Глава 22. Ох уж эти страсти

Станислав

Начальник заходит в кабинет решительно и как-то подозрительно бодро. Весь мой отдел собрался по его команде. Ничего не понимаю, кошусь на оперов. Те тоже озираются, нахмурив брови. И только Серёга отчего-то спокоен, я бы даже сказал расслаблен.

– Значит так. Операцию будем проводить через пару дней. ФСБ-шники дали нам информацию по главному в этой всей вакханалии. Рубцов ты возглавляешь операцию. Напоминаю, наша цель – Улиткин Макар. Наш засланный казачок пойдёт к нему на встречу, чтобы устроиться проституткой. Естественно, с прослушкой. Как только мы получим от него подтверждение – берём Улиткина. Всё ясно?

– Да.

– Отлично. Тогда, Рубцов, предупреждаю, вопрос по операции уже решён и даже согласован.

– Не понял, а я что, против что ли?

Я-то сейчас готов на любые махинации, лишь бы провернуть этот арест. Не готов я опять всё сначала начинать в другом отделе.

– Будешь против, почему-то я уверен.

Неприятное предчувствие скребёт в душе.

– И почему же?

Начальник идёт к двери, открывает её и говорит кому-то:

– Заходи.

В дверном проёме, в ярко-красном платье до середины бедра, без гипса на руке появляется моя принцесса. Кровь стремительно приливает к лицу, а в следующее мгновение будто утекает в ноги с диким сердцебиением.

– Нет!

Я вскакиваю со стула, глядя в глаза Кати.

– Стас…– шелковистый голос принцессы добивает меня.

– Рубцов, думаю знакомить вас будет излишне, так что остальные приветствуйте нашего добровольца, Екатерина будет той самой, что пойдёт на встречу к Улиткину.

– Нет, нет и ещё раз нет! – мой голос гремит.

– Боюсь, что да, – на лице Шальновой расцветает дерзкая улыбка. Такая провокационная и манящая, что хочется сорваться с места и зацеловать её. Или прибить.

Внутри меня демоны бесятся, не зная, что делать.

– Я не понимаю, у нас что нет женщин-полицейских, которые могли бы пойти?!

– Есть, но…Во-первых, это была идея гражданки Шальновой, – я в эту же секунду готов задушить её собственными руками, – а во-вторых, она абсолютно точно подходит по типажу. В конце концов, именно ты в своё время принял её за протеже Макара.

Я смотрю на оперов и тут же понимаю, что к этому всему приложил руку Сергей. Поворачиваюсь к начальнику.

– Извините, нам с Екатериной надо переговорить, – я цежу сквозь зубы.

И не дожидаясь ответа, хватаю принцессу над локтем и вывожу из кабинета в коридор. Дверь за нами захлопывается слишком громко.

– Ты что творишь?! Обезумела?

– А почему ты злишься? Ты не захотел со мной разговаривать как цивилизованный человек, так что я пошла более знакомыми тебе маршрутами.

Вот стерва! А глазки невинные как у куколки.

– Да что ты! А какую роль в этом всём сыграл Сергей?

– Если ты собираешься устраивать сцену ревности, то только зря тратишь нервные клетки. Мы столкнулись на улице. Твой опер лишь немного рассказал, как у вас дела, а я нашла выход из ситуации.

– Ты ввязываешься в опасную игру!

Гнев бурлит так сильно, что я его еле сдерживаю.

– А ты игнорировал меня.

– Ты накосячила!

– Я лишь оказалась слегка забывчивой, а ты вычеркнул меня будто между нами был лишь невинный флирт. Нет уж. Приручил—получай.

– Это что месть?!

– Ты считаешь, что, помогая тебе зарабатывать звёздочки на погоны, я мщу?

Катя откидывает назад распущенные волосы, открывая неприкрытые плечи. Руки аж зудят как хочется намотать её волосы на кулак. Я даже не знаю, на что я сейчас больше злюсь: на её беспечность или на себя.

– Я не знаю, зачем тебе это. Иди домой, считай свои циферки и береги задницу!

– Боюсь, уже поздно. Я уже подписала бумаги о согласии.

Я хватаюсь за голову.

– Зачем? Зачем?!

Я не выдерживаю и бью кулаком стену справа от нас. Кусочек краски отлетает в сторону.

– Не захотел по-хорошему мириться, будешь со мной общаться на моих условиях.

Я медленно оборачиваюсь к ней.

– Ты знаешь, что ты чокнутая?

– Ага. Ты меня за это и выбрал. Шальнова, знаешь ли…

Между нами повисает молчание. Я слышу собственное громкое дыхание. Катя поднимает руку и кладёт ладонь на мою щёку. Слишком ласково, слишком интимно.

Всё.

