Глава 6

Найте

Самому себе стыдно признаться, но факт есть факт: когда Лысый сообщил, что меня ждет посетитель, я испугался. Обольстительная красотка Лария, женщина-мечта для многих, для меня стала воплощением кошмара. Готов ли я снова встретиться с этим кошмаром? Вряд ли.

Меня провели в административное здание и завели в комнату для посещений, где усадили на стул, как примерного мальчика.

— Будешь плохо себя вести — накажу, — сказал Лысый, демонстративно поглаживая КИУ в чехле. — Понял меня, звездун?

— Конечно, — кивнул я, не сводя глаз с противоположной части комнаты.

Лысый отошел и встал позади меня. Зажужжали установки, загудели контроллеры, щелкнул передатчик, и затрепетало передо мной силовое поле. Установки зажужжали еще громче, еще настырнее, и стихли: требуемый уровень защиты установился, и поле стало совсем невидимым. Коварная иллюзия свободного пространства! В кино ловушки с силовым полем часто обыгрывают: обычно персонаж, не знающий о поле, натыкается на него с разбега и упруго отскакивает назад, как мячик. Примитивная смеховыжималка, но действенная. Интересно, часто ли арестанты забывают о силовом поле, дают ли возможность охране посмеяться?

Дверь открылась, впустили посетителя.

Ха! Этот тип тоже будто родом из фильма, такого, где очаровывает зрительниц герой-любовник с широкими плечами, темной шевелюрой и серыми глазами. У этого, к тому же, голос с хрипотцой. Полное попадание в образ! Я всегда говорил Неро, что ему надо было идти в артисты с такой внешностью и голосом.

— Братец! — воскликнул я умиленно. — Неужели кто-то из многочисленных родственничков решил-таки меня осчастливить?

Неро прошел к табурету, одиноко стоящему на той стороне, и, усевшись на него, внимательно на меня посмотрел. Убедившись в том, что выгляжу я препаршиво, он соизволил меня поприветствовать.

— Благо, Григо, — по-домашнему назвал меня Неро. — Ужасно выглядишь. Тебя кормят вообще?

— Кормят, и весьма недурно, — протянул я, и обернулся на Лысого. Пусть охраннику станет стыдно, что мне, бедному арестанту, приходится лгать о качестве питания и сберегать высокий статус этого заведения. — Ты бы одобрил.

Лысому если и стало стыдно, то вида он не показал.

Я усмехнулся и вновь посмотрел на брата. Как всегда, темно-серый костюм, как всегда, черный кристалл-накопитель сыто поблескивает в перстне, как всегда, волосы коротко пострижены, чтобы не было заметно, что они вьются. Неро еще в детстве решил, что он центаврианин, хотя в его крови столько всего намешано, что его расовую принадлежность можно определить скорее как «нечто странное».

— Не обижайся, младшенький, — проговорил я, насмешливым тоном маскируя радость встречи, — но тебя я ожидал увидеть здесь меньше всего.

— Мама переживает, — тихо сказал Неро.

— Странно, ведь это она меня запихнула сюда.

— И было за что, — повысил он голос. — Ты совершил преступление, Григо, серьезное преступление. Кем бы мы были, закрыв на это глаза?

— Обычными людьми, — пожал я плечами. — Семьи защищают своих, когда они совершают ошибки.

— Ты не только наш Род опозорил, но и энгорцев. Не быть тебе владетелем Энгора, никогда не быть.

— Я и не хотел.

— Но отец хотел, чтобы ты владел Энгором!

— Я знаю, чего хотел отец! — повысил и я голос. — И знаю, чего ждала от меня мать. Не думай, что я сердит на нее. Я в восторге, что она так поступила. Это правильно. Ты прилетел сюда, чтобы послушать, как я обижен на папу-маму? Этого не будет. Я ничего не имею против пребывания здесь. Я преступил закон, и я отвечаю за это.

Закончив говорить, я сложил руки на груди и улыбнулся.

— Все хорошо, младшенький, правда. Не изволь тревожиться. Энгорцы себе нового кандидата во владетели найдут, Род от меня отречется, а родители просто… — я улыбнулся шире. — Они знают, что я такое.

— Меня всегда поражало твое отношение к жизни, к чести, — проговорил Неро, качая головой. — Для тебя все так просто, так легко. Когда же ты осознаешь, что твой статус не позволяет вести себя так. Ты ответственен за каждый свой поступок, за каждое сказанное слово.

