Расширенная ЧЕТВЕРТАЯ

Проснулась в постели от грохота в дверь.

— Сейчас, минуту! — спустила ноги на пол и увидела, что на мне кроме нижней рубашки ничего нет. Кожаные штаны и жилет перекинуты через скамейку у кровати, туфли-тапки, в которых я проходила весь вчерашний день, тоже стояли рядом.

Вот чёрт, усыпил, потом раздел и одеялом укутал! Меня разрывало любопытство, воспользовался он моей беспомощностью, был ли поцелуй в губы, или хотя бы в лоб? Увижу — обязательно спрошу, не получу ответа, так удовлетворюсь смущением.

Не надеясь быстро натянуть кожу на голые ноги, я обмоталась одеялом и спотыкаясь, поспешила к входной двери. На пороге стояла суровая дородная женщина и не успела я приоткрыть дверь, как она, отжав меня плечом, прошла на середину гостиной.

— Убирай одеяло и тащи скамейку из спальни, — распорядилась она, раскладывая на столике метр, иголки, блокнот, карандаш и еще какие-то штучки.

— Я вас в десять ждала, — закрыла дверь и поплотнее запахнула одеяло.

— Ну? — уставилась на меня тётка.

— Сколько сейчас времени? — смутилась я, потому что из-за ее уверенности моя пошатнулась.

— Десять, — процедила портниха. — А теперь поторапливайся, если на обед хочешь успеть.

Больше убеждать меня не пришлось.

Я стояла на скамейке посреди комнаты, пока тётка ходила в туалет.

— А чего это у тебя лохань полная, а? — крикнула он оттуда.

— Вчера надеялась принять, но не сложилось, — крикнула я в ответ.

— Принять — выпить что ли? Всю? — остановилась она в дверях.

— Нет, — я закатила глаза, — помыться хотела, искупаться, ну?

— Вот, блохи навозные, ты еще и грязная. Или тебя не предупредили, что приду?

— Предупредили, — огрызнулась я, — Только нагреть забыли.

— Бедняжечка, — поцокала тётка. — Идем, — она стащила меня со скамейки и наставила палец на ванную с водой. Кончик пальца заискрился и она прошептала короткую фразу, которую я не расслышала. — Сполоснись и обратно на скамейку вставай. Быстро!

Я потрогала теплую воду, скинула рубашку и залезла ванную. Кайф!

— А мыло где можно найти? — крикнула я, надеясь быть услышанной.

— Мыло у кастелянши попроси. Вылазь, посушу, неумеха.

Несколько сковано я с сожалением выбралась из ванной, портниха снова направила на меня палец, пошептала и теплый ветер прошелся по моему телу.

— Спасибо, — проговорила я и потянулась за рубашкой.

— Куда? Оставь ее. На примерку идем.

— Эээ… Мне кроме рубашки нечего надеть, у меня нет нижнего белья.

— Кому оно надо? Мне — нет. Иди, коза, на скамейку и стой смирно.

Я застыла голая посреди гостиной, пока портниха кружила возле меня, прикладывая метр то к бедру, то к руке и бесконечно приговаривая:

— Обхват бедер значит будет… Талии… ага. Обхват ноги… Раздвинь, — командовала она, и я беспрекословно раздвигала. — Подними, — и я поднимала. — Грудь полновата.

— Ну, какая есть.

— Не дерзи! Повернись задом. Зад тоже крупноват.

Я взвыла от негодования:

— Что-нибудь нормальное есть или все как на кобылу?

— У тебя всё нормальное, детка, даже очень, — донесся от входной двери мужской сиплый голос.

Я взвизгнула, слетела со скамьи и спряталась за кресло. Портниха в голос орала на парня, а Нейтас стоял в раскрытых дверях и разве что слюни не пускал, пытаясь разглядеть меня.

— Ах, ты блоха навозная, кто вламывается в комнату к даме без стука? Я вот выскажу твоему декану, поелозишь ты еще по сковородке. Выходи, выходи, желтоклюв.

