Глава 20

Вышли на рассвете, когда небо на востоке едва начало светлеть. Воздух всё норовил пробраться под шкуры, злобно покусывал щёки, а под ногами похрустывал подмёрзший за ночь снег. Дети жались к взрослым, старики зябко кутались в шубы, но никто не жаловался - за последнее время племя привыкло к переходам. Неяра скользила впереди, время от времени исчезая меж деревьев и появляясь вновь. Лес обступал нас плотной стеной: ели, сосны, голые скелеты лиственных, ждущих далёкой весны. Дороги как таковой не было, и мы пробирались звериными тропами, перелезали через поваленные стволы, обходили непролазный бурелом. К полудню первого дня остановились передохнуть у незамёрзшего ручья. Дети напились студёной воды, старики вытянули гудящие ноги. Арра о чём-то негромко переговаривался с Итти, указывая на восток, и шаманка согласно кивала. - Далеко ещё? - спросила я, подойдя к ним. - Два дня пути, может, чуть меньше, - отозвался мужчина. Полчаса спустя, снова выдвинулись. Ночевали в неглубоком гроте, обнаруженном Неярой. Кошка терпеливо ждала нас у входа, всем своим видом излучая превосходство: мол, что бы вы без меня делали, человечки? Грот оказался сухим и достаточно просторным, чтобы вместить всю нашу компанию. Развели костёр, поели, улеглись вповалку, согревая друг друга телами. Неяра устроилась у входа. Второй день путешествия выдался… труднее. Лес начал редеть, деревья мельчали и расступались, уступая место каменистым пустошам. Впереди виднелась горная гряда, не «родная»; эта была другой, ниже и мрачнее, с острыми пиками, едва касающимися низко висящих серых облаков. Беда пришла под вечер, когда мы пробирались через редкий осинник. Неяра низко, утробно, предупреждающе зарычала. Шерсть на её загривке вздыбилась, уши прижались к голове. - Стойте, - скомандовал Арра, вскинув руку. Племя замерло. Дети бросились к старикам, которые тревожно заозирались. Вскоре в закатных сумерках мы увидели тени. Одна, вторая, третья… Я насчитала семь, прежде чем сбилась. Серая шерсть, длинные морды и горящие голодом жёлтые глаза. Волки. Только они были куда крупнее, массивнее тех, которых я запомнила из прежней своей жизни. Мутанты, порождение нового мира, где всё живое либо приспособилось, либо сгинуло. Эти приспособились и весьма хорошо. Стая окружала нас неспешно, деловито, они знали, что нам некуда деться. Матёрый зверь с рваным ухом и шрамом через всю морду держался чуть впереди, оценивая, выбирая. Вожак. - Возьмите детей в кольцо! И уходите к тем валунам! - Арра уже стоял рядом со мной, сжимая копьё. - Чёрт, ружья в тюке, на волокуше, достать не успею, - зло процедила я, даже не думая дёргаться к поклаже. - Но один револьвер с собой, - и, потянувшись к поясу, нащупала рукоять. Всего шесть патронов, а волков не меньше дюжины. - Стреляй в вожака. Без него стая должна растеряться, если повезёт, вовсе отступить. Итти уже сгоняла племя к груде валунов, подталкивая, шипя на отстающих. Старики ковыляли, дети семенили рядом, испуганно оглядываясь. Как же медленно они спешили! Тут вожак не выдержал и бросился на меня. Я вскинула револьвер, прицелилась. Матёрый нёсся, распахнув пасть, и время замедлилось: жёлтые глаза, рваное ухо, клыки в слюне… Бабах! Прогремел выстрел. Отдача толкнула руку. Пуля вошла вожаку точно промеж глаз, и зверь рухнул уже бездыханный, проехавшись по снегу, замер в метре от меня. Стая взвыла, но отступить и не подумала! Неяра метнулась наперерез ближайшему волку, сшибла его с ног, покатилась вместе с ним клубком клыков и когтей. Я выпустила оставшиеся пули, убив ещё пятерых. После чего, бросив ставшим бесполезным револьвер, выхватила нож и с ним кинулась наперерез врагам, которые устремились к детям и старикам. Арра дрался, как демон, используя своё короткое копьё и топор. Древко копья в его руках превратилось в смазанный полукруг: удар, хруст, визг, ещё удар, когда волки подходили слишком близко, бил топором. Я как раз воткнула лезвие между лопаток ближайшего зверя, когда услышала