— Дожил! Младший брат отчитывает меня, как подростка.

— Тебя бесполезно отчитывать, ты непрошибаемый, — вздохнул Неро, мрачно на меня глядя; сейчас он был очень похож на отца. — Была бы моя воля, я бы тебя хорошенько встряхнул. Знаешь, что хотят сделать с тобой Дейны?

— Кастрировать?

— Как ты догадался?

— Они совершенно лишены полета фантазии. Как узнали, что я, чудовище такое, посягнул на их нежную красавицу Ларию, так сразу объявили, что кастрируют.

— Жаль, они не захотели поверить показаниям экспертов. Там четко указывалось, что ты внушил Ларии, и о принуждении к сексу там и речи не было.

— Ларии выгодно быть жертвой. Что она наплела прессе?

— Она не дала еще ни одного интервью, и от комментариев воздерживается.

— Так-так, — посерьезнел я. — Если такая светская львица, как Лария, не дает комментариев, это очень нехороший признак. Она ведь зависима от внимания.

— Она категорически отказывается встречаться с нами. На все наши предложения возместить ущерб отвечает одинаково: «Не вмешивайтесь. Это наше с Найте дело».

— Прекрасно, хотя бы на это у нее хватило ума, — ответил я. — Кстати, она была на Хессе недавно; может, до сих пор трется где-то в Арете.

— И? Что она сказала? — подался вперед Неро.

— Ничего нового. Обещает меня уничтожить.

— Хорошо, что только тебя, а не нас вместе с тобой. «Берегитесь страстей». Помнишь, чему нас учили просветленные учителя?

— Помню. Я бы перефразировал: «Берегитесь женщин».

— «Берегись Ларии», — дополнил Неро, и рассмеялся. — Поглоти тебя Черная дыра, Григо, ты всем треплешь нервы, но без тебя было бы скучно жить.

— Спасибо, что раскрыл смысл моей жизни. А я-то думал, думал, каково мое предназначение…

— Вы с Ларией стоите друг друга — оба отчаянные. ПоженИтесь, и конфликт будет исчерпан.

— Смешно, — процедил я.

— Что я вижу! Бессмертный Найте, который ничего не боится, побледнел!

Неро так порадовало увиденное, что он снова весело рассмеялся. Я хмыкнул, но на душе потеплело. Его ликующий смех навел на мысли о юности, об Энгоре, когда мир за пределами родной планеты и владения казался страшным, чудным и непостижимым. Мир и сейчас непостижим, но только трепета это уже не вызывает.

— … Вот, значит, как тебя можно обезвредить? — не унимался Неро. — Женить! Я обязательно поделюсь этой мыслью с отцом!

— Да-да, только помни, что следующий на очереди ты. Виго тебя на две минуты младше.

— Не перескакивай! Первым женим тебя, чтобы все было по традициям, по старшинству. Но чтобы жениться, Григо, тебе сначала нужно освободиться. — Неро встал с табурета, нарушая порядок, и подошел к месту, где генерировалось поле. На полу были нанесены предупреждающие отметки; он их проигнорировал.

Я представил, как было бы забавно, если бы Неро наткнулся на поле… но такое невозможно. Он знает все о силовых полях; его первая работа была связана с охранными системами, а сейчас он сам разрабатывает системы защиты и технику для умных домов.

— Эй-эй, — оживился Лысый. — Назад, гражданин! Сядьте на табурет.

— Не волнуйтесь, уважаемый, — даже не взглянув на охранника, ответил Неро, и остановился у самой границы поля. Оно обозначилось голубой рябью; теперь и я мог встать и подойти к нему.

Оказавшись так близко к брату, как только мог, я произнес:

— Передай матери, чтобы не волновалась. Она не могла найти лучшего места, чтобы спрятать меня от Ларии.

— Я передам, что ты сожалеешь и добросовестно работаешь, — ответил Неро, который снова был серьезен и недоволен, и который снова до жути напоминал отца. — Она сильно переживает из-за тебя.

— Из-за меня? — уточнил я. — Не за меня? Справедливо.

— Хотя бы ради нее постарайся ни во что не впутаться здесь. И попытайся сделать вид, что сожалеешь.

— Но я не сожалею.

— Зря, Григо, — бросил Неро и, развернувшись, пошел к выходу из комнаты.

