Глава Рода Малейв произнес дружелюбно: — Я Гоин Малейв. Рад познакомиться с вами, Кайетана Скайлер. Много интересного о вас слышал.

— Я тоже много слышала о вас, — промолвила я машинально, пытаясь осознать тот факт, что сам Гоин Малейв слышал обо мне. Факт этот осознавался тяжело, со скрипом, поэтому я решила не загружать свой «процессор» и переключилась на разговор. — Так вот откуда на Круане взялся «Шере».

— Да, я предпочитаю именно эти аэрокары, — ответил Гоин. — Что бы ни говорила моя супруга, они лучшие.

— Лучшие на данный момент, — автоматически поправила я. — В будущем все может измениться.

— Вполне допускаю.

Я старалась смотреть на своего невероятного собеседника, но взгляд против воли так и смещался на другого, тоже невероятного человека. В итоге я сдалась и открыто посмотрела на Найте.

Он не мерк рядом с отцом, его энергетика ощущалась столь же ярко. Но она была иной. Гоин — это холод и давление, а Найте — электричество. Да, именно электричество, животворящий, мобилизующий ток… Источник энергии, от которого весь Союз заряжался. Увы, в прошлом.

Наши взгляды с Найте встретились; зрительный контакт тоже был своего рода электричеством.

— Давненько я так отчетливо не ощущал себя лишним, — проговорил Гоин и, усмехнувшись, отошел к стойке хостес, изнывающей от любопытства.

Теперь у входа остались только мы с Найте. Вроде бы, наконец, можно было поговорить, но я ничего не могла сказать, до того сильно напряглась. Единственное, что я могла делать без напряжения — это смотреть на Найте. Ну, как смотреть… жадно пожирать взглядом.

— У тебя брови красные, — произнес «пожираемый» хрипло.

— А ты эо-блокирован.

Когда я узнала о блоке Найте, чуть не задохнулась от боли, и жалела его, оплакивала его «эо-смерть». Но увидев его вживую после блока, вполне здорового с виду, раскрасневшегося от холода, столь же спокойного, наглого и насмешливого, как и обычно, вспыхнула от злости.

Мы с Региной, значит, расстроены, мучаемся, задаемся вопросом, как так случилось, а он стоит такой… нормальный, как ни в чем не бывало!

— Здоров? — отрывисто спросила я. — Хорошо себя чувствуешь?

— Неплохо. Только замерз немного. Холодно здесь…

— А-а-а-ах, бедный! Замерз! — протянула я, не жалея яда. — Иди попроси плед и горячий эйке! О тебе с радостью позаботятся, звезда Союза!

— Тана, — с укором произнес Найте, — ты чего такая злая?

Я не сразу ответила, потому что не смогла слету облечь эмоции в слова. Когда же мне это, наконец, удалось, я приблизилась к Малейву и сказала негромко, но максимально прочувственно:

— Самое неожиданное, что ты мог сделать — это отказаться от эо. И ты отказался. Это ошарашит твоих фанатов, и ты станешь еще популярнее. На это ты рассчитывал, когда поддавался на уловки Регнера? Хотел уесть завистливого братца, чтобы тому совсем плохо стало?

— Нет, — спокойно ответил Найте. — Ты ошибаешься. Ничего удивительного: с мышлением у тебя всегда было туго, дубик.

— Да уж, куда мне, дубоголовой!

— Заметь, ты сама себя так назвала.

— Я сейчас тебя назову! Так назову, что мало не покажется! — вспыхнула я. — Звездун криворотый, эгоист замшелый, дурак эокнутый! Ты творишь со своей жизнью невесть что, и тебе плевать на тех, кому ты дорог! Хоть бы раз подумал о близких, хоть раз бы вспомнил об ответственности перед семьей, обществом, миром! Никакой ты не умелец психокинеза, а шоумен — обычный, жадный до славы шоумен!

Тяжело дыша, я закончила «обвинительную речь».

Найте оставался все так же невозмутим. Только во взгляде поменялось что-то…

Сердце мое остановилось и запустилось снова, в припадке. Я еще ничего не понимала, разум истерически строил логические цепочки, пытаясь разобраться, к чему все это приведет, но в душе уже воцарилась убежденность, что я все испортила и все пропало.