крик, прорезавший воздух. Обернулась, сердце оборвалось: трое волков таки добрались до моего племени. Один вцепился в ногу старой Мигры, повалил её, рванул. Второй и третий бросились на Жакку, опрокинули старика и разодрали ему горло. Я побежала к ним, но Неяра опередила меня. Кошка врезалась в волка, терзавшего Мигру, отшвырнула его прочь, затем вцепилась ему в загривок, всё крепче смыкая челюсти, пока волк не затих. Я метнулась к Жакку, всадила нож в бок ближайшему серому, провернула. Он взвизгнул, разжал челюсти. Второй обернулся ко мне, оскалился, но прыгнуть не успел, я рванула к нему первой, вогнав нож прямо в раззявленную пасть. Но, увы, я опоздала, старик умер страшной смертью, из разорванной шеи толчками выплёскивалась кровь, его глаза смотрели в небо, уже ничего не видя. Оставшиеся волки попятились. Без вожака, потеряв большую часть своих, они утратили запал. Скулили, переглядывались, не решаясь ни броситься в атаку, ни позорно бежать. Арра шагнул к ним, залитый кровью чужой и своей, поднял копьё и зарычал. Не по-человечески, по-звериному, утробно и страшно. Стая дрогнула и начала отступление. Не прошло и минуты, как серые тени растворились меж деревьев. Я выдохнула и только тогда почувствовала, как колотится сердце, как дрожат руки. Мигра стонала, Итти уже сидела подле неё, зажимая рукой её растерзанную ногу. Арра подошёл, встал рядом со мной. - Мигра не выживет, - сказал тихо. - Рана скверная. - Я знаю, - кивнула я. Кроме Жакку, погиб ещё Рав, сухонький старик, ковылявший позади всех. Я не видела, когда волки добрались до него, но факт оставался фактом - Рава тоже больше нет с нами. - Надо уходить, - Арра огляделся. - Кровь привлечёт других хищников, и они могут оказаться куда страшнее волков. Здесь оставаться нельзя. Он был прав, мы все это понимали. Погибших оттащили к расщелине меж камней, завалили тяжёлыми валунами, чтобы звери не добрались. Не погребение, но хотя бы что-то. Раненую, всхлипывающую от боли Мигру, положили на волокуши, усадили к ней самых маленьких детей и поспешили прочь. Ночевали в узкой пещере, в этот раз без костра. Народ жался друг к другу, чтобы согреться. Дети жалобно попискивали во сне, старики молчали. Неяра лежала у входа, вылизывая рану на боку, один из волков всё-таки достал её, располосовав шкуру. Я не спала. Сидела, привалившись к холодному камню, и смотрела в темноту, сжимая заряженный револьвер. Арра устроился напротив меня. - Не кори себя, - сказал негромко. - Я не… - Коришь, я же вижу. Помолчали. - Их нельзя было спасти, - продолжил он. - Волки напали со всех сторон. Нас двое, их дюжина, мы сделали что могли. - Могли больше. Не стоило зажимать ружья, не надо было экономить. - И что потом? Потратили бы патроны, опустошили Жнецов, а завтра напоролись бы на ордхов, или на воров. И чем бы ты их встретила? Мы всё сделали правильно. Я молчала. Он был прав, но перед глазами всё ещё стоял Жакку, придавленный серыми телами, в ушах эхом звучал его предсмертный крик… - Иногда, - тихо добавил Арра, - выбирать приходится не между хорошим и плохим. А между плохим и ещё худшим. Утро выдалось хмурым, но мы не могли оставаться на месте. Мигру, впавшую в горячку, уложили на волокуши и потащили дальше. Итти печально качала головой, все мы, даже дети, понимали, что старушка не выживет. Арра вёл нас уверенно, ориентируясь по одному ему ведомым приметам. К вечеру вышли к узкому ущелью, стиснутому двумя скальными громадами. Ущелье уходило вглубь горного массива, дорога терялась в тенях и лёгком, непонятно откуда взявшемся тумане. - Кажется, здесь, - Арра остановился, оглядываясь, и первым шагнул в ущелье. Четверть часа спустя вышли на площадку, заросшую жёстким бурым мхом и чахлым кустарником. Ржавые обломки каких-то конструкций торчали из земли тут и там, то были остатки ограждения, некий контрольный пункт. А в теле самой скалы все мы различили массивные, вросшие в камень, железные ворота. Ржавчина «украсила» металл, покрыв его рыжими и бурыми потёками, но створки