Глава 24

Мозг, еще не отошедший от разговора с Лидией, механически перебирал варианты. Первым на ум пришел криминальный авторитет «Старший», чьих людей мы задержали на складе. Он проиграл на моей территории, и поэтому мог готовить ответный ход. Затем вспомнился лже-Вяземский, сбежавший из подземелья. У него тоже были причины желать моей смерти.

Я стоял, разглядывая эти пять слов, и чувствовал нарастающее раздражение. Но затем все встало на свои места.

Орлов.

Разумеется. Дуэль назначена через несколько дней. Он вернулся из командировки и теперь, вместо того чтобы готовиться к поединку, решил поиграть в психологические игры. Запугать, вывести из равновесия. Банально и предсказуемо.

Я усмехнулся. Его самоуверенность могла обернуться против него самого. В его глазах я оставался тем же опустившимся аристократом, прозябающим в ссылке — жалким Громовым из прошлого. Он не знал, насколько изменился его противник. И в этом незнании заключалось мое преимущество.

Я прошел в комнату, не удостоив сообщение ответом. К чему вступать в переписку, полную пустых угроз? Это означало бы играть по его правилам, а я не намерен был этого делать.

Страха не было. Накручивать себя перед поединком — прямой путь к поражению. Психология человека устроена так, что можно довести себя до паралича, когда тело отказывается слушаться, а разум тонет в катастрофических сценариях. И моей задачей было просто перебирать факты.

Я опустился в кресло и откинул голову, уставившись в темный потолок. Пора было проанализировать предстоящую дуэль так же методично, как я когда-то анализировал результаты вскрытий.

Дмитрий Орлов. Что известно о нем? Бывший чемпион, профессиональный фехтовальщик, преподаватель кадетского корпуса. Его стиль будет академическим, выверенным до мелочей. Он станет работать по всем канонам классического фехтования, потому что он сам — воплощение этих канонов. Каждое его движение отточено до автоматизма, каждый выпад и финт безупречны с точки зрения техники.

Вся эта информация — лишь сухая теория о которой я знаю из чужих уст. Но даже так можно тоже теоретически предположить, что в его технике будет уязвимость из-за профдеформации.

Орлов будет ожидать от меня того же. Классического поединка, где побеждает более искусный, быстрый и точный боец. Он рассчитывает, что я буду обороняться, парировать его атаки, искать слабые места в защите. Он настроен на красивое, элегантное фехтование, достойное дворян старой школы. И отсюда же, зная, что старый Громов не владел шпагой идеально, и ждал легкой победы.

Я не собирался оправдывать его ожидания.

Единственный прием, который я должен был довести до совершенства, обязан стать моим козырем. Вместо того, чтобы выступать по общим канонам, я стану действовать эффективно. Никакого изящества, а только упорство, простота и практичность. Буду сводить каждую его атаку к одному и тому же движению раз за разом.

Он попытается вырваться из этой ловушки, сменить темп боя, применить излюбленные приемы. А я буду возвращать его к этому изматывающему ритму, где ведет не он, а я. Это будет не столько поединок, сколько планомерное физическое и психологическое истощение противника. Человек, привыкший доминировать на дорожке, вдруг обнаружит, что не может навязать мне свою волю. Это выбьет его из колеи, заставит нервничать и злиться.

А я буду выжидать. Терпеливо ждать того момента, когда его отточенная техника даст трещину. Когда раздражение возьмет верх над разумом. Когда он совершит ту единственную ошибку, которая решит исход поединка. И тогда я нанесу удар.

Я сидел в темноте, прокручивая этот сценарий в голове снова и снова, продумывая каждую деталь. И я был спокоен. Абсолютно спокоен.

Пусть шлет свои угрозы, тешит самолюбие детскими играми. В субботу утром мы встретимся на дорожке. И тогда станет ясно, чьи нервы окажутся крепче, и кто выйдет победителем из этой схватки.

Вернувшись к себе в комнату, я плотно прикрыл дверь. В ушах все еще звучали слова Лидии: «Я прощаю тебя, Виктор Громов». Я прошел к столу, сел и посмотрел в темное окно. Сделано. Один узел развязан. Остался второй, но тут без помощи эльфийки не обойтись.

Я достал телефон и написал Шае: «Кажется, мой вопрос с прощением решен. С одним нюансом, но решен. Я готов встретиться, когда тебе будет удобно».