Мои клапаны срывает.

Я слишком соскучился.

Я срываюсь с места, обхватываю её за талию, прижимаю к стене. Наконец собираю её длинные волосы и накручиваю на руку, вынуждая её задрать голову. Я врываюсь в её рот языком, не встречая ни капли сопротивления. Сладкая девочка… Сердце бешено стучит, подгоняя меня, заставляя забыть, что мы стоим в коридоре отделения полиции, что в нескольких метрах от нас мои опера, начальник.

Мои руки блуждают по талии, бёдрам, поднимаются к упругим полушариям. Я теряю контроль. Член встаёт, признав хозяйку.

– Ты маленькая стерва, – шепчу между поцелуями.

– Терпи, я с тобой ещё не закончила, – в её глазах столько вызова, что я останавливаюсь. Наши лица очень близко, я вдыхаю её запах, раз за разом получая болезненное удовольствие.

– Я всё понял, Кать. Поспешил, испугался, был задет. Я знаю, что поторопился, знаю, что повёл себя как мудак.

– Я знаю. Но поверь мне, наконец. Мне не нужен другой мужчина.

Я обхватываю её лицо, разглядываю его будто вижу впервые. Вот маленькая родинка на щеке, крошечные складочки на губах, жёлтые пятнышки в карих глазах.

– Я знаю.

Господи, я ведь всё узнал почти сразу. Но даже после этого не знал, как действовать. Испугался как мальчишка, что опоздал с прогулки к точному времени домой.

– Что прости?

Её тело в моих руках напрягается. Атмосфера наколяется. Я не могу объяснить это чувство, но почему-то готовлюсь к тому, что мне нужно защищаться.

– Я не смог отпустить ситуацию и немного покопался в вопросе…

– Это что за размытие формулировки?

Катя щурит глаза, настроение между нами меняется. Искры вот-вот начнут пылать.

– Я попросил наш отдел информационного мошенничества пробить тебя. Я знаю, что ты ни с кем не общалась. – Я выпаливаю это быстро и тут же задерживаю дыхание, в ожидании.

Выражение лица Кати меняется с подозрительного на удивлённое, а затем – гневное. Её брови сводятся к переносице, взгляд ядерный. Я не удивлюсь, если она сейчас сможет вызвать грозу и начнёт метать молнии.

– То есть ты всё узнал, но продолжал меня игнорировать будто я провинилась? – этот хищный шёпот подталкивает меня убрать руки от неё и сделать шаг назад.

– Я не знал как…как…Я собирался сегодня…Вся эта ситуация. Почему ты не удалила это чёртово приложение?

Моя жалкая попытка оправдаться бессмысленна.

– Ты!..

Принцесса тычет в меня пальцем.

– Ты! Зная правду, позволил мне вариться в этом всём? Ты хоть представляешь, что со мной творилось?! То есть как затащить меня в постель, так решимости было хоть отбавляй, а как признать вину, так язык в заднице?!

– Кать, извини, я правда…

– Правда что?! Рубцов, я подписалась на опасную операцию, потому что ты, мать твою, не смог набрать девять циферок и пойти на примирительную? Я чувствовала себя такой виноватой, пока ты там с духом собирался?

Я не понимаю в какой момент всё обернулось против меня, но я уже упираюсь спиной в стену, пока ноготок Кати усердно пытается пробить мою кожу на груди.

– Ну теперь-то мы всё выяснили, можно откатить ситуацию. А мы с тобой встретимся вечером и всё обсудим.

– Откатить?! Ты не поверил мне на слово, проверял! Так вот смотри как работает моё слово. Если я сказала, что участвую, значит участвую. А ну да. Тебе нужно проверить мою решимость! Знаешь, для этого даже не надо обращаться в отдел мошенничества.

К моему удивлению, Катя отступает, идёт к двери кабинета, из которого мы вышли, распахивает её и громко спрашивает.

– Эй, босс, мы может откатить операцию?

– Нет, – громогласный ответ ставит точку в нашем споре.

– А самое главное. Я не хочу откатывать операцию. Мне, знаешь ли, было так грустно, одиноко и немного…скучно эти дни. Что, пожалуй, я с удовольствием прокачусь на этих адреналиновых качелях. И тебя с собой возьму! А теперь, мне нужно вернуться на работу, «посчитать циферки».

Катя разворачивается, делает несколько шагов в сторону выхода, но резко оборачивается.

– Ой, кстати, – она подходит ко мне, достаёт из сумочки собачий ошейник и потягивает мне. Я на автомате беру его в руку.

– Что это? И зачем?

– Собачий ошейник. Ты же видишь. Ты же хотел себе хозяйку? Так вот она я.

Она стремительно покидает здание, а я как дурак улыбаюсь.