Она вытолкала его и закрыла перед носом дверь.

— Я на обед хотел ее позвать, тёть! Не говорите декану, мне и так уже влетело. Ну тёть? — прокричал он из-за двери.

— Время обеда? — спросила я портниху.

— Ну, — подтвердила она.

— Может, прервемся, а? Кушать очень хочется, — попыталась я уговорить её. — Вы же тоже не можете пропустить обед. Пойдемте в таверну?

— Какую еще таверну, в трапезную, верно, а? — буркнула она. — Вот провозилась с тобой и ничего не сделала… Что сказать господину Вейду, что отмывала от грязи, прежде чем мерки снять?

— А зачем что-то говорить Вейду?

— Цыц! Нельзя! Ты что — "господину", обязательно "господину"!

Я кивнула, выползая из-за кресла в сторону ванной комнаты, где осталась моя рубашка.

— Ладно, после обеда, до трех еще снимем. Вечером никуда не выходи — приду, фасоны принесу. Выбирать будем.

— Хорошо, спасибо, — заулыбалась я.

— Какое спасибо? Что ты лопочешь? Торопись, пока этот змееныш дверь не вышиб.

Я застегнула рубашку, потом заскочила в спальню и натянула кожу, на ходу зашнуровывая жилет, вышла за дверь, где ждал Ловец.

Он сиял широкой улыбкой.

— Пойдем, покажу где трапезная у нас.

— Я знаю где. Ты извиниться не хочешь?

— За что? — Нейтас нахмурился и посмотрел на меня. — В нашем мире мужчины не извиняются. А тут и вовсе нет причин — тело женщины создано, чтобы им любоваться.

— Да ну? — ухмыльнулась я. — А мне вчера птичка накаркала, что девушкам положено честь блюсти. Кому мне верить — тебе или птичке?

Нейтас кисло хмыкнул:

— Верь птичке, которая каркает.

Взял мня за руку и повел к левому крылу.

— Я опять приставлен к тебе, — довольно сообщил он после некоторого молчания. — Декан сказал, что ты абсолютно беспомощная, и сказал, что моей проверкой будет — помощь тебе. И я не против, если честно. Ты миленькая. По мне, я лучше тебе буду помогать, чем по десять раз переписывать лекции по адаптации.

— Как ты узнал, где моя комната? — хотя раз он разговаривал с деканом, то от него вероятно и узнал, что переселили меня.

— У кастелянши спросил, — отозвался Нейтас.

— А мыло у нее возьмешь для меня? — тут же вспомнила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Аха.

— И воду нагреешь?

— Да.

— И свет включишь?

— Что?

— Ночью — свет в комнате включишь? Огонек для освещения?

— А, светлячок — аха, включу.

— И выключать научи, — закончила я.

— Никак, сам потухнет. Через время.

Он вошел в трапезную и не придержал дверь, та с силой отлетела в меня, я пискнула и раздраженно прошипела:

— Мог бы пропустить вперед.

— Так не делают, мужчина ходит впереди.

Мой писк и заминка у двери привлекла общее внимание. В зале было много народа, не в пример вчерашнему дню. Нейтас не повел меня в отдельную комнату, а сел за общий стол к другим парням.

— Знакомьтесь, моя протеже, Динь Динь, — объявил он, хлопая ладонью по сиденью рядом с собой.

Мне стало ужасно неловко от идиотского имени, но, похоже, разовая шутка теперь стала суровой реальностью.

— Здрасте, — выдавила я и плюхнулась за стол.

— Чего это она сказала? Забавная. Ого, какая девчонка на курсе будет! Террийка, к удаче. Да, нашему курсу повезло, — слышалось от ребят, помимо того каждый называл своё имя, и чуть склонял голову в лёгком кивке.

— Забудьте все ваши фантазии, — оборвал их Ловец. — Она моя, все прониклись? Бить буду, если увижу хоть одного из вас у ее двери.

