Глава 4

Москва

В девять я уже завтракала — в нормальной одежде, не в пижаме. Я даже платье надела, длинное, легкое, светлое с голубыми цветами. Мое любимое — и все ради того, чтобы Джамиль не смотрел на меня косо. Но он вообще на меня не смотрел, его куда больше интересовал завтрак.

— Каша? — с отвращением спросил он у Татьяны. — Геркулесовая? А что, яичницы с сосисками нельзя было пожарить?

— Простите, Джамиль Назарович, — беззаботно ответила Татьяна. — Вы не предупредили о том, что приедете. Сосиски кончились, яйца тоже. Но Дима сегодня все купит.

— А каша, значит, не кончилась? — Джамиль угрюмо покосился на меня, явно подозревая, что это я уничтожила его продуктовые запасы.

— Нет, каши много, — сдала меня Таня. — Девочки предпочитают правильно питаться. Завтракают овсянкой на воде и без сахара.

Я едва не подавилась. Не замечала за собой подобного аскетизма. Кашу нам Таня варила на козьем молоке, щедро добавляя туда масла и ягоды. Без сахара — это единственное, что было правдой.

— Овсянка очень полезна, — сказала я в ответ на недовольный взгляд Джамиля. — Честно.

Он сморщил нос и показательно добавил в кашу две ложки сахара.

— А сахар вредно, — не удержалась я. — Сахар — белая смерть.

— Кокаин — это белая смерть, — любезно поправил меня Джамиль. — А сахар полезен для мозга. Таня, как вы это едите? Фу. Сделай мне бутерброд. С маслом и сыром. Есть хлеб, я надеюсь?

— Только зерновой, — пролепетала Таня.

— Замечательно. Меня в собственном доме кормят всякой дрянью. Давай зерновой. Только сначала его поджарь. И кофе мне свари. Со сливками и сахаром.

Каша была вкусной. Или я просто к ней привыкла. Не понимаю, чего ему не понравилось.

— Вы зря обидели Татьяну, Джамиль Назарович. Каша хорошая и полезная.

— Поговори еще. Я не так уж много и прошу. Всего лишь яичницу по утрам. Я что, не прав?

Конечно, он был прав. В конце концов, это его дом. И его работники. Которым он даже платит, и платит неплохо. Но я не удержалась. Нет во мне почтения к мужчинам, которое полагается иметь молодой девушке. Это все потому, что меня Сафие растила, а она мужиков не слишком любит и уважает.

— Можно было сказать как-то помягче, — заметила я. — Теперь Татьяна будет волноваться и сожжет нам обед.

— Спасибо, что предупредила, но ты забыла, что Татьяна обед не готовит. Она едет с нами в Москву. Давай, садись спереди.

— Это неприлично.

— В России вполне прилично, не дури. Это моя машина, как хочу, так и сажаю пассажиров.

Я пожала плечами и села вперед. Мне не сложно. К тому же на заднем сиденье меня иногда укачивало.

А потом появилась Татьяна, и я поняла, почему Джамиль велел мне сесть спереди. У женщины были две огромные сумки, явно с продуктами и закатками.

— Надеюсь, у тебя там нет яиц и сосисок, Таня, — с некоторой угрозой в голосе сказал Джамиль, заводя автомобиль.

— Нет, что вы, Джамиль Назарович! Там огурцы прошлогодние, сметана, творог, мяса немного… Да можете посмотреть, если не верите!

— Верю, верю. Дочери?

— Да, и внукам. Я в поселке купила, молоко козье, творог домашний…

— Могла бы и яиц купить.

— Простите, Джамиль Назарович, больше не повторится.

— Хорошо, прощаю, — Джамиль широко и весело улыбнулся, и сразу стало понятно, что он всерьез и не злился, так, шутил. — Тебя как обычно? И вечером забрать?

— Да, если вам не трудно.

