Глава 19. Осознание

Начинать новый день с осознания событий вчерашнего дня довольно болезненно. Причём бьёт не только по самооценке, но и по руке. Откинувшись на подушки, я смотрю на свою бедную кисть. С сожалением понимаю, что больничного мне не избежать. А значит нужно переходить в режим экономии.

Звонить на работу особенно неприятно после того, как совсем недавно меня отстраняли. Тонна недовольства от главного бухгалтера и ноющая боль перемещается уже в голову.

Чтобы не проверять на прочность ещё и желудок, встаю, чтобы позавтракать. С первыми трудностями я сталкиваюсь сразу. Я не могу держать нож, чашку и вообще что-либо моей ведущей правой рукой.

Изворачиваюсь, чтобы нарезать себе хлеб. Но в какой-то момент плюю на всё это и просто отрываю кусок, зажав батон подмышкой. Слава богу, чтобы заварить растворимый кофе рука не важна. И плевать, что я рассыпала 2 ложки, прежде чем хоть что-то оказалось в моей чашке.

Нахожу в холодильнике кусок колбасы, явно купленный Стасом. С тоской смотрю на нож. Ну уж нет. Откусываю прям от палки. Никаких острых предметов в моих кривых рученьках сегодня.

Завтрак оказывается долгим, неудобным и весьма раздражающим. Поэтому, когда приходит время обеда, я понимаю, что шансов выжить у меня всё меньше и меньше.

– Да пошло оно всё! Буду худеть!

Несмотря на урчащий живот, навязчивые мысли о шоколадке, которую можно без труда купить в магазине у дома, я сама себя наказываю голодом. За что наказываю? Не знаю.

Но на фоне всё этого больше всего бесит, что Рубцов не звонит. И да, это крайне нелогично, ведь это я устроила не пойми что. Но мог бы ведь? А мне стыдно. Боже! Как стыдно от той сцены.

Наивная великовозрастная дурочка!

Теперь его друзья будут всегда вспоминать меня как голозадую девушку Рубцова. И это при хорошем раскладе. Я ведь могу ещё и смело прозвище продажной женщины получить за спиной.

Ну ни единого звонка!

До самого вечера я тюленем лежу на диване, лениво перелистывая каналы телевизора. В очередной раз проверяю телефон. Тишина.

Открываю наш чат. Заношу палец над иконкой трубки, но в этот момент раздаётся звонок в дверь. Я никого не жду. Давление подскакивает сразу. Сердце заходится.

Я на носочках крадусь в прихожую, неловко поправляя халат. В глазке темно. Я дышу и молчу.

Желудок разрывает огромным громким урчанием, предавая меня.

– Принцесс, я слышу твой желудок даже через дверь. Открывай.

Кровь начинает приливать к шее.

– Катюш?

Я мечусь взглядом то на дверь, то в зеркало.

– Принцеееессаааа… – низкий протяжный голос Стаса раздаётся по подъезду, оставляя эхо.

Я приоткрываю дверь. В небольшой щели появляется бумажный пакет, от которого исходит такой аромат, что я готова душу продать. Я хватаю пакет левой рукой, втягиваю в квартиру молниеносно и сразу тяну дверь на себя, чтобы закрыть. Чувствую себя воришкой-енотом. Но увы, я как одноногий пират, только теперь однорукий бандит, укравший еду. Стас же успевает поставить ногу в дверной проём.

– Ну привет, – он уже заходит в квартиру, вынуждая меня пятиться назад.

Щеки вспыхивают, кожа пылает. Я потупляю глаза. Не знаю, как себя вести и что чувствовать.

– Кать?

Я бросаю на него взгляд исподлобья.

– Мне стыдно. Обидно. И жутко неловко. – бормочу себе под нос.

– Вот дурочка моя, – Стас притягивает меня к себе, вжимая в мускулистое тело.

– Стас?

– М?

– Ты бы ведь не стал бы с проституткой?

– Кать?

– М?

– Ты ведь не ударялась головой? Какие нахрен проститутки, а? Я уже одну на свою голову арестовал. Вот теперь с одного города в другой лети, налаживай мосты.