Мне хотелось треснуть Нейтаса по башке, но разбираться прилюдно и визжать, что я ничья, и в последнюю очередь его, было не к месту. Ограничилась тем, что пребольно ущипнула его за ляжку. Однако он повернулся, расплылся в обалдевшей улыбке и накрыл мою руку своей, прижав ладонь к бедру.

Подошла служанка, сделала полупоклон и стала записывать на листочке заказы.

Пока все перечисляли блюда, я внимательно слушала и выбирала, что из услышанного хочу.

— Ухи, — произнесла я, когда дошла очередь делать заказ.

— Что? — служанка внимательно на меня посмотрела, и я снова стала подбирать аналоги:

— Суп из рыбы? Да. Еще жареные овощи и запеченную рульку кабана. И салат, — закончила заказывать и откинулась назад.

— Вам что, господин Девар? — обратилась служанка к Нейтасу.

— Уже ничего, я ей помогу, — пробурчал он и служанка ушла.

— Что значит помогу? Я сама справлюсь! — огрызнулась я и вырвала руку.

— Я посмотрю, как справишься. Ты даже в этом беспомощна.

Зал гудел от разговоров, мимо нас проходили мужчины, но не занимая пустые столы, шли дальше, в отдельные комнаты.

— Преподаватели — пояснил Нейтас, увидев, что я разглядываю проходящих.

— Я так и подумала. А Вейд уже обедает? — спросила я вскользь, чтобы Нейтас не решил, что я именно его и выглядываю.

— Ццццц… Зови его только господином, даже когда тебе кажется, что ты одна! Поняла?

— Чего вы все так боитесь, он милейший человек!

— Он милейший? — усмехнулся Нейтас. — Ну, разве что с конца списка.

Служанки принесли блюда: передо мной поставили большую миску горячей ухи, две плошки помельче для бульона, как я поняла, а потом к нашему столу торжественно вынесли два подноса с огромной голенью крупной свиньи. Одно такое блюдо заказали парни на четверых, второе поставили передо мной.

— Вау! — выдохнула я.

— Съешь? — засмеялся Нейтас и взял новый вид столового прибора — двурогую вилку, только чуть большую по размеру, и нож, похожий на кинжал.

— Только не говори, что сейчас подадут еще овощи, — промямлила я.

— А вот и овощи, — Ловец кивнул в сторону подходившей служанки.

Чуть сдвинув кабанью ляжку к себе, Нейтас освободил место для поданной бадьи с крупно нарезанными и обжаренными овощами.

— Ты должен был предупредить меня, — шикнула я на парня, несколько обескураженная количеством еды.

— Да все хорошо, ты привыкнешь, что порции здесь большие. Ешь. У тебя не так много времени осталось.

* * *

Чуть дотащившись до своей квартиры, как я ее окрестила, наказала Нейтасу не появляться у меня до самого завтрака.

— Сегодня же заселение, — напомнил он.

— И что с того? — не поняла я.

— Хотел представить тебя девчонкам, показать где тут что. Мыло взять для тебя. Воду нагреть?..

— Мыло и воду! — вспомнила я и кивнула, соглашаясь, что вечером нам необходимо пересечься.

В гостиной сидела портниха, сытая и раздобревшая.

— Раздевайся, вставай, — без лишних разговоров велела она. — Посмотрим мерки для церемонных нарядов. Объем талии… Девочка! Что это? Подбери! — она пребольно хлопнула меня по переполненному животу.

— Не могу, — заныла я.

— Соберись, пышка, как можно на полтора сантиметра за обед расширить талию? — её возмущению не было предела, как и одолевающей меня сонливости.

— Ай, туго. Ай! Больно! — периодически вскрикивала я, пока меня вертели, наклоняли, раздвигали и поднимали.

— Всё, — припечатала портниха.

— Всё? Правда-правда?

— Истинная, говорю как Королеве-матери! — она, не глядя на меня, собрала все свои пожитки в передний карман платья. — Вечером приду фасоны подбирать. И полного гардероба в срок не жди. И господину Вейду жаловаться не смей! — ткнула она в меня пальцем.

