Глава 4

Дверь подъезда открылась, и на ступени вышла Лизавета. Я невольно задержал дыхание. На ней было облегающее черное шелковое платье, заканчивающееся чуть выше колен, и туфли на высокой тонкой шпильке. Короткие темные волосы были уложены в элегантную прическу, а на открытой шее тонкой нитью блестело серебряное колье.

Она села в машину, и салон тут же наполнился ароматом ее духов — терпким, дорогим, с нотками жасмина и сандала. Не говоря ни слова, она наклонилась и поцеловала меня прямо в губы — коротко, но требовательно.

— Привет, дорогой.

— Здравствуй, — ответил я, когда она отстранилась. — Ты просто потрясающе выглядишь.

И я ни капли не врал. В этом образе не было ни грамма пошлости, лишь отточенная элегантность и подчеркнутая грация. Она была великолепна.

— Я старалась, — она улыбнулась и поправила короткую прядь за ухо.

— В «Мышлен», пожалуйста, — озвучил название ресторана, в котором заранее заказал столик.

Мы спокойно доехали, и автомобиль плавно затормозил у высокого крыльца, над которым горела неоновая вывеска. Едва мы остановились, как из дверей выскочил швейцар в ливрее и открыл главную дверь.

Я же вышел из машины первым и, обойдя ее, открыл дверь для своей спутницы. Она подала мне руку, и ее тонкие пальцы легко легли в мою ладонь. Закрыв дверь, мы направились внутрь.

Ресторан встретил нас полумраком. Стены, обшитые деревянными панелями, тонули в мягком свете скрытой подсветки и маленьких ламп со свечами на каждом столике.

Воздух был пропитан запахом дорогих духов и изысканной кухни. Под ногами лежал толстый ковер, глушивший шаги, а в дальнем конце зала за белым роялем сидел пианист, и его пальцы едва касались клавиш, извлекая тихую мелодию.

Нас встретил метрдотель в безупречном смокинге и проводил к заказанному столику.

Он подал нам тяжелые меню в кожаных переплетах, после чего почтительно отошел в сторону, растворившись в полумраке.

Я открыл его и стал рассматривать то, что предлагал так любимый старым Громовым «Мышлен». Цены были заоблачными, но и названия блюд звучали как поэзия. Официант бесшумно появился рядом, поставил перед нами два высоких бокала с водой и лимоном, и, видя, что мы еще выбираем, так же бесшумно удалился.

— Что это ты решил в такое заведение со мной сходить, Громов? — лениво протянула Лиза, не отрывая взгляда от меню. — Неужто решил мне сделать предложение?

Я в этот момент как раз собирался сделать глоток и чуть не подавился. Воздух вместе с водой пошел не в то горло. Не представляете, сколько мне потребовалось выдержки, чтобы не закашляться, как старый туберкулезник, а протолкнуть в себя этот предательский глоток.

— Нет, — сказал я спокойно, поставив бокал и откашлялся. — Просто решил, что мы давно никуда не выбирались.

— Мм… — протянула она, наконец подняв на меня глаза. — Это правда. Можно сказать, что два месяца я тебя вообще видела исключительно на работе. Слышала вне и того реже.

Два месяца. Значит, именно столько старый Громов был поглощен своими попытками овладеть магией, полностью игнорируя мир вокруг. Хотя, помнится, Лидия говорила, что она начала за ним следить еще раньше.

Подошел официант. Я заказал себе стейк средней прожарки, Лиза — утиную грудку с ягодным соусом. Когда официант удалился, она, подперев подбородок рукой, посмотрела на меня.

— Ну, рассказывай. Чем в итоге закончилось то дело с наемником? — спросила она.

Я сделал еще один, на этот раз более удачный, глоток воды.

— Банальная история о ревности, завернутая в дешевый шпионский роман. Оказалось, наш ЧВКшник в отпуске крутил роман с одной путаной. А у этой дамы был еще один клиент — старый вояка, бывший снайпер, который, видимо, влюбился в нее.

— И он его убил? — в ее голосе звучало профессиональное любопытство.