– Стас…

– О господи, чую жопой, что-то ещё случилось.

– Я пальцы сломала.

Рубцов отнимает меня от себя, опускает глаза на мою правую руку.

– Твою мать! Катюш, прости.

На его лицо столько беспокойства, что мне его становится жальче, чем себя.

– За что? Я ж их сломала, когда тебе же и врезала. Кстати, извини.

Желудок тревожно напоминает, что в моей руке в бумажном пакете сидит моё спасение.

– За пощёчину я ещё отыграюсь. В постели. А сейчас пошли покормлю. А ты расскажешь, почему гордая такая не звонила.

– А ты почему?

– Стрелки ты переводишь профессионально, конечно. Но так, для протокола напоминаю, что ты приехала без предупреждения, устроила стриптиз перед моими друзьями, зарядила мне по морде, а потом слиняла, обвинив во всех смертных грехах.

Стас уже раскладывает еду по тарелкам, пока я наблюдаю за всем этим сидя за столом.

– Мне было стыдно. Ну что я вот так …А потом они… И проститутки… А потом рука…

Я не могу собрать воедино свою сбивчивую речь.

– Понял. Открывай рот. Летит самолётик.

Его серые глаза улыбаются. Он подносит вилку к моему рту.

– А ты почему?

– Ешь. Меня Беркут предупредил ещё в начале. Если поругаемся, надо дать выдохнуть, а потом сразу брать в оборот. Иначе у вас девочек гордость возьмёт верх.

Лёша везде поспел. Подготовил, значит, друга.

– А ты в Питер ещё уедешь?

– Нет. Всё закончил и сразу домой. А ты мне комплект тот ещё раз продемонстрируешь?

– Так тебе придётся его на мне и застёгивать.

– Хм. Тогда нет.

– А что так?

– Я что дурак такую женщину одевать, когда время раздевать и вылизывать?

– Пошляк.

– Ешь. Я и так еле терплю, чтобы не разложить тебя на этом столе.

Следующие несколько дней были сказочными. Я отсыпалась, Стас приходил ко мне после работы. Я училась делать все дела одной рукой. В один из таких простых вечеров, я решила, что могу уже попробовать и сама всё делать. В конце концов, я знаю, что Рубцову приходится непросто с учётом, что у него куча нераскрытых дел.

Пишу Стасу смс:

«Хочу сегодня позаботится о тебе. Во сколько ты будешь?»

«А во сколько надо?»

«Я приготовлю ужин, наряжусь во что-нибудь эротичное и легконадеваемое»

«И пусть оно будет легкоснимаемое, принцесс. Буду в 19 часов. Готовь мою любимую жопку. У меня встал.»

Я закатываю глаза. Он слишком предсказуем в своих желаниях.

Чтобы не волноваться в чём я встречу свою мужчину, сразу иду в ванную и путём долгим и мучительных манипуляций, мне удаётся намыться, побриться и даже обмазаться кремами. Кожа гладкая, сияющая. Чувствую себя дивой.

Из комода выуживаю боди, которое могу надеть через ноги и без застёжек. Игривый фартучек завязываю на талии с огромным трудом. Он скорее декоративный, чем для реальной готовки. Купила ещё на второй неделе активных встреч со Стасом.

Теперь можно заняться и ужином. Я ставлю на плиту сковороду разогреваться, достаю из холодильника говядину. Немножко масла, розмарин… Отставляю бутылку в сторону, но в это время задеваю высокий графин с водой. Он покачивается и падает ещё до того, как я успеваю понять, чем это чревато.

Вода проливается в хорошо разогретую сковороду с маслом. Куча пузырьков выстреливает вверх и в сторону, не позволяя мне приблизиться и сделать хоть что-то. Масляный салют попадает на руки, я прикрываю лицо и отбегаю к шкафчику. Судорожно ищу крышку от сковородки, выкидывая из ящиков кастрюли, другие крышки, какие-то банки. Всё с грохотом летит на пол.

Раздаётся громкий хлопок и моя сковорода вспыхивает огнём.