— Зачем мне на вас жаловаться? — не поняла я. — Как сошьете — так и будет. Я и так очень благодарна вам.

Портниха улыбнулась, чуть склонила голову и ушла. И только я прилегла на кровать, как в дверь забарабанили.

— Что? Кто еще? — закричала я, думая, что Нейтас сейчас точно огребет от земной девушки за разбитые надежды подремать.

— Ох, мадам, вам бы одеться, — смутился пожилой мужчина, разглядывая мои неприкрытые ноги из-под сорочки.

— Ой. Вы ведь мастер по обуви?

— Мастер! Скажете тоже, — засмущался он, не глядя на меня.

— Мне всего минуточка нужна.

— Конечно-конечно.

Через пять минут я сидела на той же злополучной скамье вытянув босую ногу к обувщику.

— Маленькая ножка, — пробормотал он, — устойчивости никакой.

— А какую обувь вы делаете?

— Всякую — от башмачков, до сапог с длиннющими голенищами.

— А можно посмотреть эскизы?

— Что мадам хочет посмотреть, непонятно сказали?

— Ээээ… рисунки у вас есть? Можно посмотреть?

— Конечно, есть, — обрадовался он и вытащил несколько листочков с рисунками.

Я рассматривала разной длины кожаные чулки, без подошвы.

— А снизу вы ничего не подкладываете, чтобы ноги не сбить, не уколоть?

— Только в особых случаях — когда делаем заказ для похода. В остальном боевикам утолщение не требуется.

— Боевикам?

— А как же? Им. Они и обувь то носят скорее для защиты, а так босые ходили б.

— Ом… ну да… А каблуки вы тоже не делаете, для девочек?

— Каблуки делают оружейники, я обувь шью.

— Ну конечно оружейники, что за глупости я говорю.

— Да… — согласно закивал пожилой обувщик.

— Ладно… А можно мне сделать сапог с высоким голенищем, но сзади сделать шнуровку как у жилета?

Обувщик удивленно приподнял брови, посмотрел на рисунок, который я держала в руках:

— Да я всё могу.

— А покрасить в желтый цвет — можете?

— Э-нет, синий, коричневый, черный могу. В желтый не покрасить.

— А в шоколадный сможете? Чтоб как цвет моих волос? — он мотнул головой. — Ну а если в коричневый цвет добавить немного красного? Красный у вас есть?

— Красный есть и добавить могу. Давай попробуем. Башмачки теперь выбирай.

— Если можно сделайте мне несколько пар высоких сапог на шнуровке, только покрасить их надо в разные цвета. — Он изумленно вскинул брови и я пояснила: — Это для защиты от боевиков.

— Аха! — понимающе кивнул он и на этом мы с ним распрощались.

* * *

— Значит, давай с исподнего начнем, — разложив на коленях альбом, начала портниха.

— С чего? — не поняла я.

— С нижней одежды, — раздраженно проговорила она и цокнула языком, — Как с вами сложно, с терийками… Ну, вот смотри, есть такое (передо мной предстали высокие рейтузы с удерживающим поясом), вот такие (теперь я разглядывала что-то типа шортиков), вот эти на цикл заказывают.

— Какой цикл? — уточнила я, рассматривая странную конструкцию, позволяющую полностью забинтовать бедра и промежность.

— На лунный цикл! — с ударением произнесла портниха.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Эх. Когда у тебя последний раз кровь шла?

— А! — осенило меня. — Это для месячных.

— Ну, — удовлетворенно кивнула тётка и перевернула листок. — Вот эти облегченные на жару (полоска ткани, завязывающаяся на бёдрах по бокам).

— Эта модель мне нравится, как наши купальники.

— От этой "модели" ветер между ног свистит, — неодобрительно причмокнула тётка. Еще смотри.

Особого выбора не было — я пролистала рисунки напоминающие боди, удлиненные шорты и рейтузы, снова вернулась к облегченному варианту трусов.