Тана

Я боролась с дремотой, ожидая, когда к месту сбору у гаража подойдут все мусорщики. О-Тайла еще не пришла, как и большая часть арестантов, размещенных в первом жилом корпусе, так что у меня было немного свободного времени. Я бы непременно полюбовалась утром, расщедрившимся на хорошую погоду, на небо с облачками слоистых серебряно-розовых облаков, если бы чувствовала себя лучше. Ужасно хотелось спать (не удалось выспаться из-за вздутия желудка — ужин не пошел мне впрок), болела оцарапанная рука, а еще кто-то выдавил мне в обувь перед самым выходом из спальни пищевой концентрат, так что я опоздала на завтрак. Все это к хорошему настроению и созерцанию утренних красот не располагало.

К гаражу подошел один из охраны.

— 3-5-н, — объявил он, шаря взглядом по кучке арестантов. — Вперед и за мной.

Мой многострадальный желудок снова свело спазмом. Неужели Хальд меня призывает? Я вышла вперед.

— 3-5-н? — недоверчиво переспросил охранник.

— Да, — осторожно ответила я.

— За мной!

Я пошла за мужчиной, уверенная, что меня хочет видеть Хальд. О, Звезды, дайте мне сил, а еще лучше — везения… Чем дальше мы отходили от гаража, тем кошмарнее вырисовывались мои перспективы, ведь мы определенно шли к административному зданию.

«Разберешься», — успокаивала я себя, но желудок крутило, сердце выбивало рваный ритм, и звучало в памяти сладкое, интимное «Кайетана». Перед входом в здание я взглянула в небо, словно в последний раз. Пролетел аэрокар.

Угнать бы аэрокар да улететь отсюда!

Мы вошли внутрь. Я глубоко вдохнула и приготовилась к сражению с монстром по имени (или по фамилии) «Хальд», но охранник вдруг свернул в другой коридор. Раскрыв дверь, он ввел меня в комнату без окон, но хорошо освещенную, в разных концах которой стояли два табурета.

Усадив меня на один из них, охранник отошел к стене.

Что-то зажужжало, загудело, защелкало; я вздрогнула, увидев полупрозрачную сетку силового поля. Впрочем, не успела я к ней присмотреться, как она пропала, а следом за ней утихли жужжание и гудение.

Открылась другая дверь, и внутрь вошел темноволосый мужчина.

«Центаврианин», — решила я, мельком оценив его лицо (все они, центы, одинаковые). А вот на костюм обратила внимание. Это явно не форменная одежда, да и нашивки с логотипом колонии нет. А какой материал! Кажется антрацитово-серым, но стоить поменять угол обзора, как переливается платиной; думается мне, этот костюмчик пошит из натина, материала, доступного далеко не каждому гражданину. Из остальных признаков достатка обнаружились перстень на пальце с черным кристаллом — накопитель энергии, и едва заметный ТПТ-передатчик, закрепленный на ухе. Такие крошечные модели ТПТ себе немногие могут позволить.

— Блага, — произнес богатей приятным, с легкой хрипотцой, голосом, и я посмотрела в его лицо снова.

Х-м-м. Практически идеальные черты, но само лицо узковато, да и глаза неожиданно светлые; у центавриан обычно глазищи черные и пронзительные, как тьма. Волосы тоже не темные, как мне показалось поначалу, а каштановые. Он вторая кровь в своем Роду? Или он и вовсе не центаврианин?

— Блага, — ответила я в некотором замешательстве.

— Вы, должно быть, задаетесь вопросом, кто я такой и зачем добился встречи с вами.

Я кивнула.

— У меня к вам дело, Кайетана Скайлер, — сказал он и, поднявшись с табурета, подошел к разметке, предупреждающей о воздействии силового поля.

Я обернулась на охранника — тот стоял, не шевелясь, и никакого интереса к нам не проявлял — и встала тоже. Подойдя к разметке, я взглянула еще раз на неизвестного посетителя и безразлично отметила, что ему повезло не только с красивым лицом, но и с ростом. Метр девяносто пять или около того — идеальный рост для мужчины старшей расы.

Как печально, что я сама не дотянула даже до метра восьмидесяти…

— Вы ждете, что я представлюсь, — произнес незнакомец деловым тоном, но при этом не без заигрывания. — Простите, но вы этого не дождетесь. Считайте, я доброжелатель. Предлагаю сделку: я помогу вам покинуть Хесс в течение полугода, если вы поможете мне.

Я улыбнулась ядовито. Когда душа отравлена, улыбки только такими токсичными и получаются.