по-прежнему были несокрушимыми. Ни таран, ни сила одарённого Искрой человека не справились бы с такой преградой. На левой створке в углу кто-то нарисовал медвежью морду. Алая краска выцвела и облупилась, но понять, что за зверь изображён, всё равно было можно. А ещё здесь было тихо. Ни ветерка, ни птичьего крика, казалось, само время застыло в этом месте, замерло вместе с последними обитателями бункера, что канули в небытие много-много лет назад. - Медведь, - протянула я, разглядывая рисунок. - У Минихов волчьи маски. Те, что украли моё племя, носили совиные. Это что-то значит? - Знаки бункеров. - Зачем они им? - Когда подземники впервые вышли наружу, за свежей кровью, они столкнулись с теми, кто выжил на поверхности, с одичавшими, суеверными, пугающимися всего непонятного дикарями. Если показать такому человеческое лицо, он будет драться, потому что увидит равного. Врага, которого можно победить. Но если явиться в маске зверя, возникнуть из ниоткуда, их воспримут за… - Духов, - догадалась я. - Именно. Против духа не поднимешь копьё. Духу не станешь сопротивляться. Перед ним упадёшь на колени и будешь молить о пощаде. Но некоторые всё равно сопротивлялись, - продолжил свой рассказ Арра. - Хватались за копья, гибли, убивали воров. Тогда появился усыпляющий газ. - Ясно, - эхом отозвалась я. Я снова поглядела на оскаленного медведя. Когда-то он наверняка внушал страх, теперь же смотрелся жалко - облезлый, выцветший, забытый. Страж мёртвого дома. Обернувшись к племени, замершему поодаль, объявила: - Вы останьтесь здесь. Не отходите далеко от ворот. Мы с Аррой поищем другой вход. Шаманка кивнула, тут же принявшись распоряжаться: рассаживать стариков, успокаивать детей. Я присела рядом с Неярой, почесала её за ухом. - Присмотри за ними. Кошка фыркнула, явно недовольная, что её снова оставляют, но послушно улеглась неподалёку от людей. Мы двинулись вдоль скалы. - Ищем вентиляционные шахты, - я оглядывала каменную стену, высматривая любую неровность, любой намёк на рукотворную конструкцию. - Они забирают свежий воздух снаружи и подают его вниз, в бункер. Выходы делают на возвышенности и обязательно под углом, так вода не затечёт внутрь. Вход обычно прикрыт козырьком или спрятан под естественно выглядящим навесом, плюс решётка, чтобы звери не забрались. - То есть ищем что-то вроде груды камней на склоне? - уточнил Арра. - Именно. Что-то, что выглядит натурально, но слишком уж удачно расположено. Не в низине, не на открытом месте. Выше уровня земли, под прикрытием, и сам вход будет направлен не вверх, а вбок. Смотри под ноги, может наткнёшься на дренажную канавку или следы старого стока. Обогнули выступ скалы, прошли мимо осыпи и чахлых кустов, цепляющихся корнями за расщелины. - Здесь. Арра остановился у вертикального провала в камне. Я заглянула внутрь: круглая труба убегала вниз, теряясь в темноте. - Выходная шахта, - покачала головой я. - Через неё воздух выбрасывается наружу. Ищем дальше. Продолжили обход. Входную шахту я чуть не пропустила: бетонный короб, мастерски замаскированный под груду обычных, серых, ничем не примечательных камней. Только при ближайшем рассмотрении становилось видно, что камни приклеены к бетонной крышке, а под ними прячется ржавая решётка. - Вот она, - выдохнула я. Арра присел рядом, провёл пальцами по металлу и без лишних слов ухватился за прутья, мышцы на его руках вздулись буграми, жилы проступили на шее. Железо протестующе заскрежетало. Ржавые крепления с хрустом и визгом вылетели из своих гнёзд, сварочные швы разошлись, петли сорвались. Решётка отлетела в сторону, громко стукнувшись о твёрдую землю. Спутник выпрямился, довольно отряхнул руки: - Готово. Квадратный колодец, метр на метр, уходил вниз. Металлические скобы, вбитые в стену, служили ступенями. Некоторые выглядели крепкими, другие изъела ржавчина до ненадёжной тонкости. Метров пятнадцать в глубину, оттуда тянуло неприятной затхлостью. - Ну что, - пробормотала я под нос, - пошли знакомиться с медведями?