10.4

– Да он у нас вообще чувствительный малый, – как-то с нервной весёлостью сказал Матео.

– Всё нормально! – я резко отпрянул от Матео, который меня придерживал. – Я что-то пропустил?

– Нет, – негромко рыкнул Матео.

Вероятно, что я пропустил всего пару секунд. Хорошо.

– Так отвечайте же на вопрос! Что это? – выкрикнул О’Коннор.

У некоторых из них есть метки первого уровня… Эти слова эхом разнеслись в голове. Я внимательно взглянул на О’Коннора.

Метки первого уровня. Что это значит? Звёзды на теле? Я провёл взглядом по лицу и шее О’Коннора, там ничего не было, а вся остальная кожа скрыта под одеждой. У Санни тоже не обнаружил никаких видимых следов. Я должен их найти, но как? Если, как «мама» сказала, они открывали колбу, значит метки у кого-то должны быть.

– Тим, увеличь мощность луча, кажется, наши гости нам зубы заговаривают! –  приказал О’Коннор мужчине в камерке. А тот казалось бы, только этого и ждал.

Решётка зажглась ярче в несколько раз и снова двинулась к нам. И тело на долю секунды оцепенело от утробного ужаса.

«Мне нужно ещё пять минут, в инженерных шахтах дроны», –  пришло сообщение от Коня.

Где же взять эти пять минут? Где? Где?!! Я ошарашенно взглянул на Матео. И мне пришла идея. Матео же умный парень, поймёт, чего я хочу.

А решётка двигалась к нам неумолимо. В этот раз распластаться у стены уже было мало. Одно из перекрестий лучей фактически плавило скафандр на груди. Я ощущал жар и пекучую боль.

–  Рас…рас-скажи им всё, Матео! –  пролепетал я, делая вид, что язык едва ворочается от испуга. Хотя… я и был напуган. Но мыслил чётко.

Решетка замерла. Матео посмотрел на меня ошарашенно. Как же жаль, что у меня с ним не было этой потрясающей ментальной связи.

– Рассказать?! –  возмутился Матео, повысив на меня голос. – Ты что уже написал в штаны, Трой? Меня таким не понять.

Меня обновременно подбешивала и восхищала его невозмутимость.

–  Д-да… Рас-скажи, что за биологическое оружие у них в руках?

– Биологическое оружие… –  он задумался на мгновение. –  Эм… Зачем ты начал говорить, трусливый подонок?!

Он с силой наступил мне на ногу, так как ударить меня по лицу мешала лазерная решетка. Я прошипел сквозь зубы.

По его интонации я сразу сообразил, что он понял, что я имею в виду. Понял и с ходу начал сочинять.

– Расскажи им, Матео… Ты знаешь об этом больше, чем я…. – я сочинял в тон своему напарнику. – Я не хочу стать фаршем ради инопланетной дряни! Расскажи им!

По лицу Матео пробежала волна презрения ко мне. Настоящего. Ледяного. Да. Этому парню точно место на сцене.

– Да пошёл ты! – рявнул он. – Мы в любом случае трупы… Смысл что-то говорить?

Матео поднял взгляд на О’Коннора и перевёл его на Санни.

– Мы оставим вас в живых, – пробормотал тот, не давая сказать О’Коннору.

– До казни на Земле? – Матео глядел Санни прямо в глаза.

– Мы сделаем вам новые документы… – выронил он.

– Какие документы? Император не простит! – О’Коннор зло сверкнул на него глазами.

– Это… – Санни забрал у О’Коннора колбу с вуалью, – Инопланетный артефакт из неизвестной субстанции, он состоит из частиц, которые могли бы существовать во вселенной, вывернутой наизнанку! Это ключ к новым великим открытиям!

Санни говорил заворожённо. Впервые за весь разговор он проявил эмоции.

– Сначала документы, потом расскажем, – ухмыльнулся Матео.

– Нет… – О’Коннор обернулся на будку, где сидел техник. – Сначала информация, а потом документы… Или продолжим убеждение лазером.

– Ладно. Идёт! Это… древнее биологическое оружие визитантес, – проговорил Матео и решётка отъехала от нас на пару сантиметров. – С его помощью…

Я кивнул ему, мол, продолжай, а сам сосредоточился на своих ощущениях. Мог ли я найти здесь мысленно тех людей, у которых есть метка первого уровня, да и вообще любая другая метка.