— Именно. Проследил, устроил засаду на крыше соседней развалюхи и, подловив момент, нажал на курок. Пуля вошла в рот, пробила твердое нёбо и поразила серое вещество. Почему, правда, тело потом оказалось в петле, я в отчете не увидел, — нахмурился я. — Но главное, что старика задержали.

— А как его нашли? — спросила Лиза, отпивая из бокала воды.

— Он и не прятался, — я пожал плечами. — Клим с Гариком его вычислили по наводке от той самой дамы. Но самое ироничное, что правосудие настигло его раньше. Когда его пришли брать, старика от волнения хватил удар. Острая сердечная недостаточность. Умер прямо во время допроса. Дело закрыто.

Лизавета покачала головой, и в ее глазах отразился огонек свечи с нашего стола.

— Иногда мне кажется, что наш город — это одна большая палата в сумасшедшем доме.

— Тебе не кажется, — я усмехнулся.

Следующие минут десять мы болтали о всякой ерунде — новых постановках в городском театре. Преимущественно говорила Лиза, я лишь кивал, потому что не знал этих спектаклей, хотя их сюжеты напоминали мне истории из моего мира. О последних слухах в нашем городе, о том, что лето в этом году выдалось на удивление прохладным. Разговор был легким и ни к чему не обязывающим.

Краем глаза я заметил движение у входа. В ресторан вошли Лидия и Алиса. Их тут же встретил метрдотель и проводил к столику в дальнем углу зала, у панорамного окна. Благо, от нас он было далеко, и если не присматриваться целенаправленно, не разглядеть.

— Что там такое? — спросила Лиза, явно заметив, что я на секунду отвлекся и все мое внимание сосредоточено не на ней.

— Пытаюсь понять, где официант с нашей едой, — мгновенно нашелся я.

— Проголодался? — спросила она.

— Естественно.

— А по мне соскучился? — спросила она прямо, и в тот же момент я почувствовал под столом касание ее ноги, обутой в туфлю на тонкой шпильке.

— И по тебе тоже, — сказал я без промедления.

И я не врал. Лизавета была красива. Ее красота отличалась от красоты Алисы или Лидии более грубой формой: короткая стрижка, чуть более сбитая фигура, в которой четко были видны тренировки в спортзале, по-женски слегка рельефные мышцы.

Но раз уж я очутился в этом теле, и судьба, какой бы жестокой она ни была, подарила мне второй шанс, то что теперь? Жить затворником и не знать радостей, боясь призраков прошлого, которое даже не было моим? Нет. Я с этим не согласен.

Я буду жить эту новую жизнь и получать от нее удовольствие.

Вскоре официант принес наши блюда. Мы ужинали, и напряжение, которое я ощущал из-за присутствия Лидии с Алисой, слегка улеглось.

Я рассказал старый врачебный анекдот с черным юмором, от которого Лизавета громко и заразительно рассмеялась, не обращая внимания на соседей за другими столиками, которые неодобрительно покосились на нас.

Глядя на Лизу, я отмечал про себя, что вне рабочего времени она и вправду была интересной девушкой, с которой было легко и приятно поболтать. Совсем не такая дикая и стервозная, какой она была в обрывках громовских воспоминаний. И тут же я ловил диссонанс. Почему тогда она казалась такой? Наверное, это еще предстояло выяснить.

Лизавета разительно отличалась от сдержанной, аристократичной Лидии и прямолинейной Алисы. Она была стихией, которую на первый взгляд, казалось, невозможно было загнать в какие-либо рамки.

Поужинав, мы еще немного поболтали, и, когда пианист сменил мелодию на что-то более ритмичное, она заявила:

— Хочу танцевать.

— Поехали тогда в клуб? — предложил я. — Все равно вечер пятницы.

— В клуб? — удивилась Лиза. — Как-то внешний вид не располагает…

— А по-моему отлично выглядишь, — сказал я, вытирая губы салфеткой.

Лизавета хитро прищурилась.

— Да-а-а? — протянула она кокетливо.

— Вполне.

Она живо встала из-за стола и, схватив меня за руку, дернула к выходу.

— Тогда поехали!

— Но-но, амазонка, погоди, — притормозил я ее, перехватив за запястье.

— М? — она удивленно подняла брови.

