Глава 8

В желудке появилось неприятное дискомфортное чувство, словно его стянули металлическим узлом. Мои брови опустились к переносице сами собой.

Я стоял посреди комнаты, сжимая в руке телефон.

— Кто ты? — спросил я.

Никакой паники. Но непонимание и недоумение закрались в мысли и сейчас настойчиво захватывали там все пространство.

— Неважно, — ответил голос.

В нем не было ни злости, ни угрозы. Ничего. Лишь мертвое спокойствие человека, который полностью, до последней мелочи, контролирует ситуацию. Уверенность и властность в каждом слове. Голос профессионала.

— Просто до нас дошел слушок, что, кажется, ты забыл свое место.

Медленный вдох через нос, еще более медленный выдох. Спокойствие, только спокойствие. Сейчас я должен вести себя максимально хладнокровно и не давать на себя давить. Любое проявление слабости будет только во вред.

— Что значит «неважно»? Где Лиза? — продолжал я гнуть свою линию.

— Ты, я смотрю, плохо слушаешь, Громов, — в голосе послышались первые нотки раздражения, холодного, как сталь. — Если ты задашь еще один вопрос не по делу, я пришлю тебе твою девку. По кусочкам. В подарочной упаковке. Ты меня понял? — уточнил говоривший по ту сторону.

Угроза была произнесена тем же ровным тоном. И я ему поверил — он это сделает.

Что ж, логично. В такой ситуации я бы поступил точно так же. Используешь то, что есть под рукой, и давишь на болевые точки противника. Элементарная тактика. Элеметарная, но при этом крайне действенная.

Я замолчал, но не от страха. Просто оценивал расклад.

Этот тип думает, что диктует мне правила. Пусть так и дальше думает. Пока что его правила меня устраивают — они ведут к тому результату, который мне нужен. А когда перестанут устраивать, мы пересмотрим условия игры.

Терпение. Главное сейчас — терпение.

Мозг лихорадочно заработал. Анализируй. Думай.

Может ли это быть разводом? Может. Они могли просто украсть ее телефон, подкараулив у подъезда. Могли подделать голос. В моем мире нейросети дошли до такого пугающего уровня, что могли сделать видеоролик, где Лизавета, например, трахается с другим, и это было бы правдоподобно до такой степени, что отличить с первого раза банально бы не удалось. Я еще не вникал в уровень местных технологий такого типа, но вопросы вертелись сами по себе.

Где доказательства? Какие у меня есть факты? Только один: Лизавета не заходила в сеть и не отвечала на звонки почти сутки.

Для современного человека, а уж тем более для такой девушки, как она, это было почти невозможно. Она не из тех, кто устраивает себе «цифровой детокс». Значит, вероятность того, что это не блеф, была пугающе высока.

— Вот и хорошо, что мы поняли друг друга, — удовлетворенно произнес голос, видимо приняв мое молчание за согласие. — Поэтому нам надо встретиться.

Я усмехнулся.

— Вы вообще понимаете, с кем связались? Кто я такой? — я попытался взять статусом. Если это какая-то шпана, то они вряд ли понимают, что я из себя представляю. И если сейчас все верно развернуть, то они испугаются, и все станет на свои места. Феодосия не самый крупный город. Откуда ж здесь взяться какой-то серьезной мафиозной группировке?

Так ведь?

Ведь так?

— Безусловно, коронер Громов. Мы все прекрасно понимаем кто вы, — в его голосе прозвучала издевка.

Я не понял, но, показалось, что голос изменился. Словно телефонную трубку взял другой человек. Его речь стала еще более уверенной, но при этом добавились нотки странного официоза. И вот это еще обращение на «вы».

— И что же вы хотите от меня? — поинтересовался я.

— А вот это мы обсудим при личной встрече, — коротко пояснил голос.

— А с чего вы так уверены что я на нее приду? — уточнил я.

Внезапно на заднем фоне послышалась какая-то возня. Глухой удар, сдавленный женский стон, звук скотча, который срывают с кожи. Мое сердце снова замерло.

И тут я услышал ее.

— Виктор! Виктор, помоги! А-а-а-а!