Ответ пришел через пять минут.

«Вот как? Хм. Интересно и довольно быстро».

«Этот вопрос стоял уже не первую неделю, — напечатал я в ответ. — Поэтому я прикладываю максимум усилий, чтобы с ним разобраться».

«Хорошо. Мне нужно несколько дней на подготовку. Когда встретимся?»

Я прикинул расписание. До дуэли оставалось совсем мало времени.

«Давай в воскресенье».

«Ок».

Надеюсь, что до воскресенья я доживу.

Больше она ничего не ответила. Я отложил телефон. Впереди была последняя неделя перед дуэлью, и каждый день должен был работать на меня.

Дни слились в один напряженный марафон подготовки. Среда прошла в рабочей рутине — бумаги, отчеты, пара стандартных вызовов. Бытовая поножовщина и несчастный случай на стройке. Ничего, что требовало бы особого внимания или сложной экспертизы.

Вечером была тренировка с Рихтеровичем. Он гонял меня по площадке с удвоенной интенсивностью, словно пытаясь выбить все лишние мысли и сомнения. К концу занятия я едва стоял на ногах от усталости, но именно в этот момент, когда силы были на исходе, мое тело сработало автоматически. Связывание клинков прошло идеально — его рапира вылетела из ослабевших пальцев и взлетела в воздух. Второй раз за неделю я обезоружил мастера.

Рихтерович стоял передо мной, тяжело дыша, и внимательно смотрел.

— Твое умение растет, — сказал он после паузы. — Но оно все еще не идеально. Ты слишком напряжен, думаешь о каждом движении. Перестань думать, Громов. Просто делай.

Мы вернулись домой за полночь. Алиса ждала меня для отработки магических техник. Еще полчаса мы практиковались, и я, действуя на чистых рефлексах, без лишних размышлений повторил то, что отрабатывал на тренировке. Сконцентрировал энергию, сжал и направил импульс. Ее психея отозвалась мгновенно — она почувствовала воздействие. При этом я почти не потратил сил.

Четверг начался с утренней тренировки. Едва рассвело, я уже стоял на заднем дворе, отрабатывая стойки, выпады, переходы между позициями. Затем ко мне присоединилась Лидия. Наши спарринги изменились — она больше не поддавалась, но и не атаковала в полную силу. Она стала партнером, который отражал мои ошибки и заставлял искать правильный угол атаки, выверять каждое движение.

На работу мы приехали к девяти. Первая половина дня прошла в обычном режиме. После обеда раздался звонок — срочный вызов на место происшествия. Загадочная смерть местного бизнесмена требовала немедленного осмотра.

Место происшествия оказалось дорогим пентхаусом с панорамными окнами и безвкусной обстановкой. Тело лежало на персидском ковре в центре гостиной. Мужчина средних лет с багровым, одутловатым лицом. Причину смерти не нужно было долго искать — она торчала у него из горла.

Я надел перчатки и склонился над телом. Рана на шее была рваной, с неровными краями — явно не хирургический инструмент. Ткани вокруг раны воспалены и отечны, а из центра раны торчал синий пластиковый кончик обычной шариковой ручки.

Еще мой взгляд привлек кухонный нож, залитый кровью, который валялся возле правой руки погибшего.

Картина выглядела абсурдно. Самоубийство? Убийство? Я тщательно осмотрел тело — никаких других повреждений, следов борьбы тоже не было. Закончив осмотр, я выпрямился и посмотрел на Лидию, которая методично заносила мои наблюдения в протокол.

— На первый взгляд полная бессмыслица, — сказал я, снимая перчатки.

В прозекторской под ярким светом операционных ламп бессмыслица обрела логику. После первого разреза стала очевидна причина — чудовищный отек гортани. Ткани были настолько раздуты, что почти полностью блокировали дыхательные пути.

— Анафилактический шок, — констатировала Воронцова, стоя рядом со мной.

— Именно. Острая аллергическая реакция на что-то из еды или питья. Дыхательные пути перекрыло отеком, началась паника. Он схватил первое, что попалось под руку — шариковую ручку — и попытался сделать себе экстренную трахеостомию. Сам, без помощи.

Я указал на неровные, хаотичные разрезы на шее.

