Глава 21

Арра полез первым. Я смотрела, как его широкие плечи протиснулись в квадратный зев колодца, как он упёрся ногами и начал спуск, те скобы, что шатались под его весом, он просто выдёргивал, небрежно бросая их вниз, где они звякали о камни пола и этот звук долетал до нас гулким эхом. Он спускался методично: ухватился, перенёс вес, проверил опору ногой, лишь после двигался дальше. Выждав, пока Арра преодолеет половину пути, я перекинула ноги через край. Запах ударил не сразу, а минуты через две - слабый, едва уловимый привкус затхлости на языке, потом он стал гуще, плотнее, трансформировавшись в плесневелую сырость с налётом тлена. Стены колодца блестели от конденсата. В неровном солнечном свете, проникавшем сюда, я также рассмотрела на них зеленовато-бурый, местами чёрный налёт. Арра спрыгнул с последней скобы. - Чисто, - сообщил он. Я ускорилась и через минуту мягко приземлилась рядом с ним. Вынула из заплечного мешка заранее подготовленную масляную лампадку и зажгла фитиль. Мы оказались в небольшой комнате с низким потолком и бетонными стенами, покрытыми сероватым налётом. Лампадка освещала от силы пару метров вокруг, но и этого хватило, чтобы разглядеть главное: вдоль дальней стены в два ряда стояли цилиндрические фильтры в металлических корпусах, похожие на артиллерийские снаряды, поставленные вертикально. Каждый был покрыт густым слоем пыли. Я подошла к ним и провела пальцем по ближайшему, под грязью тускло блеснул металл. Фильтры грубой очистки, первая ступень. Они задерживают песок, крупную пыль, насекомых. Дальше, в самом бункере, должны стоять более тонкие, угольные, может быть, HEPA-класса. На стене, справа от фильтров, висела схема. Пожелтевшая, местами расплывшаяся от влаги, но всё ещё читаемая. Я поднесла лампадку ближе, прищурилась. Линии воздуховодов, стрелки направления потоков, прямоугольники фильтрующих блоков - всё подписано аккуратным типографским шрифтом. «AIR FILTRATION SYSTEM. LEVEL 1. INTAKE SHAFT A-3». - Что там? - Арра встал за моим плечом. - Этот язык мне незнаком. - Система фильтрации воздуха, первый уровень, - перевела я. - На английском. - В сорок первом надписи на русском, - заметил он. - Значит, разные страны строили, - я ещё раз пробежала взглядом по схеме, запоминая расположение уровней. - Или международный проект с разделением зон ответственности. Сейчас, впрочем, никакой разницы… Под ногами, в полу, обнаружился круглый люк с поворотным механизмом в виде тяжёлого стального колеса, утопленного в пазы, как на подводных лодках. Ржавчина намертво «сцементировала» металл, рыжие наросты скрыли резьбу. Арра присел, обхватил колесо обеими руками и начал проворачивать. Механизм протестовал, скрежетал, взвизгивал, сопротивляясь с упрямством, копившимся десятилетиями. Ржавая пыль посыпалась из пазов, колесо сдвинулось на четверть оборота, потом на половину, и, наконец, провернулось полностью. Замки щёлкнули, глухо и весомо. Арра потянул люк на себя. Тяжёлая стальная крышка с натужным стоном поднялась, обнажив вертикальную шахту с винтовой металлической лестницей, уходящей в кромешную черноту. Оттуда дохнуло спёртым воздухом, с едва уловимым сладковатым душком разложения. Я перехватила лампадку за ремешок и ступила на верхнюю ступеньку. - Осторожнее, - бросила через плечо, - может быть скользко. Уровень минус один встретил нас коридором, обшитым металлическими панелями. Вдоль стен, под потолком, тянулись связки труб и жгуты кабелей в пластиковых коробах, кое-где провисших и оборванных. Бетонный пол, покрытый слоем пыли, и никаких следов, кроме наших. Что я ожидала здесь найти? Стаю ордхов? Выживших воров? Мутировавших зверей? Ещё каких-то монстров? Я даже допускала, что тут они все вместе на разных уровнях, но нет… Тут царила жуткая тишина. И ещё веяло какой-то безысходностью. По обе стороны коридора шли тяжёлые, металлические двери с табличками: «GENERATOR ROOM», «WATER TREATMENT», «ELECTRICAL ROOM». - Любопытно, - пробормотала я и толкнула первую дверь. Генераторная оказалась просторным помещением с высоким, метра четыре, потолком. Три массивных агрегата стояли в ряд на бетонных постаментах, каждый размером с небольшой автомобиль. Я обошла ближайший, проведя ладонью по кожуху. Что именно за модель, я понятия не имела, но рядом с каждым генератором стояли цилиндрические ёмкости с надписью «DIESEL FUEL», и этого было достаточно - дизельные генераторы, промышленного класса, рассчитанные на долгую автономную работу. Я постучала по