Глава 25. Непредвиденные риски

Я ненавижу себя в этот момент. Ненавижу собственный дрянной характер и нестерпимое желание подразнить, спровоцировать его.

Не могу объяснить даже самой себе зачем. Я подмигиваю Стасу, улыбаюсь самой очаровательной улыбкой и отворачиваюсь. Кажется проходит мгновение, когда на освободившийся стул кто-то садится. Быстро он, однако. Я ухмыляюсь и бросаю взгляд, не поворачивая головы.

Но к моему удивлению, это оказывается совершенно точно не мой медведь. Незнакомый парень лет так 25, слащавый настолько, что я почувствовала хрусталики сахара в носу и на зубах. Джинсы, футболка, пиджак и почти идеальная укладка светлых волос. Я могу поставить деньги на то, что он бреет грудь и ноги.

– Привет, красавица, – ровный ряд виниров аж подсвечивается в бликах ярких лучей.

Заткнись, Катя, просто молчи. Не говори ничего из того, что приходит тебе на ум.

«Привет, сладенький» – это перебор? Может просто проигнорировать?

Но увы, я здесь по делу. Сливать так сразу не стоит.

Так, думай. Такие мальчики любят скромных девушек. Но я-то сегодня таковой не выгляжу? Чёрт! И какой мне быть с ним?

– Ну привет. Чем обязана?

– Как на счёт скрасить вечер друг друга?

Я пододвигаю к себе подтаявший коктейль и оттягиваю ответ, делая пару глотков.

– Почему бы и нет, – я почти уверена, что вместе с моей фальшивой улыбкой на лбу появилась надпись «Отвали».

Этот недоДон Жуан кладёт руку мне на талию. Я рефлекторно оборачиваюсь в ту сторону, где раньше был Стас. Но сейчас его там нет. Может быть и к лучшему. Сорвётся ведь! Или он психанул и ушёл дуть губы?

Вот чёрт!

– Как тебя зовут, красавица? – перекрикивает музыку сахарный мальчик.

– Юлия.

– А я Никита.

По тебе и видно. Тьфу, главное вслух чего лишнего не ляпнуть.

– Приятно познакомиться.

Я протягиваю ему руку, вынуждая его отпустить мою талию и пожать ладонь. Ещё один глоток. И ещё. Как же неприятно, когда тебя трогает не твой мужик.

– Одна здесь?

– Да.

– И как же тебя твой мужчина отпустил в клуб?

О, а вот и прощупывание почвы.

– Нет его.

Я невинно пожимаю плечами.

– Да не поверю. Такая красивая…

Никита заправляет прядь моих волос за ухо, но не убирает руку, а проводит по прядке до самого низа. Волосы сегодня буду отмывать со средством для мытья посуды, чтобы наверняка.

Я сжимаю стакан изо всех сил, чтобы не швырнуть в парнишку.

Моя уменьшенная версия носится внутри черепушки и орёт дурниной: «НЕ ТРОГАЙ МОИ ВОЛОСЫ!»

– Бывший козёл, – я повторяю свою легенду.

– Разбил сердце?

– Скорее кредитный рейтинг.

– Знаешь, я, наверное, мог бы тебе помочь. Что ты думаешь на счёт продолжить вечер в другом месте?

Я выкидываю трубочку из стакана и делаю смелый глоток через край.

– Да мне и тут хорошо.

Голова начинает кружиться сигнализируя, что мне не так-то и хорошо. Неожиданно быстро меня уносит с этого мохито.

– Мне нужно в туалет, – я еле спускаюсь со стула и пытаюсь удержать равновесие и при этом одёрнуть короткий подол.

– Я провожу.

Никита широко улыбается, поправляет волосы и снова кладёт руку мне на талию.

– Нам сюда, – он подталкивает мне в сторону.

Что-то не так. Картинка начинает плыть перед глазами.

– Далеко ещё до туалета?

Язык заплетается. Ой, мамочки. Меня накачали. Когда успел-то?

Никита прижимает прохладную ладонь к моему лбу.

– Ты вся горишь, пойдём на улицу, – нарочито заботливый тон не сулит ничего хорошего.

