Глава 5

Поездка в ресторан поначалу не вызывала положительных эмоций. Лидия сидела на заднем сиденье «Имперора», пока Алиса вела машину, и смотрела на следовавшее впереди такси премиального класса.

Она видела силуэт Громова и прижавшуюся к нему фигуру Лизаветы. Каждый раз, когда машина впереди притормаживала, и красный свет стоп-сигналов озарял салон, она видела, как рука Лизаветы лежит на плече Виктора, как она что-то шепчет ему на ухо, а он слегка поворачивает голову.

— Ты только посмотри, как она к нему прижимается. Бесстыжая.

— Алиса, просто веди машину. И чего ты только так ерепенишься, словно он твой парень, и ты его застала в постели с другой?

— Да она к нему жмется так, будто боится, что он сейчас испарится! Прямо прилипла.

Лидия промолчала. Алиса в своей прямолинейности была по-детски очевидна. Ее раздражение было понятно и непонятно одновременно. Словно Громов внезапно стал для Алисы… что-то значить?

И, наблюдая за происходящими событиями с пассажирского сидения, Лидия поймала себя на довольно странной мысли: не будь Виктор таким мерзавцем, каким был раньше, ведь сейчас он ведет себя подозрительно порядочно, и это сбивало с толку больше всего, Громов мог бы быть идеальной партией.

Высокий, красивая аристократичная внешность, унаследованная от предков, острый ум и должность, дающая власть и статус.

Любая богатенькая наследница из ее круга отдала бы полцарства, чтобы заполучить такого мужа. Он был бы желанным гостем в любом доме. Но подмоченная репутация, как шлейф из грязи, тянулась за ним, делая его если не изгоем, то человеком, которого терпели из-за родословной и статуса.

В ресторане они сели за столик в углу. Решив, что раз уж им суждено провести вечер здесь, то стоит хотя бы попытаться получить от этого удовольствие, они заказали себе по стейку и бокал сухого красного для Лидии, так как Алиса была за рулем.

Спустя несколько минут, поняв, что Лизавета и Громов за ними не наблюдают, Лидия расслабилась. Она с видом знатока комментировала карту вин и музыку, игравшую в зале. Алиса же, отбросив первоначальную скованность, с интересом пробовала незнакомый десерт= и слушала Лидию.

Столик Громова находился в другом конце зала, и они почти не обращали на него внимания, сосредоточившись на собственном ужине и тихом разговоре.

И в процессе этого разговора Лидия с удивлением для себя поняла, что ей нравится общество Алисы. Она отдавала себе отчет, что это чувство, возможно, было связано с тем, что больше-то, собственно, никого у нее на данный момент поблизости и нет. Да, оставались несколько подруг, но что они могли дать? Переписку? Редкие созвоны по телефону с пустыми разговорами?

Но даже так — Алиса была умной, порядочной, пускай и слегка взбалмошной девушкой. И, что самое приятное, с ней было о чем поговорить, и темы эти не ограничивались только верфью или морем.

После ресторана они поехали в клуб. Лидия ожидала чего-то вульгарного и кричащего, но место оказалось на удивление стильным. Приглушенный свет, глубокие басы, заставлявшие вибрировать пол, и толпа расслабленных людей.

И здесь в дрожащей от музыки и прокуренной кальянами темноте Лидия впервые за последнее время почувствовала себя свободной. Она заказала себе коктейль, и, пока Алиса с опаской озиралась по сторонам, позволила себе раствориться в музыке. Ей понравилось.

Никто не знал, кто она такая, никто не смотрел на нее с осуждением или жалостью. Она была просто женщиной в красивом платье, пьющей коктейль в модном клубе.

Затем к ней подключилась Алиса, которая, видимо, почувствовала тоже самое, что и Лидия, и стала, можно сказать, отрываться по полной. Лидия видела это в ее широких движениях, в полной отдаче ритму.

Домой ехали молча. Веселье оставило после себя глубокую усталость и ноющие ступни с икрами.

Они припарковались за углом, не доезжая до ворот, и специально подождали, пока такси Громова уедет, а с улицы донесутся звуки открывающегося замка и захлопнувшейся створки. Только после этого Алиса заглушила двигатель.

— Нахрена он ее сюда притащил? — не выдержала Алиса и стукнула кулаком по рулевому колесу. — Не мог домой что ли отвезти?

— Трахаться, зачем же еще, — фыркнула Лидия. — Ты как маленькая, честное слово. Идем.

— Идем? А вдруг… ну там…

— Что? — устало спросила Лидия.