ближайшей ёмкости костяшками пальцев. Пустой гулкий звон. - Топливо давным-давно кончилось. Если там что-то и осталось, то, вероятно, испортилось, дизель за столько лет поди превратился в лаковую плёнку. Арра молча наблюдал за мной, привалившись к косяку у входа. Я обогнула генераторы, пробираясь к дальней стене, и замерла. В углу, на отдельной стойке, висела панель с крупной, отчётливо видимой маркировкой: «EMERGENCY POWER. SOLAR BACKUP». От панели вверх, сквозь бетонный потолок, уходили толстые, в руку, кабели в гофрированной оплётке. - Солнечные батареи, - выдохнула я, чувствуя, как сердце ускорило бег от радости. - Где-то на поверхности стоят панели. Если они уцелели… если аккумуляторы не сдохли окончательно… Осмотрела всё ещё раз и повнимательнее. Несколько рубильников, ряд тумблеров, измерительные приборы со стрелками, застывшими на нулевых отметках. Рядом, на стене, приклеена ламинированная инструкция, текст мелкий, но разборчивый. Я пробежала глазами: последовательность включения, порядок проверки напряжения, схема переключения между основным и аварийным питанием. Руки чесались попробовать, но рассудок удержал. - Сначала осмотримся, потом разберёмся с электричеством, - пробормотала себе под нос, делая шаг назад. - Нужно понять, что здесь вообще уцелело, и нет ли чего-нибудь, что может рвануть. Арра, пожав плечами, вышел в коридор. Между уровнями шла прямая маршевая лестница с бетонными ступенями и металлическими перилами, покрытыми шершавой облупившейся краской. Рядом с ней зияла шахта грузового лифта: за распахнутыми створками дверей виднелись вертикальные направляющие и свисающие обрывки тросов. На втором подземном пыль лежала ещё гуще. Коридор здесь был шире, по обе стороны его тянулись двери, некоторые были распахнуты настежь, другие заперты. Первое помещение оказалось вместительным складом. Длинные стеллажи в четыре яруса уходили к дальней стене, на полках громоздились ящики, коробки, контейнеры. Я приподняла лампадку повыше и поморщилась: многое, увы, было уничтожено. Картонные коробки прогрызены, их содержимое превратилось в невнятное месиво из обрывков упаковки, высохших экскрементов и неопознаваемого мусора. На полках повсюду виднелись дорожки когтистых следов. - Грызуны, - констатировал Арра. - Здоровенные, судя по отпечаткам. И их тут давно не было, вон тонкий слой пыли припорошил следы, и помёт старый, окаменелый. Однако кое-что крысы испортить не смогли. Среди разорённых коробок на нижних полках обнаружились герметичные контейнеры из толстого серого пластика с защёлками и резиновыми прокладками. Зубы грызунов оставили на корпусах глубокие борозды, но и только. Арра подцепил защёлки ближайшего контейнера, откинул крышку, и мы оба почти одновременно заглянули внутрь. Десятки жестяных банок, уложенных рядами, без единого пятнышка ржавчины. Вакуумная упаковка сделала своё дело. Я взяла одну банку, повертела, этикетка прекрасно сохранилась, названия все читались, как и состав на обороте. - Ну здра-авствуй, - довольно улыбнулась я. - Я не знаю, что это за консерванты, - задумчиво заметила я, прочитав состав. - И сроки смотри какие, нереальные просто. Есть ли бункеры, которые производят консервы? - Не знаю, не слышал о таких, - покачал головой мужчина. - Навряд ли, раз подземники выращивают культуры на поверхности и едят мясо животных, добытых в местных лесах, - сама себе ответила я. - Наверное, - согласился со мной Арра. - Откроем остальные? - Ага, любопытно, что в них, - улыбнулась я. Мы нашли медикаменты: таблетки, пузырьки с жидкостями, перевязочные материалы в стерильных пакетах, шприцы в индивидуальной упаковке. Всё подписано на английском, но маркировка достаточно универсальная: красный крест на белом фоне, значки с каплями и пилюлями. Я перебирала упаковки, быстро сортируя: антибиотики, обезболивающие, антисептики. Срок годности давно истёк, разумеется, но таблетки в герметичных блистерах и запаянные ампулы могли сохранить часть эффективности. - У нас есть шанс спасти Мигру, - обрадовалась я. - Ты сильно печёшься о стариках, - покачал головой Арра. - Не стоит так цепляться за тех, кто всё равно скоро уйдёт к праотцам. Напротив, стоило бы порадоваться, что на один лишний рот станет меньше. - Как ты можешь так рассуждать? - вскинулась я. - Они ведь тоже люди! - Это принципы выживания. Наш мир жесток, всех не спасёшь, - отрезал Арра и прошёл во второй ряд. Я с осуждением посмотрела ему вслед, для меня такая политика была чужда, мне такой подход