— Счет оплатить надо. Иди к машине, я пока рассчитаюсь.

— Хорошо, — она быстро поцеловала меня в щеку и, сверкнув голыми плечами, пошла на выход.

Дождавшись, пока она скроется за тяжелой дверью, я повернулся и двинулся не к выходу, а вглубь зала, к столику Лидии и Алисы. Они удивленно подняли на меня глаза.

— Мы едем в клуб, — сказал я, встав совсем рядом.

— Куда⁈ — почти в унисон выдохнули они.

— В клуб, — повторил я терпеливо. — Послушайте, дамы. Вы же обе умные женщины. Подумайте сами: я два месяца нигде не появлялся. И вот, я выхожу в свет, провожу вечер с женщиной, и после одного ужина в ресторане резко с ней прощаюсь и уезжаю домой? Это вызовет вопросы и подозрения, которых нам сейчас совершенно не нужно. Тем более в пятницу вечером. Легенду нужно поддерживать до конца.

— Мы так не договаривались, — сказала Лидия, скрестив руки на груди.

— Еще чего! Я не собираюсь торчать в каком-то вонючем клубе из-за твоей… подружки! — поддержала ее Алиса, ее щеки начали розоветь от возмущения.

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Девушки, бросьте, — сказал я с нарочито веселой интонацией. — Клуууб. Отдых, веселье, танцы, юхууу! Мы и так с вами сидим днями напролет в четырех стенах — либо в моем доме, либо в рабочем офисе. Это же шанс развеяться, сменить обстановку. Да хотя бы отдохнете от меня на пару часов, — я обвел их взглядом.

Они смотрели на меня с нескрываемым недовольством.

— Ладно, — сказал я, меняя тактику. — Компромисс. Два раза в неделю будем выбираться туда, куда хочет каждая из вас. Один вечер на человека. В театр, на выставку, в тир пострелять — мне все равно. Ваш выбор. Идет?

Они переглянулись. Предложение было неожиданным и, что уж там, довольно справедливым.

— Идет, — вздохнула Лидия.

— Идет, — согласилась Алиса.

— Вот и договорились, — кивнул я.

Я развернулся и направился к выходу, чтобы рассчитаться за наш столик. Подойдя к метрдотелю, я молча протянул ему карту. Пока он проводил операцию, я мельком оглянулся. К столику девушек уже подошел их официант. Я видел, как Лидия со вздохом достала из сумочки свою карту и протянула ее мужчине. Компромисс, хоть и со скрипом, был принят.

В наемной машине Лизавета окончательно расслабилась и перешла в наступление. Она привалилась к моему плечу, ее пальцы легко перебирали складки на рукаве моего пиджака.

— Я уж думала, мы так и просидим весь вечер в этом склепе, — тихо ворковала она мне на ухо. — Там все такие скучные, напыщенные… Помнишь, как мы в прошлом году сбежали с приема у Каммерера и поехали кататься по ночному городу? Ты тогда еще обещал показать мне место, где видно звезды…

Я молча кивал, слушая ее. В моей голове не было этих воспоминаний, но тело, казалось, реагировало на ее голос и запах. И, чего греха таить, эта физическая близость красивой женщины будоражила кровь.

* * *

В это же время в черном «Импероре», следовавшем за наемной машиной на безопасном расстоянии, царило напряженное настроение.

— Ты только посмотри, как она к нему прижимается, — наконец не выдержала Алиса, сидевшая за рулем. Ее костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели. — Бесстыжая.

— Алиса, просто веди машину, — устало ответила Лидия, не отрывая взгляда от удаляющихся красных огоньков седана. — И чего ты только так ерепенишься, словно он твой парень. и ты его застала в постели с другой?

Алиса ничего не ответила, слегка прибавив газу.

* * *

Клуб располагался в старом здании бывшего речного вокзала, фасад которого был освещен хаотичными всполохами неоновой вывески «Эйфория». У входа толпилась очередь, но наш водитель подъехал прямо ко входу для VIP-персон. Громила-охранник в костюме, едва завидев нашу машину, тут же открыл обитую бархатом дверь, пропуская нас внутрь без очереди.