— Звуки… — замялась Алиса.

Лидия вздохнула, глядя на нее как на младшую сестру, которая только-только познавала взрослую жизнь.

— Милая моя, ты явно не жила в квартирах, да?

— Нет, — честно призналась Алиса.

— Там и не такое наслушаться можно. Так что звуки чужой страсти — меньшее, что тебя должно волновать, — Лидия помолчала. — Разве что, может быть, вызовет чувство зависти.

— Да иди ты! — Алиса покраснела и отвернулась.

Они вышли из машины и тихо вошли в дом. К тому моменту, когда они поднялись по ступенькам в холл, в особняке было достаточно тихо. Никаких громких воплей или стонов со второго этажа не доносилось. Лидия и Алиса быстро разделись, приняли поочередно душ и разошлись спать по комнатам, пожелав друг другу добрых снов.

Лидия проснулась посреди ночи. В комнате было душно, голова болела, а в горле пересохло. Желание сходить в туалет и выпить воды было непреодолимым. Стараясь не шуметь, она выскользнула из кровати и на цыпочках пошла по темному коридору, освещаемому лишь тонкими полосками лунного света из окон.

Она была сонной, ее движения были вялыми, а мысли путались. Лидия уже почти дошла до ванной, когда из-за угла ей навстречу вынырнула другая фигура. Тоже сонная, тоже двигающаяся в полумраке почти на ощупь. Они столкнулись.

Не сильно, скорее просто сонно налетели друг на друга.

— Ой, — тихо вырвалось у Лидии.

Фигура напротив вздрогнула и подняла голову. В лунном свете блеснули растрепанные короткие волосы. Лизавета.

Они застыли, находясь в шоке.

Лидия застыла, потому что меньше всего на свете хотела вот так, посреди ночи, в одной ночной рубашке сталкиваться с любовницей Громова в его же доме. Неловкость их положения обрушились на нее как мешок с песком на голову.

Лизавета же застыла от потрясения совсем иного рода. Ее сонные глаза расширились, непонимание на лице сменилось злобой. На ее лице, казалось, застыл один-единственный вопрос: «ЧТО ТУТ ДЕЛАЕТ МОРОЗОВА В НОЧНУШКЕ⁈»

Не говоря ни слова, Лизавета, словно ошпаренная, развернулась и почти бегом умчалась прочь, в сторону спальни Громова. Лидия не осталась стоять посреди коридора, а двинулась дальше по своим делам. Через десять минут, возвращаясь к себе, она услышала, как внизу хлопнула входная дверь.

Лизавета ушла.

Лидия медленно дошла до своей комнаты и посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.

На них было 4:10.

* * *

'Я все понимаю, Громов, но это уже перебор.

Поверить не могу, что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО это сделал.

Я знала, что ты бабник, что для тебя мимо идущая юбка всегда была интереснее, чем та, что рядом, но я была уверена, что со мной все будет иначе. Да и вел ты себя со мной иначе. Обещал же, что ничего такого не повторится. «Лиза, мне уже тридцать, зачем мне это». А оно вот как, да?

И я бы поняла, если бы ты мне сказал, что хочешь там жжмж, но ты же даже не сказал! Ты просто приволок их к себе в дом и… поселил?

Я не знаю, как вести себя дальше. Не пиши мне, пожалуйста, на этих выходных, я должна прийти в себя'.

Я перечитал сообщение дважды, и с каждым разом тумана в голове становилось только больше. Я ни хрена не понимал. Какое жжмж? О чем она вообще?

«О чем ты говоришь? Давай созвонимся и обсудим» — напечатал я ей, но, естественно, сообщение осталось непрочитанным.

Я встал с кровати. Никогда не любил в своей жизни подобные непонятки. Они обычно возникают в общении с противоположным полом. Что-то случилось ночью, пока я спал. Что-то, что заставило Лизу уехать и написать эту тираду. Я открыл окно, впуская в комнату прохладный утренний воздух, сделал несколько глубоких вдохов, а затем, пытаясь проветрить голову, сделал короткую зарядку.

Спустившись на первый этаж, я застал девушек на кухне. Они сидели за столом с недовольными лицами, но перед моим местом уже стояла тарелка с омлетом и чашка с дымящимся кофе.

— Ну и че за херня случилась, пока я спал? — поинтересовался я, садясь за стол. — Мы же договорились.

— Договорились, но кто ж знал, что твоя зазноба попрется в уборную посреди ночи, — ответила Лидия, не отрывая взгляда от своей чашки.