претил. - Я менять свои взгляды не стану, если в моих силах кого-то спасти, даже если это дряхлый старик, я это сделаю. Арра бросил на меня тяжёлый взгляд, но промолчал. Нашли и инструменты: гаечные ключи, отвёртки, плоскогубцы, мотки проволоки, изоляционная лента, они просто лежали в ящиках под неплотно подогнанной крышкой. - Прекрасно, идём дальше, - отряхнув руки, выпрямилась я. Уровень минус три оказался жилым, и мы поняли это сразу, ещё на лестнице, по изменившейся отделке стен: вместо голого бетона - штукатурка, кое-где потрескавшаяся, кое-где осыпавшаяся, но когда-то светлая, приятная глазу. Коридор тянулся прямо, по обе стороны одинакового цвета пронумерованные двери. Первая была приоткрыта, Арра налёг плечом, створка протяжно скрипнула и подалась. В небольшом помещении у стены стояла кровать, рядом с ней тумбочка, стул, полка с книгами. На кровати лежало тело, высохшее, коричневато-жёлтое, с пергаментной, натянутой на кости кожей. За столько лет труп превратился в мумию. В следующей комнате нашли уже двоих, мать и ребёнка. Мумифицированная женщина обнимала дитя, прижимая к груди. Дальше по коридору, привалившись спиной к стене, сидел ещё один умерший, свесив голову набок, рядом с ним лежало перевёрнутое ведро… Медицинский отсек располагался в дальнем крыле жилого уровня, за отдельной перегородкой с предупреждающими знаками на дверях: красными ромбами, перечёркнутыми силуэтами, надписями «RESTRICTED AREA» и «BIOHAZARD». Я толкнула дверь. Первое помещение некогда было операционной, хирургический стол с потускневшей нержавеющей поверхностью, бестеневая лампа на штативе, застеклённые шкафчики с инструментами, мутные от пыли, но целые. В очередном помещении на койке лежало тело, но оно отличалось от увиденных ранее. Запястье правой руки бедолаги было пристёгнуто наручником к металлической дужке кровати. Это была женщина, грудь прикрывала облезлая полоска меха, на шее висело ожерелье из просверлённых звериных клыков. - Посмотри на черты её лица. Выраженные надбровные дуги, покатый лоб, массивная нижняя челюсть. Это не бункеровец. Они привели её с поверхности. Записи я нашла тут же. Картонная папка, распухшая от вложенных листов, лежала на столе. Бумага пожелтела, но текст по-прежнему был разборчив. - «День первый. Субъект доставлен с поверхности. Женщина, предположительный возраст около двадцати лет, фертильная. Общее состояние удовлетворительное, наблюдается лёгкий простудный кашель». Перевернула лист. - «День четвёртый. У субъекта резкое повышение температуры, обширная сыпь на груди и конечностях. Взяты образцы крови и мокроты для анализа». Ещё лист. - «День седьмой. Трое из медицинского персонала заболели. Симптомы: лихорадка, затруднённое дыхание, некроз мягких тканей в области верхних дыхательных путей. Введены карантинные протоколы для медблока». - «День двенадцатый. На карантине весь бункер. Вентиляция перекрыта для предотвращения аэрозольного распространения, но, увы, поздно. По предварительным подсчётам, инфицировано не менее восьмидесяти процентов населения. Смертность среди заболевших стопроцентная. Лекарства не помогают». - «День восемнадцатый. Пишу это на случай, если кто-нибудь найдёт наши записи. Мы допустили ошибку, не проверили пленницу достаточно тщательно. Те, кто прочтёт это, не повторяйте нашего промаха. Любого, кого вы приведёте с поверхности, сначала поместите в карантин…» Запись обрывалась. Ручка прочертила по бумаге кривую линию, уходящую к краю листа, и на этом всё. Я закрыла папку и аккуратно положила обратно на стол. - Теперь ясно, что тут произошло, - мрачно заметил Арра, - и почему другие бункеры обходят это место стороной. Боятся, что могут заразиться. - Прошли десятилетия, - я покачала головой. - Вирусы не выживают так долго без носителей. Полагаю, мы в безопасности. К тому же у нас, скорее всего, уже есть иммунитет. Спутник помолчал, рассматривая тело на кушетке. - Мы с тобой точно в безопасности, одарённые не болеют и не переносят заразу. Для меня это была новость, потому я удивлённо покосилась на собеседника. - Вероятно, после подобного случая в других бункерах ввели обязательный карантин для тех, кого приводят сверху, - продолжил рассуждать мужчина. - Держат отдельно, берут кровь на анализы, ждут, не проявится ли какая-нибудь пакость, и лишь после всех тестов пускают к остальным. Кстати, гибридов в бункеры тоже не пускают. - Ясно, - кивнула я, разворачиваясь к выходу. - Ладно, идём, нам ещё нужно найти командный центр.