Это был надрывный, полный ужаса и боли голос Лизаветы. Ее крик оборвался на полуслове, сменившись булькающим хрипом, словно ей снова зажали рот.

Это не блеф. Это реальность. Холодная и отвратительная реальность. Крик Лизаветы пробрал, чего скрывать. Да кого бы он не пробрал на моем месте? Нет. Остановись. Продолжай думать спокойно и хладнокровно. Сейчас нужно выглядеть уверенным в кажом своем ответе. В каждом действии.

— Думаю, этого хватит для убедительности. Вам не кажется, господин Громов? — голос снова стал вкрадчивым и спокойным.

— Когда и где? — спросил я.

Мой голос оставался твердым.

— Старые заброшенные цеха на окраине города. Завтра вечером. В двадцать два ноль-ноль. Точные координаты мы передадим за час до встречи. Приходите один, господин Громов.

— Я буду, — сказал я, еще не имея ни малейшего представления, с чем мне предстоит иметь дело.

— И Виктор, — вкрадчиво произнес голос. — Не надо звонить в полицию. Мы узнаем об этом сразу же. И тогда о пропаже Лизаветы, конечно же, узнают, но никто и никогда ее уже не найдет. Давайте все решим мирно.

В трубке раздались короткие гудки.

Я опустил руку, продолжая глядеть на экран смартфона. Открыв историю звонков, я еще больше удивился. Номер был обозначен как «неопределенный». Значит тот, кто звонил, явно был не обычной шпаной. Вряд ли хулиганье возьмется за такую дорогостоящую услугу, как сокрытие номера телефона.

Я сел на край кровати. Нужно что-то делать. В ушах все еще стоял ее крик. Нужно было думать, действовать. Кто они? Кому старый Громов мог перейти дорогу настолько, чтобы они решились на такое?

Я сел в кресло и закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь туман чужой памяти. Я искал все, что было связано с криминалом. Мафиозные структуры, бандитские группировки, воры в законе, местные авторитеты. Но в ответ тишина. Память Громова была полна информации о коррумпированных чиновниках, продажных судьях и мелких мошенниках. Мир взяток и поддельных отчетов. Но о настоящей организованной преступности в ней не было ни слова.

Тогда я схватил ноутбук. Если память тела молчит, придется использовать свой собственный инструмент — мозг и доступ в сеть. Я открыл те самые анонимные форумы, которые изучал ночью, и принялся копать. Я вбивал в поиск «пропал человек», «исчез без вести», «криминал Феодосия».

Результаты были скудными и разрозненными. В основном старые ветки обсуждений, где люди спорили о судьбе того или иного пропавшего коммерсанта. Картина была везде примерно одинаковой. Одна половина участников форума отмахивалась:

«Да он просто уехал отсюда! Что тут ловить, в этой дыре? Наверняка в столицу на заработки подался, а жене сказать забыл».

«Может, с какой-нибудь девкой загулял и теперь скрывается. Обычное дело».

Но другая половина отвечала им с плохо скрываемым страхом и намеками:

«Какой уехал? У него тут двое детей и дело, которое он с нуля поднимал! Он бы так не поступил!»

«Просто так люди не исчезают. Значит, дорогу кому-то перешел очень серьезному».

«Опять, наверное, эти из „Щита“… Говорят, они сейчас всех несогласных „уезжают“ по-тихому».

«Щит Империи». Снова они. Та самая ЧВК, боец которой вчера лежал у меня на столе. Никаких имен, фактов. Лишь слухи, полунамеки и страх, просачивающийся сквозь строки анонимных комментариев.

Но ЧВК — не мафия. Какое им до меня дело? Зачем им похищать Лизу, чтобы надавить на меня? Это не их методы. Это явно местная ОПГ.

ЧВК… в голове вспыхнула лампочка, как в тех мультиках из прошлой жизни, когда у героя возникает невероятная идея.

Стоп. Если и думать про частную военную компанию, то не в контексте, что я сделал им, а в том, что я сделал для них!

Я ведь помог разобраться с убийством их бойца. Если бы не мое вскрытие, дело бы так и висело как странный суицид. Никто бы и не догадался искать ту пулю, и они бы никогда не узнали, кто на самом деле убил их собрата.