Я прикрыл глаза, ощущая, как тёмно-фиолетовые щупальца моего сознания будто будто ощупывали пространство. Нет. Не пространство, а именно подпространство. Именно там я мог бы почувствовать наличие метки.

Вероятно.

В то же время я краем уха старался слышать, что говорит Матео.

– Одна такая штука могла заразить целую планету болезнью… – слышался его голос.

– Какой болезнью? – спрашивал ошеломлённый Санни.

Я не знал, как нащупать нужных людей, как их различить… У меня было, вероятно, минута-две, пока Матео там сочиняет что-то о вуали.

Но ничего… Я будто трогал пустоту и с каждым прикосновением проваливался в неё глубже, сливался с ней. И раз. Будто ухнул в пропасть. В безграничную черноту. В ничто. Падал и падал.

Едва я успел испугаться, как в ноздри ударил запах жареного мяса. Я точно узнал его. Это был не просто запах жареного мяса. Так пах я, когда Рю прижимал включённый паяльник к моей груди. Воспоминания о боли впились в сознание, и казались настоящими. Что это… Почему я не могу перестать вспоминать тот миг? Почему это будто происходит на самом деле?

Паяльник порхал по моей коже. Боль выворачивала тело наизнанку, словно внутренности, кости, жилы – всë – пропускали через архаичную мясорубку.

Так, как это было тогда. Самое унизительное, самое болезненное моё воспоминание. А я застрял в нём, как муха в смоле.

– А будешь ли ты интересен своей подружке без яиц? – гаркающий смех Рю разнëсся в моей голове эхом.

Это воспоминание. Всего лишь. Я попытался вырваться, отклеиться от этих эмоций. Будто канул в вязкое чёрное болото. Начал трепыхаться, пытаясь вынырнуть, и цепи воспоминания разорвались. Меня по инерции швырнуло в какое-то просторное и туманное место. Пол подо мною двигался волнами. Я поднял голову и увидел десятки или даже сотни зеркал. Я попал в Рай визитантес? От этого может быть толк? Но что, если задержусь здесь на пару часов? Матео уже успеют порезать на куски.

Только я попробовал вернуться, различить где-то на задворках сознания голос Матео, но мой взгляд упал на зеркала. И там не было ни Карлоса, ни визитантес.

А была… Принс. Алисия, Шёпот. Много других людей. Клаус. Эрик…

Всех, у кого были метки? Похоже. Да. Да. Да!

Кажется, что это то, что нужно! Я быстро провёл глазами по рядам зеркал. Куча лиц. Как я выберу тех, кто на форпосте? Я же их не знаю. Я постарался успокоиться и взглянуть внимательнее. Время-то шло…

Никого не мог выделить. И вдруг заметил знакомое лицо. Белокурый мужчина средних лет с красноватым лицом. Именно он управлял лазерной решёткой. Тим, кажется! Нашёл!

«Молодец!», –  голос мамы разнёсся громко и радостно. От него стало тепло.

Не мешкая, я разбежался и прыгнул прямо в зеркало, в котором видел Тима. Не знаю, я решил, что так и нужно. Иначе я не успею. В ушах раздался пронзительный звук, будто кто-то громко вскрикнул. И я чётко различил голос Матео. От его крика ледяные мурашки прошли по телу. Надеюсь, что я не отсутствовал слишком долго.

Передо мною возникла консоль с кнопками и красноватые руки. Ну точно не мои. Я… видел не своими глазами. Слышал не своё тяжёлое дыхание.

А кроме тяжёлого дыхания я слышал истошный вопль Матео. Техник, чьими глазами я смотрел, взглянул в помещение карцера сквозь окошко. Матео уже вытащили из клетки, и он лежал на специальной платформе, над которой опускалась ярко-алая полоса. Опускалась в район живота, где уже наливались кровью предыдущие разрезы. С моего расстояния сложно было понять, насколько они глубокие. Но явно чудовищно болезненные.

Моё же тело неподвижно лежало в камере.

«Лазеры как красиво сияют. Жаль, бедолага так кричит. Почему меня это так волнует?! Сам виноват. Лазер-то всё равно красивый. Как я над ним работал все эти месяцы!», – нёсся мыслительный поток техника.

Меня прошибло гневом насквозь. Матео через слишком многое прошёл, чтобы… Он весь сжался, я буквально ощущал напряжение в его челюсти. Лоб его блестел от пота. Матео уже не играл в невозмутимого солдафона.

Я должен заставить урода-техника выключить лазеры.

– Что происходит?  – спросил вслух техник, видимо, ощутив моё присутствие.