Глава 21. У всего есть последствия

На экране блокировки висит единственное уведомление от приложения знакомств, о котором я давно благополучно забыла. Именно сейчас оно решило обновиться, сигнализируя об этом не только мне, но и Стасу.

– Это не то? Хочешь сказать, что это не приложение для знакомств?

Он поджимает губы, а в глазах…разочарование?

– Чёрт, да, но нет. Я им не пользуюсь!

– Разблокируй.

Стас протягивает мне мой телефон. Я ввожу пароль и возвращаю ему. Я даже не помню, заходила ли я чтобы удалить профиль. Сердце стучит бешено, ладони потеют.

Я вижу, как он нажимает на иконку и во весь экран появляется моё фото, а внизу десятки уведомлений. Лицо Рубцова становится до такой степени злым, что я отступаю назад.

– Что тебе ещё не хватало, а? Чего я тебе недодаю?

– Стас, у меня есть всё. Послушай, я не пользовалась им уже много недель. Посмотри, я ни с кем не общалась. Я просто забыла. Мне было не нужно.

Но он словно не слышит меня.

– Поэтому ты оставила свой профиль? «Ищу серьёзных отношений»? А у нас что по-твоему?!

Он уже ревёт как дикий зверь. Бросает телефон на столешницу и начинает метаться по комнате.

– Да услышь ты меня, я не заходила. Я просто забыла о нём и всё!

Стас останавливается, смотрит на меня в упор и произносит тихо, уверенно и с болью в голосе.

– Я думал, что нашёл ту самую. В моём пустом доме появилась хозяйка. Нарисовал в своей голове воздушные замки! – Его голос почти срывается на крик. Но затем добавляет тихо. Отчаянно. – Уходи.

– Что? – Я не верю, что он может вот так просто.

– Тебе пора вернуться к себе.

– Ты серьёзно?

Сердце подскакивает к горлу, я чувствую пульсацию так будто оно вот-вот выскочит.

– Да, Катя. Я вполне серьёзен. Я влюблён в тебя как мальчишка, я лечу к тебе каждый божий день. Но если тебе нужны запасные пути отхода, то я справлюсь без тебя.

– Стас…– мой голос срывается, я чувствую, как кровь отливает от лица, живот скручивает болью. – Я…Нет…Стас…

– Я вызову тебе такси.

Он садится на диван, упирается локтями в колени и опускает лицо вниз. Разговор окончен.

Я делаю несколько шагов в его сторону, но он, не поднимая головы произносит короткое:

– Нет.

Я ухожу в спальню, переодеваюсь, собираю свою одежду и молча прохожу к выходу. Тело плохо слушается, я не могу сосредоточить взгляд ни на чём. Бреду как зомби к выходу.

Последнее и единственное, что я слышу – это марка и номер машины, что ожидает меня у подъезда. Слёзы застилают глаза, когда я выхожу в подъезд и тихо закрываю за собой дверь.

Щелчок замка за спиной как насмешка. Или пинок под зад.

Моя квартира встречает меня запахом свежего ремонта и чистоты. Я бросаю сумку в коридоре, прохожу на кухню, сажусь на стул и медленно выдыхаю.

Оказывается, это очень больно. Даже в самом начале отношений. Я не знаю, сколько так сижу. Я просто смотрю вперёд, позволяя слезам стекать по щекам и капать на футболку.

Почему я сразу не удалила приложение? Почему он оказался упрямцем, не желающим слушать? Почему он не поверил?

Где-то в середине грудной клетки туго затягивает боль, будто в кулак сжимают.

Из оцепенения меня выводит звонок в дверь.

Сердце радостно подскакивает. Я подлетаю к двери, распахиваю с единственной надеждой и верой.

– Стас?

Но увы, это не он.

– Прости…– Марта моментально считывает обрушившиеся надежды.

– Проходи. Как ты узнала, что я здесь?

– Стас позвонил. Сказал, что я тебе нужна. Правда его голос меня беспокоил не меньше, поэтому Лёша закинул меня к тебе, а сам поехал к твоему. Ну рассказывай.

Я делаю глубокий вдох.

– Ну почему он такой хороший?! – последнее слово я уже выдавливаю из себя нечленораздельно, отвратительно рыдая.

Многочасовая слёзотерапия на плече у Марты дала свои плоды. Во-первых, я вымоталась так сильно, что заснула прямо во одежде, не перемывая в голове все свои косяки. Во-вторых, я позволила себе пережить эти эмоции на максимуме и отпустить.

Просыпаться одной неуютно и холодно. Я на автомате тянусь рукой к телефону, чтобы написать Стасу привычное «Доброе утро, медвежонок». Но как только перед глазами оказывается экран смартфона, реальность колко напоминает о себе.

Я ложусь на спину и лежу раскинув руки в стороны. А что теперь?

Телефон жжёт руку, буду он единственный виновник моего сегодняшнего состояния. Надо кое-что исправить.

Я пролистываю экран, нахожу злополучное приложение, захожу в него и удаляю всё что есть там обо мне. К чёрту кучу неотвеченных сообщений. К чёрту лайки. К чёрту всё! Удаляю аккаунт. Проверяю несколько раз, чтобы никаких упоминаний Екатерины Шальновой там не было. А затем в корзину улетает и само приложение. Но этого становится будто недостаточно.