Ему, видимо, было нетрудно, поэтому мы сначала заехали в Мытищи, где высадили Татьяну и ее сумки. А потом поехали в центр. Вдвоем. Сначала в МФЦ, подавать документы, затем в банк, потом — гулять.

Я была совершенно очарована этим мужчиной. Он обращался со мной, как с принцессой, подавал руку, поддерживал, интересовался, не устала ли я, не голодна ли. Прокатил на канатной дороге, накормил в хорошем кафе, терпеливо ждал в торговом центре, пока я выбирала себе новые джинсы, платье и кроссовки. Буквально силой затолкал в отдел нижнего белья, вручив свою карту. Со мной не пошел, позволив без смущения выбрать несколько дорогих, очень красивых комплектов. И новую шелковую пижамку. И чулки. Ума не приложу, зачем мне чулки, это помутнение какое-то. Кому я собралась их демонстрировать?

— Ариадна, у тебя есть вечернее платье? — задал неожиданный вопрос Джамиль, когда я выползла из отдела белья с двумя огромными пакетами, мечтая только о том, чтобы сесть в машину и подремать.

— Зачем? — удивилась я.

— У меня скоро день рождения. Тридцать пять. Я буду праздновать в доме. Гости приедут, друзья, партнеры. Не могу же я вас с Сафие не позвать? Нужно платье.

— Давайте мы с Сафие сами купим? — предложила я.

— Ну да, выберете что-нибудь дешевое. Пойдем, купим тебе самое красивое.

— Дорого, Джамиль Назарович.

— Ну что ты заладила: Джамиль Назарович, Джамиль Назарович! Так меня только подчиненные называют! — неожиданно рассердился он. — Называй по имени! Я вроде не совсем еще старый, мне даже тридцати пяти нет пока.

— Хорошо… Джамиль, — покладисто согласилась я. Он ведь не знает, что мысленно я его со вчерашнего вечера только так и называю.

— Вот и умница. А теперь за платьем.

Я ужасно устала. Даже с Сафие покупать одежду было проще. Она просто тыкала в первую же понравившуюся вещь, я ее меряла. Если подходила (а глаз у Сафие был верный, поэтому походила почти всегда) и нас устраивала цена, то мы покупали. Все. Быстро и эффективно. Теперь же мне пришлось надеть не меньше десяти платьев, прежде, чем и Джамиль, и продавщицы, уставшие не меньше меня, не воскликнули хором:

— Это — самое лучшее.

Я взглянула в зеркало и с ними согласилась. Тонкое шелковое платье цвета бронзы шло мне невероятно. Все было идеально — и длина, и крой, и оттенок. В меру открытое — на тонких бретельках, не вульгарное — грудь была не чрезмерно обнажена, даже почти и не видна. Мне это платье очень понравилось. На всякий случай я не стала смотреть на ценник, разумно опасаясь, что могу заполучить сердечный приступ от цифр на нем. Платил Джамиль, его деньги, его право тратить их на что угодно, даже на платья.

На этом наша небольшая экскурсия по Москве была окончена. Мы заехали в какую-то едальню, взяв там там для Сафие пакет с вредным фастфудом, а для меня большой молочный коктейль, потом подобрали Татьяну, а дальше я не помню, потому что задремала.

Но в целом Москва пришлась мне по душе, наверное, потому, что я была там с этим удивительным мужчиной.

Он все же был совсем не такой, какими я привыкла представлять соотечественников. Очень спокойный, с теплым добрым юмором, одинаково уважительно относившийся и к продавщицам, и ко мне, и к Сафие. Заботливый, внимательный. А еще он крайне аккуратно вел автомобиль, не превышая скорость, никого не подрезая, соблюдая все правила и пропуская пешеходов. Тоже — непривычно для меня. На родине все водят по-другому, постоянно сигналя и создавая аварийные ситуации. Может быть, дело все в том, что мы в России, в Москве, а может, он просто человек такой. Хороший человек.