В моем прошлом мире, когда ко мне на стол изредка попадали тела наемников, я слышал разговоры оперативников. «Семья». «Братство». Они называли друг друга кровными братьями, и это не было пустым звуком. В такой структуре иначе никак — ты должен быть уверен, что человек рядом прикроет твою спину.

И если здесь все так же… мысль оформилась в четкий, рискованный план, если они ценят своих, то я косвенно оказал им очень маленькую, но услугу. А значит, я могу попробовать с ними связаться. Представить им факты. И, возможно, заручиться их помощью.

Тут же следом пришло холодное отрезвление. Я горько усмехнулся. План был красивым, но хрупким, как карточный домик. Не факт, что все выйдет. Абсолютно не факт, что они вообще станут меня слушать.

Кто я для них? Продажный коронер с запятнанной репутацией. Они могут решить, что я сам причастен к убийству их бойца, а теперь пытаюсь замести следы или втянуть их в какую-то свою игру.

Могут просто выслушать и послать.

Но если все же получится? Если они согласятся? Пусть они даже не станут за меня воевать — я бы и не просил об этом, это было бы верхом глупости. Но они однозначно смогут навести дополнительные справки. У такой организации, как «Щит Империи», должны быть глаза и уши повсюду. Своя разведка, своя агентура. Они могут узнать, кто стоит за этим похищением… а если… если я смогу предложить им свои услуги?

Во мне проскользнула мысль, которая однозначно принадлежала не мне, но выглядела она крайне соблазнительно… услуга за услугу… и тогда «Щит» может меня неиронично прикрыть.

В дверь тихо постучали.

— Виктор, ужин…

Я слегка вздрогнул от неожиданности и поднял голову от светящегося монитора. В приоткрытой двери стояла Алиса. На ее лице была мягкая, почти домашняя улыбка, которая резко контрастировала на фоне моего настроения. Но, увидев мое напряженное лицо, она тут же изменилась. Улыбка исчезла, сменившись тревогой.

— Что случилось? — спросила она, делая шаг в комнату.

Я медленно закрыл крышку ноутбука. Звук захлопывания прозвучал в тишине комнаты слишком громко. Поднялся из кресла.

— Пойдем за стол, — сказал я, уходя от ее вопроса, хотя сам понимал, что как бы я не старался скрыть, у меня все было написано на лице. Целая, мать ее, бегущая строка.

«Девочки, мы в говне!»

Мы спустились вниз. Девушки уже накрыли на стол. На тарелках дымилась жареная картошка с мясом, рядом стоял салат. Обычный домашний ужин, который сейчас казался чем-то из другой, невозможной жизни.

Я сел на свое место, взял вилку, но так и не притронулся к еде. Мысли роились в голове, не давая покоя. Голос в телефоне. Холодный, уверенный, не оставляющий сомнений в серьезности намерений. Крик Лизы. Этот короткий, полный ужаса вопль, который оборвался так же внезапно, как и начался. План, который родился у меня в голове — связаться с ЧВК — казался безумной авантюрой.

Кто они? Помогут ли они? А Корней? Позвонить ему? Нет. «Мы узнаем». Я верил им. Позвонить в полицию было равносильно тому, чтобы подписать Лизе смертный приговор. Я был в ловушке.

— Громов, на тебе лица нет, — тихо сказала Лидия, откладывая вилку.

— Я то же самое сказала! — тут же поддержала ее Алиса, ее голос был полон неподдельной тревоги. — А он меня проигнорировал!

Я медленно выдохнул, переводя взгляд с одной на другую. Они смотрели на меня — уже не с ненавистью, не с подозрением, а с беспокойством. В этот момент они были не врагами, не случайными спутницами, а единственными людьми в этом чужом мире, кто был посвящен в мою тайну.

И, наверное, единственными людьми, с которыми я могу все обсудить. Иронично, что отчасти так было потому, что им некуда было деваться.

Я откашлялся, чтобы прочистить горло, и отпил воды из стакана.

— Лизу похитили.

В повисшей тишине звук упавшей на тарелку вилки Лидии прозвучал, как выстрел.

— Как⁈ — прошептала Алиса, ее глаза округлились от ужаса.

— Кто⁈ — тут же резче спросила Лидия.