Руки чешутся сделать что-то ещё. Я буквально начинаю расчёсывать предплечья.

Я нервно пролистываю иконки, ища, что ещё я могу удалить. Так один за другим я удаляю все социальные сети.

– Да пошло оно всё!

Оставив необходимый для жизни и работы минимум в памяти телефона, я встаю, стягиваю с себя неудобные джинсы, в которых провела всю ночь, и мятую футболку.

Душ принимаю контрастный, будто наказывая себя – ты не заслужила, чтобы мыться в горячей водичке. Расслабилась? Лови ледяную струю!

А после горький кофе. Аппетита нет.

Я осматриваю обновлённую кухню, которую мне помогал делать Стас и накатывает невероятная злость.

Мне хочется крушить всё вокруг. Но я так и стою посередине неё, лишь кофе плещется в чашке от дрожащей руки.

Я знаю, что я косячная. Но и он неправ, что рубит с плеча. Не стал даже слушать! Так отношения не строятся!

Он просто вычеркнул? Так что это были за воздушные замки, что он их сдул одним выдохом?

И что теперь? Просто сделаем вид, что ничего не было? Лет так через двадцать я буду рассказывать своим детям от другого мужчины, что однажды маму арестовали, влюбили и выгнали, а потом она встретила папу?

Да чёртов с два!

Позориться, так до конца! Как он там говорил? Дать остыть и действовать?

Во мне клокочет ярость несправедливости, вина и решимость. Увы, этот коктейль не помогает мне придумать, как исправить ситуацию.

Я мечусь по квартире, то пиная слетевший тапочек, то рывком сдёргиваю с плеч халат, готовая выезжать к Стасу. Но нет. Я так и остаюсь в квартире.

– Хозяйку он хотел!

Я возмущаюсь в пустоту. Кидаю в стены подушку.

Всё это продолжается несколько часов. Пока эмоции не выжимают из меня всю энергию.

Два дня спустя

– Пошевелите пальчиками. Вот и хорошо. Смотрите-ка как новенькие! Ну всё, отпускаю вас, можете возвращаться к работе, но руку поберегите, Шальнова. Будет что-то беспокоить, сразу ко мне.

– Спасибо большое!

Я покидаю клинику с наиприятнейшем ощущением свободы на руке. Наконец можно почесать. Беркушев терпеливо ждёт меня у входа в клинику. Не знаю, почему, но он сам вызвался сопроводить меня. Я всё-такие надеюсь, что это Стас его попросил.

От Рубцова за это время нет ни одного сообщения или звонка. А на мою единственную попытку разговора он ответил игнором. Очень показательно.

– Поздравляю, – басит Лёша, когда я машу ему правой рукой, – ну раз ты теперь возвращаешься к работе, то это тебе.

Он протягивает мне сложенный лист.

– Что это?

– То, что ты просила найти.

Столько событий за последнее время случилось, что я и забыла о собственном расследовании о краже денег компании.

– О боже, ты лучший!

Я спешно разворачиваю лист. Хорошо знакомое мне имя сразу бросается мне в глаза.

– Вот говнюк!

– Кать, ты подумай, как это всё преподнести правильно. Потому что эту информацию ты достала не совсем официальными путями…

– Я поняла! Всё сделаю в лучшем виде.

– Хорошо. Ну что домой?

– А знаешь? Я, наверное, прогуляюсь. Последний денёчек свободы, а завтра в офис. Подышу выхлопными газами, пожалуй.

– Ну давай.

Лёша идёт к машине.

– Лёш? А как там Стас?

Беркушев тяжело вздыхает, смотрит на меня как на нерадивого ребёнка.

– Так же как ты. Изображает, что всё в порядке.

Мы расходимся каждый своей дорогой. А через пару часов моей прогулки, я встречаю на улице Сергея – коллегу Рубцова.

Первая мысль, что и Стас где-то поблизости, поэтому сердце ускоряется, я глазами ищу его среди прохожих, пока не слышу голос Сергея рядом.

– Привет, Кать.

– Привет, а ты один?

– Да. Был недалеко по работе, забежал вот кофе взять и в отдел.

– Понятно… А Стас…Он…

Я не могу придумать, что спросить, не зная даже, поделился ли Рубцов нашей ссорой.

– В отделе. Злой как чёрт. По ходу его начальство там прессует.

– Почему?

– Да, мы наконец вышли опять на того сутенёра, из-за которого тебя арестовали…В первый раз…

– Так это ж хорошо.

– Да. Но я так понял, что мы больше не можем по той же схеме идти, все девочки предупреждены. А Стас тебе не говорил, что ли?

– Да он приходит домой поздно, уставший, не хочет особо про работу говорить.

Я вру так уверенно, будто проверить мои слова невозможно.

– Да, атмосферка в отделе так себе. А с учётом, что стоит на кону у Рубцова…

– Ты о чём?

– Ну его ж перевели ради этого дела, так что думаю, тут либо повышение за доблестную службу, либо обратно вернут.

Мой мозг моментально входит в режим максимальной работоспособности.

– Я знаю, как спасти вашу операцию.