— Но у него ничего не вышло. Не хватило ни медицинских знаний, ни времени и сил. Он задохнулся. Возьмите, пожалуйста, анализы крови и узнайте, что стало причиной. Спасибо.

Я попросил Воронцову составить заключение и передать его урядникам. На этом рабочий день закончился.

Вечером снова была тренировка с Лидией до полного изнеможения, до того момента, когда мышцы начинают работать сами, без участия сознания. Оставалось два дня до дуэли.

В пятницу, на финальном занятии, Рихтерович не стал проводить обычную тренировку. Он просто сказал: «В стойку». И мы начали настоящий бой.

Это не походило ни на один из предыдущих спаррингов. Он не давал мне передышки ни на секунду. Его клинок был везде одновременно, быстрый, точный, безжалостный. Я защищался, отступал, уходил в глухую оборону и ждал. Терпеливо выжидал подходящий момент.

И он наступил. Когда Рихтерович пошел в очередную атаку, я поймал ритм его движения. Тело среагировало автоматически. Связывание клинков.

Но он был готов к этому. Он знал мой прием, которому меня учила Лидия, и начал контрманевр, что я уже видел ранее. Но я тоже был готов. В тот момент, когда он начал свое движение, я сделал то, чего не делал прежде. Можно сказать, что тело сработало на чистых инстинктах.

Вместо этого я подался вперед, пропустив его клинок мимо себя, сократил дистанцию до минимума и нанес короткий, почти незаметный укол. Кончик моей рапиры уперся ему в грудь.

Мы замерли в этой позиции, стоя так близко, что я чувствовал его дыхание. Он смотрел на точку касания клинка, потом перевел взгляд на меня. В его глазах читалось искреннее изумление.

— Я проиграл, — выдохнул он и неожиданно рассмеялся. — Громов, ты превзошел мои ожидания. Если завтра ты покажешь такое же фехтование, этот самоуверенный пьяница Орлов получит неприятный сюрприз.

Вечером телефон коротко звякнул. Сообщение от Корнея содержало только координаты и время. Никаких приветствий или пояснений. Дуэль назначена на завтра в полдень. Место выбрали с претензией на драматизм — площадка в Генуэзской крепости. Древние стены, помнившие сотни сражений, должны были стать свидетелями еще одного поединка. Кто-то явно приложил усилия и связи, чтобы получить разрешение на частное мероприятие на территории исторического памятника.

Я еще раз мысленно прошелся по плану. Честный бой, один прием, доведенный до совершенства. Но в запасе оставался последний козырь, который именовался магией душ.

Достаточно легкого воздействия, крохотного импульса, чтобы сбить противника с ритма, заставить на мгновение потерять концентрацию. Дуэль шла до первой крови, ведь никто не собирался умирать, но и проигрывать тоже никто не хотел. Хотя неосторожный выпад вполне мог закончиться трагически и, я был в этом не просто уверен, а убежден, что Орлов попытается закончить дуэль именно этим. Моей смертью.

Но это не угадал. Один раз я уже помер в своем мире и, как бы мне не приносило неудобств мое положение с кучей старых долгов и грехов, что я расхлебываю за предшественником, а новая жизнь мне нравилась. И просто так прощаться я с ней не собираюсь.

Субботнее утро выдалось ясным и холодным. Я проснулся без будильника с ощущением спокойной собранности. Ни страха, ни волнения, только концентрация на предстоящем. Никаких тренировок сегодня. Тело должно быть отдохнувшим, а разум оставаться чистым и трезвым, лишенным «накрученностей».

Я вышел на задний двор. Прохладный воздух с запахом моря наполнил легкие. Сев на ступеньки, я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох, выдох. Медленно, размеренно. Постепенно отсекал лишние мысли, тревоги и сомнения, приводя сознание в состояние полного покоя. Полчаса такой медитации дали больше, чем любые стимуляторы. Не скажу, что я был готов на сто процентов, но такая практика принесла свои плоды в виде повышенной сосредоточенности.

После легкого завтрака мы собрались и выехали. Девушки молчали, их напряжение чувствовалось в воздухе, но никто не задавал вопросов. Мы ехали через утренний город. Субботние улицы были полны людей, занятых своими обычными делами, не подозревающих, что в нескольких километрах от них на древних камнях скоро решится чья-то судьба.