Музыка бьёт по ушам и мозгу. Хочется тишины. Улица? Да, там меня увидят. Надо на улицу.

Никита сопровождает меня как сторожевой пёс. Я не осознаю, как мы идём, кто рядом. Минутное облегчение приносит холодный ветерок, что бьёт в лицо.

– Как хорошооо…

– Вот молодец. Пойдём-ка.

– Куда?

– Я отвезу тебя домой. Ты видимо перебрала.

Парень ведёт меня к машине. Я ищу взглядом Рубцова, но его нет. Как нет и оперов, что должны меня ждать снаружи. И только теперь я вспоминаю, что они не будут вмешиваться.

Я в заднице!

Никита открывает дверь седана, помогает мне сесть. Я оттягиваю момент, хотя глаза уже начинают закрываться. Я не ставлю ноги в салон. Просто сижу, жду не знаю чего. Принца на белом коне?

– Где мой телефон?

– Он у тебя в руке, не переживай. Давай, ставь свои красивые ножки внутрь. Юлечка, давай.

– Кто такая Юлечка?

– Ты.

– А да. Точно. Юля Аверина.

Никита наклоняется, сам переставляет мои ноги в салон и ведёт по икрам и бёдрам, прежде чем выпрямиться и закрыть дверь.

Тихо. Как же тихо и хорошо. Пока он обходит машину и садится за руль, я пытаюсь сфокусировать взгляд на экране телефона. Разблокировать. Открыть мессенджер. Чат со Стасом. Отправить геолокацию.

– Что делаешь?

– Пишу подруге, что я с тобой. Ну чтобы не волновалась.

Почему нет даже чувства страха? Только сердце колотиться как-то неравномерно.

Машина трогается с места, проезжает несколько метров, сворачивает с парковки. Но почему-то останавливается. Почему так темно? А, глаза закрыты. Ох…Какие тяжёлые веки. Как их разлепить-то? Мне надо видеть куда мы едем. Надо…

Двери распахиваются, но даже это не может заставить меня открыть глаза.

Станислав

Катя в этом платье выглядит до неприличия вызывающе. Длинные ноги открыты непозволительно высоко.

Я зашёл только, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке. Сидеть в машине всё это время оказалось мукой.

Итак, с ней всё хорошо. Тянет мохито через трубочку… Этими своими губами. Ну могла бы и не красить их. Вжилась в роль она отлично. А мне вот крышу рвёт и не ясно, что делать.

Когда рядом с ней садится парнишка мои клапаны начинает срывать. Я резко разворачиваюсь и выхожу на улицу. Я просто не в силах сидеть там и смотреть, как МОЮ женщину обхаживает какой-то щегол.

Прыгаю в машину к остальным.

– Справляется? – спрашивает опер.

– Лучше всех.

Но внутри скручивает беспокойство. Я уже тянусь к дверной ручке.

– Станислав Игоревич, сорвёте операцию, – предостерегающе говорит Денис.

Я останавливаюсь, взвешивая все за и против.

И тут на крыльцо выходит парочка. Катя расслаблено облокачивается на белобрысого сопляка. Он ведёт её к машине.

– Стас, нет.

– Не указывай мне!

И тут на мой телефон приходит сообщение от неё.

Моя девочка в беде.

Я хватаю рацию.

– Белый седан, вытаскиваем её.

Мы срываемся с места, Денис за рулём, а я вытаскиваю пистолет из кобуры. Блокируем дорогу чуть дальше клуба. Единственный выезд, никуда не денутся.

Меня трясёт от страха за неё и злости.

Стоит только нам затормозить, как я вылетаю из машины и бегу к пассажирской двери. Но он закрыта.

– Открывай, ублюдок!

Но упырь начинает сдавать назад. Опера направляют на него пистолеты, и он тормозит. Я стреляю в стекло задней двери. Локтем скидываю осколки и дотягиваюсь до ручки. Как только двери замки щёлкают, я распахиваю переднюю дверь.

– Эй, принцесс! Малышка моя!

Я похлопываю её по щеке, но она не реагирует. Ребята вытаскивают из машины парня, а я беру на руки Катю и несу её в наше авто.