— И вообще, че ты ее сюда притащил… — буркнула Алиса.

— А что мне надо было делать? — я поднял на них взгляд. — Ехать к ней домой и оставить вас ночевать под ее подъездом в машине? Не очень радужно звучит, по-моему.

— Ну… просто проводил бы ее домой, чмокнул в щечку, и все… — Алиса говорила это, смущенно глядя в свою тарелку.

Я посмотрел сначала на нее, а затем на Лидию, которая лишь пожала плечами.

— Алиса, золотко, тебе что, десять лет? — спросил я, отрезая кусок омлета. — Взрослые люди проводят иногда досуг немного иначе.

— Да знаю я, как они его проводят! Что ты со мной как с ребенком общаешься, — вспыхнула она.

— Справедливости ради, — неожиданно встряла Лидия, — он общается с тобой так, как ты построила предложение. Будто стесняешься.

— Да ничего я не стесняюсь! Просто ему не надо было тащить эту шаболду сюда, а после клуба отправить домой!

Я щелкнул пальцами.

— Я все еще здесь. И эта «шаболда» — моя женщина, так что, пожалуйста, держи язык за зубами. Я не дал вас называть на приеме у Муравьевых грязными словами. Лиза этого тоже не заслужила. По крайней мере на данный момент времени.

Алиса надула губы и уткнулась в свою тарелку.

— Итак, — начал я, переводя тему. — Раз сегодня суббота, и я обещал, что мы два раза в неделю будем выезжать куда-то по вашим хотелкам, кто первый?

— Я, — сказала Лидия, отставляя свою чашку. Алиса продолжала усердно смотреть в тарелку. — Я видела, что сегодня в городском павильоне кошачья выставка.

— Кошачья… выставка? — переспросил я.

— Ты никогда не был на выставках животных? — она подняла брови с таким недоумением, словно я предложил ей использовать селедку в качестве закладки для книги.

— Нет. Что мне там делать? — поинтересовался я.

— Смотреть на красивых животных, — буркнула Алиса, не поднимая головы. — Я тоже хочу.

— И когда она?

Лидия посмотрела на часы.

— В час дня начинается.

— Ясно. Ну тогда в двенадцать начнем собираться.

Я быстро доел, после чего поднялся из-за стола и положил посуду в раковину. На часах было половина десятого. Времени еще достаточно, так что я собирался провести остаток утра за книгой, которая с позапрошлого раза так и лежала на тумбочке упрямо закрытой. Может, она соизволит со мной поговорить. Ну или хотя бы открыться.

Когда я вышел в холл, у меня в кармане завибрировал телефон. На экране светился знакомый черный крест. Корней. Я смахнул зеленую иконку.

— Суббота, Корней. Чего надо?

— Здорово, дуэлянт, — раздался в трубке бодрый голос инквизитора. — Как самочувствие после приема? Голова не болит?

— С чего бы ей болеть? — спросил я. — Уже больше суток прошло.

— Ну мало ли. Стресс, алкоголь, предстоящая смерть от руки пьяного идиота. Набор, знаешь ли, располагающий к мигрени. Ты уже нашел себе инструктора?

— Как раз собирался этим заняться, — ответил я.

— Вот и правильно, — одобрил Корней, и его голос стал серьезнее. — Потому что я тут навел справки по нашему Орлову. И картина, скажу я тебе, не самая радужная.

— Что там? — поинтересовался я, присаживаясь в кресло у камина.

— Он не просто аристократ с замашками гусара, Виктор. Дмитрий Орлов в свое время был одним из лучших имперских фехтовальщиков. Неоднократный чемпион столичных турниров, победитель кубка Императора. Он долго состоял на гвардейской службе, преподавал в кадетском корпусе. Это, конечно, было давно, сейчас-то он на пенсии, сидит на остатках родового имения и заливает за воротник. По словам моих источников, сноровка у него все еще дай бог каждому. Он даже пьяный двигается на рефлексах, отточенных годами. Помнишь, я сказал, что они уже определились с оружием?

— Помню, — сказал я, и по спине пробежал холодок.

— Орлов выбрал своим оружием, естественно, шпагу. Он прекрасно знает, что это его поле. И он тебя на нем просто уничтожит. Он не просто хочет тебя наказать. Он хочет тебя унизить, а потом убить.

— Спасибо, что поднял настроение с утра, — хмыкнул я. — Но сомневаюсь, что у него это так просто получится. Знаешь, когда-то давно была байка, что кое-какие сверхлюди могли отразить мечом выстрел из арбалета. Да сколько не проводили такие опыты современные ученые, все как один сказали — байка.