— Эти хочу. Только мне нужны будут темные для цикла.

— Ты не в себе — в цикл в облегченных ходить? Зальешь всё и на порку нарвешься.

— Порку? — не поверила я.

— Цикличная кровь грязная — оскверняющая. Оставишь след — найдут и накажут, — сурово выдала портниха.

— Тогда еще кокон сшейте.

— Вот. Умеешь соображать. Теперь по рубахам.

Я рассматривала разной длины сорочки, с рукавами и без рукавов, с вырезом впереди и сзади.

— Это все под кожу одевается? — портниха кивнула. — А платьев у вас нет в арсенале?

— Это как же нет? А на мне что надето — покрывало? Есть платья. Вот — смотри.

Альбом с платьями делился на три раздела: платья ремесленные, платья торжественные и платья костюмированные.

— Выбирай из торжественных — одно. На первый бал. Второе сошью позже.

Я рассматривала бальные красивые наряды, с подолом куполом и колокольчиком и во мне просыпался азарт. В таких платьях я еще не рассекала. Мысленно примеряла каждое, раскрашивала в подходящий цвет и подбирала нужные аксессуары.

— Это мне подойдет. Только подол не очень нравится, я на него наступать буду. Вы можете укоротить его спереди вот так, — я взяла из ее рук карандаш и перерисовала платье с укороченным подолом, чуть удрала объем, получив миленькую модель интригующего вечернего наряда.

— Дерзко, — констатировала портниха, разглядывая набросок.

— А то! — удовлетворенно воскликнула я. — А что с цветом?

— Для такого платья есть бирюзовая ткань, зеленая, желтая, белая само-собой…

— Красная есть? — она кивнула. — Тогда верхние юбки, лиф и рукава — красные, а нижние юбки и вот эти оборки белые. Можно?

— Чего не попробовать, так то красиво выглядит. Рубахи выбирай.

— Я платье хочу.

— Так уж выбрала, — удивилась портниха.

— Нет, я не хочу ходить в кожаных штанах, я в платьях ходить привыкла.

— Ну, я не нашью тебе столько нарядов. Да и не принято студенткам в торжественном каждый день ходить…

— А можно посмотреть ремесленные? — я раскрыла раздел с простыми фасонами, выбрав наиболее подходящий перерисовала на листок и внесла изменения. — Вот такое можете сшить?

Портниха забрала листок и внимательно посмотрела, сравнивая с оригиналом:

— Юбка то не слишком коротка?

— У меня сапоги до середины бедра будут, хорошо получится.

— А тут вырез закрыть кружевами?

— Нет, можно загнуть и обметать, вот так, — я показала пример шва на ее собственном платье.

— Сзади завязки пришить?

— Нет, сзади тоже вырез расширьте, чтобы голова пролезала.

— Ох, дерзко… Не нравится мне всё это…

— Много время на шитье уйдет? — поинтересовалась я, видя как у нее загорелись глаза и зашевелились губы.

— Нет, за пару ночей с одной примеркой управлюсь. Только голову обмерить надо. Наклонись.

Я склонила голову, она достала из бездонного кармана метр и обхватила им голову.

— Ладно. Два платья и нижнее шью. Торжественное через неделю, остальное к первому дню учебы.

— Это завтра?

— Завтра день открытия. Учеба послезавтра начнется. Успею.

Она собралась и пошла на выход, когда вдруг остановилась.

— Так защиту на тебя не шить? — и видя мое недоумение, она кивнула на штаны и жилет, надетые на мне.

— А… Нет, пока и этих хватит, а до магии может и не дойти, — пожала я плечами.

— Ну да. Скажу обувщику, чтоб не шил, мерки то я уже передала.

— А разве жилеты и штаны он шьет?

— Да, он специалист по коже. Разве я иглой проткну кожу? Нет, я крою рубахи да исподнее.

— А лифчики? — она меня не поняла. — Бюстики? Чашечки на грудь?