– Денис, с больницу быстро.

Спустя час я сижу в палате рядом с Шальновой. Она спит под капельницами. Заходит врач.

– Станислав Игоревич, анализы готовы. Пациентку накачали седативными. Последствий не должно быть, но надо понаблюдать, так как могла пойти реакция на алкоголь.

– Так и что теперь?

– Пусть спит. До завтра она точно не проснётся. Надо бы только её переодеть. Я попрошу медсестёр.

– Я сам. – Врач смотрит на меня в недоумении. – Мы пара.

– И как же тогда она…

– Она была на деле. По работе. В общем, я дальше сам.

Раздевать податливое тело Кати настоящая мука. И сексуальный подтекст здесь не причём. Просто я физически чувствую боль от того, что я допустил эту ситуацию. Что сейчас она под капельницами из-за меня. Я же мог остаться там. Проверять, наблюдать. Я мог не допустить!

Волна гнева, которая обрушивается на меня ищет выход.

Оставив Катю отсыпаться, я уезжаю в отдел. Мне есть на ком оторваться.

– Где он?!

– В камере.

Я вбегаю в помещение, в котором, когда так же оставил Катю. От этого становится ещё более тошно.

– Открой, – велю дежурному.

– Станислав Игоревич.

– Открывай!

Он звенит ключами с сомнением, но открывает замок. Парень, что был так самонадеян в клубе теперь выглядит как намокший воробушек.

Я делаю шаг внутрь и наношу ему единственный удар по челюсти.

– Убью!

Из коридора слышится топот. Я уже ничего не соображаю. В глазах как туманом застелено. Кто-то оттаскивает меня, выволакивают из клетки. Я пытаюсь отпихивать руки, но мне только мешают. Как только я оказываюсь за дверью, дежурный снова закрывает замок.

– Рубцов, ты что творишь?!

Меня уводят в кабинет. Но я не могу здесь находится. Не могу.

***

Екатерина

– Доброе утро, принцесс, – низкий голос раздаётся у самого уха. Почему так громко-то?

– Ммм…

Я тянусь вверх, разминая тело.

– Ты что творишь?! – крик Стаса пробуждает мгновенно.

Я на больничной койке, в руке игла от капельницы.

– Как себя чувствуешь?

– Отлично выспавшейся.

– Ты меня в могилу загонишь. Помнишь, что вчера было?

Увы, но никаких внезапных вспышек перед глазами, ни проносящихся картинок. Помню я всё хорошо, даже в мозгах ковыряться не надо.

– Угу. А ты меня по геолокации нашёл?

– Я тебя и не терял. Просто мне не дали вмешаться, пока ты была под камерами и лишними взглядами.

– Я знала, что ты меня не бросишь.

– Что последнее помнишь?

– С парковки выехали. Остановились.

– Ну вот мы дорогу и перекрыли в слепом участке. Парень сядет. Кать, надеюсь, теперь ты передумаешь?

– На счёт чего?

– На счёт продолжения операции.

– Ага, ты чё, совсем ку-ку? Я зря, что ли, вчера там тусовалась. У меня, между прочим, номер есть этого…этого…Он у меня в лифчике. Ой. А где лифчик?

Я прижимаю руки к груди. Лежу-то я в больничной сорочке.

– Я снял с тебя всё. Вон в углу на стуле лежит одежда. Записку видел. Операм передал, они пробивают его. Кать, я вчера чуть тронулся не умом пока ждал, чтоб тебя вытащить от этого ублюдка. А как пережить, что ты наедине с чистым злом?

– Но ведь это только вчера вы вмешаться не могли? А на деле уже я с прослушкой, вы на низком старте.

– Кать, я против.

Во взгляде Стаса столько отчаяния и мольбы.

– Сочувствую, Рубцов.

К моему удивлению, Стас резко встаёт и вылетает из палаты, громко хлопая дверью.

Так себе разговор, конечно.

Домой меня отпускают через пару часов. Сегодняшний вечер я отлёживаюсь дома, но вот завтра уже я должна быть во всеоружии.

Завтра я буду Юлией Авериной до конца.