Я ведь совсем не то хотела сказать ему, и совсем не так… я ведь твердо решила признаться ему, как он мне дорог, при встрече, а вместо этого упрекнула и оскорбила. Я и правда дубоголовая…

— Да знаю я, что ты думаешь обо мне, — сказал Найте после недолгого молчания. — Ничего нового я не услышал. Как раз потому, что ты так думаешь обо мне, я решился на блок. Я хотел стать лучше… Я… — он запнулся, качнул головой, решительно на меня поглядел, взял за руку, поцеловал в запястье, принял торжественный вид, начал было говорить и… снова запнулся.

Затем начал нервно озираться, оглянулся зачем-то на двери.

— Поглоти меня Черная дыра! Это сложнее, чем я думал.

— Что сложнее? — шепнула я, ничего не понимая.

— Предложение, — раздраженно произнес он.

— Какое? — совсем растерялась я.

Найте покраснел (покраснел!), бросил панический взгляд на отца, который наблюдал за нами около стойки хостес. Гоин закатил глаза. Тогда Найте посмотрел на мать, которая стояла дальше, рядом с растерянным Виктором. Регина постучала себе по лбу, намекая, что Найте ведет себя неправильно, а потом выразительно приложила ладонь к левой стороне груди.

Найте нахмурился.

Регина вздохнула и посмотрела на Гоина. Гоин развел руками.

— Что происходит? — спросила я опасливо, и тоже начала нервно озираться.

— Это всегда так неловко получается? — спросил Найте то ли меня, то ли себя, то ли еще кого, и, еще раз посмотрев на родителей, взял меня за руку. — Идем отсюда, Тана, поговорим нормально, без свидетелей.

— Нет. Здесь говори.

Найте раздраженно провел по волосам и еще раз оглянулся.

Я впервые видела его таким взвинченным, и особенно меня удивляло то, что совсем недавно, буквально две минуты назад, он был сама невозмутимость. Зато ко мне внезапно вернулась уверенность, и женская интуиция подсказала, что ни в чем я не ошиблась.

— Что ты так волнуешься, дружочек? — спросила я с наигранным удивлением, используя его же манеру говорить.

— Я не волнуюсь! — рявкнул Найте.

— Ладно-ладно, успокойся.

— Я спокоен!

— Тогда скажи уже, что хотел. У меня ГСПИ-сеанс, Виктор меня ждет, — сказала я, и выразительно посмотрела на Блейка.

— К цвину Виктора! — выпалил Найте. — Я пошел на блок ради тебя, Тана!

Я онемела от шока.

— Да, — уже гораздо тише продолжил Малейв. — Я захотел измениться. Чтобы ты знала, что я не совсем зазвездился, чтобы снова в меня поверила — не в психокинетика, а в человека. Мне очень, очень важно, чтобы ты снова в меня поверила. Именно ты.

— Почему? — едва слышно спросила я, снова обретя дар речи.

— Потому что я люблю тебя, красноволосая. Чем больше узнаю, тем больше люблю.

Кто-то ахнул восторженно — девушка-хостес?

Не столько признание меня выбило из равновесия, сколько восторженный «ах» хостес. Да и не только она свидетель этой смены, но и чета Малейв, и Виктор… Все знают… все теперь знают… и я знаю…

— Я… мне… выйти надо, — буркнула я, совершенно стушевавшись, и выбежала из отеля прямо в снежную бурю; двери едва успели услужливо передо мной разъехаться. Ветер набросал на дорожки снег, свет фонарей рассеивался, холод был беспощаден, и инстинкт самосохранения требовал, чтобы я как можно скорее вернулась в отель, в тепло. Но что такое инстинкт самосохранения по сравнению с эмоциями, более сильными, чем самая неукротимая вьюга?

Я кое-как добрела до гаража, где хранились поврежденные кары, проскользнула внутрь, приложив браслет к сканеру. Автоматическая дверь, пропустив меня, закрылась. Почти сразу снаружи раздался голос Найте:

— Т-тана, открой!

— Нет!

— Я, к-к-ажется, з-замерзаю…

— Ну вот и хорошо! — выкрикнула я. — Нет Малейвам веры!