Генуэзская крепость встретила нас гулом голосов и блеском дорогих автомобилей. У подножия стен выстроились седаны и лимузины представительского класса. Аристократия собралась на зрелище. Мужчины в строгих костюмах и женщины в элегантных платьях с шляпками оживленно переговаривались, потягивая шампанское из высоких бокалов, которые разносили услужливые лакеи. Для них это был светский раут, развлечение выходного дня.

Мы припарковались в стороне от основной массы машин. Выйдя из автомобиля, я почувствовал на себе десятки любопытных взглядов. Пошел по гравийной дорожке к площадке и почти сразу столкнулся с Лизаветой.

Она стояла особняком от основной толпы в строгом, но элегантном платье. Увидев меня, быстро подошла.

— Виктор? — в ее голосе звучали недоумение и обида. — Почему ты мне ничего не сказал? Дуэль с Орловым? Я узнаю об этом от Докучаева! И почему я не знала, что ты был у Муравьевых? Что вообще происходит?

Я мягко взял ее за локоть, останавливая поток вопросов.

— Лиза, пожалуйста, не сейчас. Я все объясню, обещаю, но после поединка.

Она хотела возразить, но что-то в моем тоне заставило ее замолчать. Она посмотрела на меня, и в ее глазах блеснули слезы.

— Возможно, ты уже никуда не поедешь и ничего не расскажешь. Вдруг он тебя сегодня убьет?

Я встретил ее взгляд.

— Я не умру, гарантирую тебе это. Поэтому давай отложим разговор на потом. Ты пришла посмотреть или отчитать меня?

Она не ответила, только сжала губы и отступила на шаг.

— Пожалуйста, не устраивай сцен. Ты же умная и сильная девушка. За это я тебя всегда ценил. Или не за это. Я так и не смог разобраться в том, что конкретно Громов нашел в Лизавете.

Она нахмурилась.

— Не знаю, что там случилось, Виктор. Но я хочу сказать только одно.

— М?

— Надери ему зад.

Я мягко улыбнулся, кивнул ей и двинулся дальше.

Орлов уже был там, разминаясь в белоснежном фехтовальном костюме. Он двигался с легкостью профессионального спортсмена, который давненько вышел на пенсию, но поддерживал себя в норме, демонстрируя физическую форму и уверенность в своих силах.

Корней, выступавший моим секундантом, подошел и протянул такой же белый костюм.

— Пора переодеваться, — сказал он коротко.

Я ушел за установленную ширму и быстро сменил уличную одежду на фехтовальный костюм. Плотная ткань села идеально. Когда я вышел на площадку, гул разговоров на мгновение стих.

Я осмотрелся. Алиса и Лидия сидели на каменном парапете, наблюдая за происходящим. Лизавета стояла неподалеку от них, напряженная и бледная. И тут мой взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру — Шая сидела на обломке старой колонны в простом платье, ее остроконечные уши были заметны даже на расстоянии. Наши взгляды встретились, и она едва заметно улыбнулась.

А вот мое лицо, судя по ее реакции, непроизвольно вытянулось в удивлении, которое я не смог скрыть.

Она сказала одними губами: «удачи». Я сглотнул ком и кивнул.

Оклик секунданта Орлова вернул меня к происходящему. Нас вызвали в центр площадки. Секундант встал между нами и громким, официальным тоном начал зачитывать формальности.

— Господа! Сегодня на этой площадке встречаются в поединке чести господин Дмитрий Орлов и господин Виктор Громов. Причина дуэли — господин Орлов позволил себе оскорбительные высказывания в адрес Лидии Морозовой и Алисы Бенуа, находившихся в компании господина Громова, опозорив их честь. Господин Громов потребовал сатисфакции и вызвал обидчика на поединок.

Секундант сделал паузу, обводя взглядом притихшую толпу зрителей, затем продолжил:

— Правила поединка: дуэль ведется до первой крови. Побеждает тот, кто первым нанесет противнику ранение, достаточное для появления крови.

Мы встали в исходные позиции и скрестили клинки. Звон стали прозвучал в наступившей тишине особенно отчетливо.

— К бою!

Дорогие читатели, если вам понравилась история, то поставьте лайк и оставьте приятный комментарий к книге.

С уважением, ваши авторы.

Продолжение здесь: https://author.today/reader/508080/4789661