— Нет такого. Зачем, если у молодых кожаным жилетом всё утягивается? А нам уже ни к чему — отвисло всё.

— Вернитесь, — велела я, оттаскивая ее от двери.

Я забрала у нее эскиз торжественного платья и перерисовала лиф с вставкой выточек и корсета. Еще час я объясняла ей, как скроить такую премудрость, складывая и вертя в руках салфетку.

— Поняла-поняла. Давай на твоем простом платье потренируюсь.

— А еще мне надо полотенце, я сушиться не умею, — извиняющимся тоном попросила я. — Несколько штук. Можно?

Портниха кивнула, впервые за день улыбнулась и ушла.

* * *

— Мыло, как и обещал, — сунул в руки мне кусок мыла и пошел исследовать комнаты моей квартиры.

— Нейтас! — окликнула я.

— Да? — раздалось из спальни.

— Завтра день открытия?

— Аха.

— И больше никакой информации?

— А что тебя интересует? — его голова высунулась из дверного проёма.

— Горячая вода, полотенце, расческа, сушка волос и стирка рубахи!

— Я рубаху стирать не буду, — тут же отозвался он. — Остальное — пожалуйста.

— Тогда помоги мне для начала с горячей водой и придумай что-то с полотенцем.

— Детка…

— И не зови меня "детка" — где ты только этой пошлости набрался? — огрызнулась я.

— Я услышал это в вашем мире. Что такое пошлость и полотенце?

Я протяжно завыла, потом объяснила, тщательно подбирая слова и вопросительно взглянула на него.

— Детка, я сам могу тебя высушить, — нахально улыбнулся он.

— Забудь.

Остальное время он был терпим и весьма услужлив: освободил мне ванну, наполнил снова и нагрел. Пока я отмыкала и стирала рубаху, он принес простынь вместо полотенца, разжег светлячков и принес чайник с чашками.

После небольшой заминки у двери, когда я забирала простынь и передавала сорочку, день закончился на оптимистической ноте. Нейтас сушил сорочку, мои волосы, потом распрямлял заклинанием распрямления…

— А если я локоны захочу?

— Тогда заклинание скручивания.

— А куда ты воду из ванной дел?

— Из лохани? В озеро, — пожал плечами он. — Конечно, очистил, если это твой следующий вопрос.

— У меня не вопрос, а заключение — как же всё сложно.

Мы сидели на диване и пили чай с пироженками, которые он предусмотрительно захватил с ужина.

— Теперь все твои желания исполнены? — прошмякал парень с набитым ртом.

— Почти. Спать хочу. Я почти не спала прошлую ночь… Ой, нет — позапрошлую… Слушай, я совсем со временем сбилась, как вы его узнаете: когда обед, когда ужин?

— По часам, ты что! — видя мой растерянный взгляд, Нейтас добавил: — У тебя их нет? Ладно, сейчас…

Он поднялся, подошел к входной двери и…я ожидала увидеть магию, но парень вышел и через пять минут вернулся с шаром, который водрузил на стол.

— У кастелянши взял.

— А! — протянула я, делая пометку познакомится с этой таинственной кастеляншей завтра и разжиться еще какими-нибудь полезными вещами. — Как по таким часа узнать время?

Я разглядывала мутную стеклянную сферу, признавая, что покажи мне ее раньше, то последнее, о чем я подумала, так это о часах.

— Поцелуй — скажу.

— Что? — я вскинулась и Нейтас тут же прижался к моим губам.

Я отстранилась и залепила ему пощечину.

— Эй! Не смей касаться лица мужчины! — взревел он, прижимая ладонь к покрасневшей щеке.

— Если мужчина не будет меня домогаться — то и по роже не получит! — рыкнула я в ответ.

— Дурочка… Вот так вы и не доживаете до старости, потому что нарушаете правила на каждом шагу! — обижено пробурчал он и ушел.

— Эй, ты забыл сказать про часы! — крикнула я ему вслед.

— Сама разберешься, — не повернувшись ответил Нейтас и дверь захлопнулась.