Я вспомнил, что аристократам тут уделялось особое внимание как более состоятельным клиентам.

Едва мы переступили порог, как музыка сразу поглотила нас. Мощные удары баса били прямо в грудную клетку, заставляя внутренности вибрировать в такт. Внутри царил полумрак, который прорезали слепящие вспышки стробоскопов и тонкие лучи лазеров.

Воздух был тяжелым от дыма, пахло алкоголем, сладким кальянным дымом, потом и сотней разных, смешавшихся в один, парфюмов.

В центре зала в тумане от дым-машины под музыку ритмично тряслась разгоряченная толпа.

Лиза, не дав мне и секунды на адаптацию, с радостным возгласом потащила меня за руку прямо в эпицентр — на забитый до отказа танцпол. Здесь она была в своей стихии. И теперь я понял, почему в памяти Громова она казалась сумасшедшей. Добравшись до комфортного места, Лиза пошла в отрыв.

Музыка, казалось, текла по ее венам. Она закрыла глаза и полностью отдалась ритму, ее тело двигалось пластично и раскованно.

Она танцевала, плотно прижимаясь ко мне и обвив руками шею. Память тела Грома, очевидно, не раз бывавшего в подобных местах, не подвела. Я двигался уверенно, положив руки ей на талию. Периодически она разворачивалась ко мне спиной, и я чувствовал, как она терлась упругими ягодицами о мои брюки. Я притянул ее еще ближе, положив ладони ей на бедра, двигаясь в такт.

Мысли о дуэли и магии на время отступили. Остался только оглушающий бит, прошивающий тело насквозь, вспышки света и горячее тело Лизы в моих руках. Я позволил себе просто поддаться моменту, не думая ни о чем.

В короткой паузе между треками я оглянулся, ища девушек глазами у бара. Но их там не было. Я нашел их в нескольких метрах от нас, на том же танцполе. Они танцевали. Вдвоем. Лидия двигалась сдержанно и элегантно, а Алиса более свободно и энергично. Они смеялись, о чем-то переговариваясь, и, казалось, совершенно не обращали на меня внимания.

Я хмыкнул. Кажется, они решили взять от нашего компромисса все. И это меня действительно радовало. Приятно знать и понимать, что даже в такой ситуации девчонки начинают вести себя более нейтрально. Или, хотя бы, делали вид.

Музыка сменилась на что-то более медленное и тягучее. Я развернул Лизу к себе лицом и притянул ее вплотную, медленно покачиваясь в такт. Она положила голову мне на грудь, и я почувствовал ее сердцебиение.

Мы медленно двигались в такт музыке. Шум вокруг стих, народ вокруг либо разошелся на перекур и отдых, либо танцевал рядом в обнимку. Кто-то особо «готовенький», не стесняясь, целовался в нескольких метрах от нас.

— Хочу пить, — выдохнула Лиза мне в губы.

Она выскользнула из рук и, бросив через плечо короткое «пошли», направилась к бару. Я последовал за ней.

Едва мы подошли к стойке, как путь нам преградила фигура, словно выросшая из полумрака клуба. Мужчина лет тридцати, невысокий, но плотно сбитый. Короткая стрижка «под ноль» открывала шрам над бровью, а тяжелая нижняя челюсть придавала лицу выражение постоянной готовности к драке.

На нем была простая черная футболка, обтягивающая мышцы на плечах и груди, и потертые джинсы.

— Ты же Громов, верно? — спросил он, приблизившись.

— Верно, — ответил я, оценивающе глядя на него.

— Отлично! — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Пойдем побазарим? У меня к тебе дельное предложение…

Я окинул его холодным взглядом и мягко, но решительно отвел его руку от своего плеча.

— Извините, но сейчас не время и не место для деловых предложений, — сказал я вежливо, но с такой интонацией, что паренек тут же должен был понять: разговор окончен.

— Да ладно, братан, всего пару минут… — не унимался он. — Базар серьезный, за мной стоят важные дяди. Дело того стоит, поверь.

Он понизил голос, наклонившись ближе:

— Я не хрен собачий какой-то. Меня послали конкретные люди, которые тут скоро много чего будут решать. Смекаешь?