— Т-так я п-по рождению М-монсиньи…

— Зато по сути — Малейв!

— У к-каждого свои н-недостатки…

Вьюга, получив в свое распоряжение Найте, возрадовалась и загудела громче, я бы даже сказала, азартнее. Пришлось спасти Монсиньи-Малейва, открыв дверь. Замерзший, в снегу, он ввалился в гараж и, даже не отряхнувшись, сразу приступил к выяснению отношений, хотя голос его дрожал после морозца.

— Поч-чему ты убежала?

— Мне первый раз признались в любви. Откуда я знаю, как надо реагировать?

— И то в-верно, — согласился Найте. — Не всегда, когда тебе признаются в любви, это повод для радости. Вспомнить хотя бы Ларию…

— Ну уж нет! Я бы хотела ее забыть.

Найте коротко хохотнул и смахнул с волос снег. Затем, растрепанный, раскрасневшийся, пронзительно на меня посмотрел — так же пронзительно, так же волшебно, как в тот вечер на Хессе, в трудовом поселении, когда мы танцевали под музыку из заставки «Новых богов»…

— А я ничего не хочу забывать, Тана. И не хочу больше убеждать себя в том, что схожу по тебе с ума из-за той эо-связи. Ведь мы оба знаем, что связь — следствие, а не причина…

Я ощутила на своих щеках влагу, и поняла, что это не снег тает, а я плачу. Найте шагнул ко мне, обнял крепко, обдавая холодом, и я заплакала сильнее, сама не зная, почему.

— Понимаю, — прошептал он куда-то мне в волосы. — Понимаю… Только ты хорошо устроилась, только все у тебя наладилось, как Звезды принесли меня. Тут всякий заплачет.

Я засмеялась сквозь слезы.

— Кстати, я забыл тебя поздравить, Тана, — весело проговорил Найте. — Поздравляю! Знал, что ты прилетишь на Круан, знал, что свое возьмешь, только вот красные брови не ожидал. Ну-ка дай посмотрю.

Он отстранился, не убирая при этом рук с моих плеч, и всмотрелся в мое лицо.

— Как же я сам не понял… Все в твоем лице было идеальным, кроме бровей — им недоставало цвета.

— Куда тебе понять, — шмыгнув носом, ответила я, и стала утирать слезы. — Ты всегда думал только о своем звездном личике.

— Отныне и тебе придется печься о своем звездном личике, Красная мощь. Узнаешь на собственной шкуре, что такое быть известной и держать марку. А я наоборот, узнаю, что такое быть обычным человеком безо всяких феноменальных способностей.

— У тебя не получится стать обычным, — покачала я головой. — Со способностями или нет, ты все равно необыкновенный человек… или явление. Необычное явление…

— Нет, это ты необычное явление, явление, которое я готов изучать всю жизнь. Да, я имею в виду брак. Если ты, конечно, хочешь…

— Я же пошутила тогда, Найте. Я вовсе не думаю, что в отношениях нет смысла, если они не приводят к браку.

— А я не шучу. Серьезно, Тана. Я хочу быть с тобой. На законных основаниях.

Я не верила в происходящее до конца, у меня оставались сомнения, но логическая, разумная часть меня была побеждена простым женским желанием прильнуть к любимому мужчину, быть с ним рядом. Так что я прильнула к Найте еще ближе, обхватила руками, закрыла глаза и почувствовала, как он прикасается губами к моим щекам, сцеловывает засыхающие дорожки слез.

На Круане я много думала о своей жизни, о Найте. Та юношеская, идеалистичная влюбленность в «бога» умерла давно, еще на Хессе, когда я увидела, что Найте Малейв и правда мало общего имеет с идеалом из «Новых богов». Да, нет больше полудетской влюбленности. Есть чувства — сложные, сильные, прекрасные. К настоящему Найте, к неидеальному. Потому и крепла день ото дня наша связь на Хессе, ведь чем больше любишь, тем крепче становится связь…

— Найте…

— А?

— Я тоже хочу быть с тобой. На законных основаниях.

— Ответ принят и зафиксирован, — шепнул он и поцеловал меня.