— Это еще не все, — продолжил Корней. — Так как я пробивал по нему информацию у знакомой девочки в архивах, то она по секрету мне рассказала, что на тебя тоже давали запрос. Недавно. Кто-то очень интересовался твоей биографией, службой, связями. Очень подробно запрашивад.

— Кто? — спросил я, приподнявшись с кресла.

— Она не знает. Запрос был высокого уровня, анонимный. Но сам факт… Кто-то копает под тебя, Виктор. Я думаю, что это Орлов. Процентов на семьдесят. И дуэль эта может быть не просто пьяной выходкой, а частью чего-то большего. Так что будь осторожен. И найди, черт возьми, хорошего тренера.

— Спасибо за информацию, Корней. Буду иметь в виду, — сказал я.

— Давай. Если что, звони.

Я положил трубку. Ситуация становилась все более интересной. Одно дело — драться с пьяным дураком, и совсем другое — с профессиональным фехтовальщиком, пусть и бывшим. А анонимный запрос… Кто это мог быть? Муравьев? Морозов-старший? Кто-то из тех, кому прежний Громов перешел дорогу? Список был слишком длинным. И… какого вообще хрена? Анонимный запрос в архив? Что за бред? Они тут информацию всем налево и направо раздают?

Хотя… шелест пачек купюр часто бывает самым весомым аргументом в вопросе добычи информации.

Не теряя времени, я нашел в контактах номер, который вчера дала мне Лидия. Феликс Рихтерович. Я нажал на вызов.

— Да? — ответил сухой педантичный мужской голос.

— Доброе утро. Меня зовут Виктор Громов. Я звоню вам по рекомендации Лидии Морозовой.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

— Лидия… — протянул голос. — Да, припоминаю такую ученицу. Упрямая была девица, но талантливая. Чем могу быть обязан, господин Громов?

Упрямая, но талантливая? Она что, фехтованием занималась, что ли? Я аж брови приподнял от удивления, но сконцентрировался на разговоре.

— Мне нужны частные уроки. Фехтование. Рапира или шпага.

— Хм, — снова пауза. — Вы хотите начать с нуля?

— Нет. Мне нужно освежить старые навыки. Очень быстро. У меня мало времени.

— Насколько мало?

— Месяц, — ответил я.

— Месяц? — в голосе Рихтеровича послышалось удивление, смешанное со скепсисом. — Молодой человек, за месяц люди не успевают даже правильно стойку выучить. Это несерьезно.

— Я готов платить вдвойне за интенсивность и ваше время, — сказал я. — Мне не нужно становиться мастером. Мне нужно вспомнить то, что я когда-то умел, и довести это до приемлемого уровня.

Снова молчание. Я слышал, как он дышит, обдумывая мое предложение.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я готов провести с вами одно пробное занятие сегодня, чтобы оценить ваш, так сказать, «уровень». Если я увижу, что вы безнадежны, мы на этом и закончим. Если в вас есть потенциал — обсудим условия. Вас устроит?

— Вполне, — согласился я. — Когда и где?

— В три часа дня. Мой зал на улице Пушкинской, дом семь, второй этаж. Не опаздывайте. Я этого не люблю.

— Буду вовремя, — пообещал я и положил трубку.

Что ж, один шаг сделан. Теперь оставалось надеяться, что мышечная память этого тела меня не подведет.

Но, пока у меня было еще немного времени, я твердо решил попробовать наладить отношение с книгой.

Я поднялся к себе в комнату. Гримуар лежал на тумбочке — темный, молчаливый и совершенно неприступный. Я подошел к нему и с минуту просто смотрел, не зная, чего ожидать. Что она вдруг снова заговорит? Или, может, взлетит и начнет кружить по комнате?

Взяв ее в руки, я снова попытался отщелкнуть застежку. Ничего не вышло. Металл словно сросся с кожей переплета. Я покрутил ее, повертел, даже пару раз подбросил в воздух, ловя тяжелый том. Никакой реакции.

Я вздохнул. Отчаяние начинало смешиваться с раздражением.

— Сим-салабим! — прошептал я, чувствуя себя полным идиотом. — Сезам, откройся!

Тишина.

— Паутина! — последнее было сказано уже громче и от полной безысходности. Смешная сцена из фильма про человека-паука возникла в голове сама собой, где герой стоял на краю крыши и точно также пытался разобраться с тем, как работает его способность.

— А вот это уже интереснее, — раздался голос.