— Знаю, о чем вы думаете, — улыбнувшись в ответ, произнес странный посетитель. — Уверяю, с моей стороны вам нечего опасаться, условия сделки кристально честны и просты. Поможете мне — я помогу вам.

Моя улыбка трансформировалась в ухмылку, тоже ядовитую.

— Это не проверка, не тест, а я не работаю в колонии, — укоризненно проговорил мужчина, видимо, сочтя, что я подозреваю его в нехорошем. Так и есть: я подозреваю его. Красивые богатые граждане с такими вот открытыми улыбками ничего хорошего не предвещают.

— Я изучил ваше личное дело, Кайетана, и могу с уверенностью сказать, что вытащить вас отсюда не составит для меня труда. Меня не интересует, виновны вы, или нет, заслуженно здесь находитесь, или нет. Оставлю вам самой разбираться со своей совестью. Все, что меня интересует — будете ли вы сотрудничать, или нет.

Я сложила руки на груди. Если он кое-что смыслит в языке тела, то должен понять, что я ему не верю и закрыта к сотрудничеству.

— Добиться пересмотра вашего дела очень легко. Всего полгода — и вы окажетесь на свободе, без долгов, с уверенностью в лучшем будущем. Взамен вам нужно только восстановить справедливость.

— Всего-то восстановить справедливость? — хмыкнула я.

— Вы отправлены на штрафные работы и пробудете там еще какое-то время. Вместе с вами работает один арестант. Сделайте так, чтобы он задержался на Хессе, и тогда сами вы здесь не задержитесь. Грубо говоря, подставьте его. Спровоцируйте. Заставьте показать свой дурной нрав. Пусть на Хессе его запомнят, как ужасного человека, пусть его презирают, пусть сумма его долга Союзу увеличится, как и срок его заключения.

— Теперь все стало понятнее, — кивнув, сказала я. — Подставить арестанта и получить свободу. Мило. Я не согласна, до свидания.

— Стойте! Выслушайте меня до конца. Этот человек очень богат, его скоро вытащат отсюда.

— А вы, стало быть, не хотите, чтобы его вытащили?

— Не хочу, — кивнул «доброжелатель». — Считайте меня кем угодно, презирайте, но знайте, что он пытался соблазнить мою хорошую подругу, а когда ему это не удалось, сделал ей внушение. К счастью, он не смог своего добиться, и его арестовали. К несчастью, уже готовится приказ о его освобождении. Времени мало, у нас всего несколько дней. Этот человек должен ответить за свое преступление.

— Я тронута. Ваш рассказ так печален, а ваша подруга, наверное, очень расстроена, — грустно сказала я, вздохнула, и закончила еще более грустным тоном: — Но жизнь несправедлива, и ничего с этим поделать нельзя. Если это все, то мне пора.

Я собралась уйти, но что-то в выражении лица мужчины меня остановило. Он смотрел на меня благодушно, с намеком на то, что ему все известно обо мне.

— Знаете, почему из всех арестантов-штрафников я приметил именно вас? — спросил посетитель, медленно обводя серым взглядом мое лицо. — Вы такая хорошая, правильная, примерная девочка, если судить по биографии. И вдруг — превышение полномочий, оскорбление начальства, порча имущества… Допекли, Кайетана? Так и будут допекать. Всю жизнь. Бывших заключенных никто не любит. Никто не будет разбираться, были вы виновны, или нет — вы в глазах общества останетесь преступницей.

— Идите-ка под хвост рептилоиду, уважаемый. Если не знаете, где это, подскажу — в том направлении, — указала я на дверь.

— Непременно отправлюсь туда, — иронически проговорил он. — А вот вы никуда не сможете отправиться. Ни сейчас, ни потом. Только не корите себя в будущем, когда останетесь без эо и без работы, что жестокие Звезды не дали вам ни единого шанса спасти свою жизнь.

Я собралась сказать этому хитрому товарищу, что манипулирует он скверно, но мысли внезапно сбились, и я поняла, что спорить не хочу, что запал кончился. Голос совести потонул в обиде: я не должна здесь находиться, терпеть бойкот и домогательства и копаться в мусоре… Я хочу сохранить свой уровень эо. Хочу пересмотра своего дела. Хочу свободу… И если ради этого надо кого-то подставить, я согласна. Пусть это будет моим единственным преступлением.

Даже если этот человек неопределенной расы меня обманет, ничего особо для меня не изменится. Так почему бы не рискнуть?

— Кого я должна подставить? — спросила я.

Доброжелатель улыбнулся.