— Нет, — ответил я, не меняя тона. — И знаете что? Мне это абсолютно неинтересно, кто бы за вами ни стоял.

Я развернулся к бару.

— Эй, ты че творишь⁈ — возмутился он, хватая меня за рукав и пытаясь привлечь мое внимание — Я ж по-человечески говорю!

Лиза, стоявшая рядом, напряглась. Я почувствовал, как изменилась атмосфера вокруг нас. Несколько посетителей обратили внимание на назревающий конфликт.

— Уберите руку, — сказал я тихо, но так, что каждое слово прозвучало отчетливо несмотря на игравшую музыку. — Последний раз говорю.

Что-то в моем голосе заставило паренька отступить. Он убрал руку, но все еще не сдавался:

— Ты пожалеешь, что не выслушал… — он ткнул в мою сторону пальцем.

— Сомневаюсь, — отрезал я и повернулся к бармену.

Паренек постоял еще несколько секунд, явно борясь с собой, но потом растворился в толпе.

— Кто это был? — удивилась Лиза.

— Да хрен его знает. Главное что я с тобой.

Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

— И то верно.

Я краем глаза проследил, как он исчез в толпе, и почувствовал неприятный осадок. Не столько от самого факта приставания, сколько от того, как этот хрен с бугра со мной разговаривал.

Сначала дружелюбно-панибратское «братан», потом попытки давить статусом этих самых «важных дядей», а в конце откровенная наглость, когда он схватил меня за рукав.

Но хуже всего было то, что он совершенно не воспринимал отказ. Словно слово «нет» для него вообще не существовало. А люди, которые игнорируют границы других, крайне редко останавливаются на словах. Кем бы ни были эти его «важные дяди», если они посылают таких кадров типа «побеседовать» — это очень нехороший знак. Серьезные люди серьезных дел через таких мудаков не решают.

Лиза заказала два шота. Бармен тут же налил. Мы молча выпили. Жгучая жидкость обожгла горло и опустилась по пищеводу. Я краем глаза заметил, что Лидия и Алиса сместились в полумрак, привалившись к стене и тоже переводя дыхание.

Что ни говори, а они точно понимали, что нужно делать, чтобы не накликать беду на ровном месте. Держаться в стороне и не попадаться на глаза Лизе.

Домой ехали вымотанные, но довольные. В темном салоне Лиза сидела вплотную, положив руку мне на колено, а я положил свою ладонь сверху. В зеркале я видел, как позади нас следует мой «Имперор».

Едва мы вошли в тишину моего дома, и я закрыл за нами дверь, Лиза развернула меня к себе. Не говоря ни слова, она потянула меня вверх по лестнице, в мою спальню.

Как только дверь захлопнулась, она толкнула меня на кровать.

Ее платье бесшумно соскользнуло на пол. Комнату заполнил звук сбитого дыхания. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, рисовал серебряные узоры на ее коже, на изгибе ее спины, на растрепанных темных волосах.

Я провел рукой по ее бедру. Кожа была гладкой, а мышцы под ней крепкими и упругими. В каждом ее движении была жадность, словно она дорвалась до воды после долгой засухи.

— Я соскучилась, — выдохнула она мне жарко в губы, сидя сверху, обхватив руками шею.

— Я тоже.

* * *

Я проснулся от холода.

Первые лучи рассвета пробивались сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в серые тона. Я инстинктивно протянул руку в ту сторону кровати, где еще несколько часов назад было теплое тело, но наткнулся лишь на прохладные простыни.

Я сел и огляделся. Она ушла. В комнате было пусто и тихо. Я осмотрел кровать, пол и все вокруг — ни платья, ни туфель, ни самой Лизы. Ни-че-го. Словно ее здесь и не было. Только запах парфюма подсказывал мне, что все случившееся не почудилось.

Я потянулся к телефону, чтобы подсветить фонариком пространство и убедиться, что, вдруг я ошибаюсь, и вещи лежат сложенные на стуле, а сама Лиза ушла в уборную.

Но, едва экран загорелся, я увидел уведомление. Сообщение от Лизы, отправленное в 4:17 утра.

Я открыл его.

«Я все понимаю, Громов, но это уже перебор».