— Я не знаю, — ответил я, глядя в свою тарелку с едой.

— Ты разыгрываешь нас, Громов! — в голосе Лидии послышался упрек, словно она не верила в то что я сказал. Или не хотела верить. Я ее не осуждал. Старый Громов причинил ей слишком много боли, и такая реакция была закономерной.

— Да, точно, — подхватила Алиса. — Это какая-то твоя очередная дурацкая шутка!

Я медленно поднял на них глаза. Вся моя выдержка, все самообладание, которое я так старательно копил, дало трещину.

— Вы хотите сказать, что по моему лицу видно, что мне оху… весело?

— Фу, можно было бы и не ругаться, — скривилась Алиса, инстинктивно съежившись от грубого слова.

Лидия проигнорировала это. Она подалась вперед, впиваясь в меня взглядом.

— Так ты серьезно? — уточнила она, и в ее голосе уже не было недоверия, а наоборот — шок. — Ты сейчас совершенно максимально серьезно?

— Серьезнее уже некуда, — ответил я. — Лизавету похитили и собираются убить, если я не приеду. Завтра в двадцать два ноль-ноль.

Я посмотрел на них, давая этой информации дойти до них

— Они сказали мне приехать одному, но вы понимаете, что это невозможно. Придется выкручиваться.

— Этого не может быть! — воскликнула Алиса, вскакивая со стула. — Это просто невозможно! Мы живем в двадцать первом веке! Какие похищения!

— Самые обычные, — ровным холодным голосом ответила ей Лидия. — В первый раз, что ли? Помнишь, как три года назад Сергей Воронцов пропал? Финансовый директор судоходной компании. Я уверена, что не просто так.

— Да не пропал он, а уехал в столицу! — возразила Алиса. — Все газеты писали!

Вот они — два лагеря. Мысль пронзила мой мозг с удивительно ясной четкостью. Прямо как на тех форумах. Одни говорят «убили». Вторые — «уехал». Как на картинке.

— Надо звонить в полицию! — не унималась Алиса. — Немедленно!

— Этого делать нельзя, — сказал я. — Они предупредили, что узнают, и сразу ее убьют.

— Блефуют! — вставила Лидия.

— Может, и так, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Но я не хочу этого проверять. Если они не врут, то ее смерть ляжет на мои плечи.

Я увидел это. Увидел, как у Лидии дрогнули губы, как она набрала в грудь воздуха, чтобы выдать какую-нибудь очередную колкость. Что-то вроде «Как и смерть Артура». Я почти приготовился услышать это. Заслуженно услышать.

Вернее, как… заслуженно? Лично моей заслуги тут не было от слова совсем. Но все пинки приходилось принимать в дар вместе с этим телом.

Но она… сдержалась.

Она просто смотрела на меня, и в ее взгляде не было ненависти. Лишь тяжелая, мрачная усталость и… понимание. Она медленно выдохнула и ничего не сказала.

В этот момент я испытал странное чувство. С одной стороны — благодарность за это молчание, за эту маленькую, но такую важную сейчас крупицу милосердия. А с другой — мне вдруг стало ее до боли жалко. Жалко за все то, что с ней сотворил старый Громов, превратив ее, живую и яркую, в эту женщину, для которой сдержать ядовитое слово на языке — уже подвиг.

В этой наступившей, тяжелой тишине, полной невысказанных слов, раздался резкий, дребезжащий звук.

Бззззт. Бззззт-бззззт.

Телефон. Мой телефон, который я оставил лежать на столе экраном вверх.

Он завибрировал снова, и его экран осветил наши застывшие лица. Три пары глаз, как по команде, устремились на него. На экране горело push-уведомление от «Имперграмма». И имя отправителя, которое было видно даже отсюда.

«Лизавета».

Я смотрел на него. Алиса смотрела на него. Лидия смотрела на него. Вся кровь отхлынула от моего лица. Этого не могло быть. Внутри все похолодело.

Тишину нарушал только тихий гул холодильника на кухне. Я медленно, словно боясь спугнуть призрака, протянул руку и взял телефон. Стекло было холодным.

Мой большой палец завис над экраном.

Затем я смахнул блокировку и открыл чат.