Эпилог

Я открыла глаза и несколько секунд не понимала, где нахожусь. Потолок с лепниной, светлое утреннее солнце, льющееся сквозь кружевные шторы, и запах… боже, этот запах! Свежий кофе, круассаны и ещё что-то неуловимо марсельское — море, соль и лёгкий бриз, врывающийся в открытое окно.

Я потянулась, чувствуя, как напряглись мышцы после вчерашней долгой прогулки по набережной, и повернула голову.

Александр стоял у окна, уже одетый в светлый льняной костюм, идеально сидящий по фигуре, с нежной улыбкой на красивом, мужественном лице. Он держал в руках чашку кофе и смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня внутри всё теплело и таяло, как мартовский снег.

— Вы, Арина Федоровна, — сказал он с той самой лёгкой усмешкой, которую я полюбила больше жизни, — не забыли, что через пять часов наш корабль с погружённым туда «Мерседесом» отправляется из порта Марселя до Мельбурна? Города, что находится в Австралии, на другом конце света?

Я улыбнулась, потянулась ещё раз и села в постели, подтянув колени к груди и обняв их руками.

— Конечно, не забыла, дорогой, — ответила я. — Как можно забыть такое приключение? Австралия! Гонки! Новые дороги, новые соперники!

Александр покачал головой, но глаза его смеялись. Он подошёл к кровати, поставил чашку на тумбочку и сел рядом, взял мою руку и поцеловал пальцы.

— Пришло письмо из Парижа, от брата, — сказал он небрежно, но я заметила, как дрогнули его ресницы. — Он пишет, что ты стала тётей, Софья родила девочку.

Я ахнула и прижала ладони к щекам.

— Софья?! Девочку? Боже мой! Как здорово!

Александр улыбнулся и продолжил:

— А я, между прочим, тоже стал дядей. Елизавета родила мальчика, наследника барона Устинова.

— Сашенька! — Я бросилась ему на шею, обнимая так, что он охнул. — Поздравляю! Это же чудесно! Мальчик! Наследник!

Он обнял меня в ответ, прижал к себе, уткнувшись носом в мои растрёпанные волосы.

— Может, и нам уже пора собраться стать родителями? — спросил он тихо, и в голосе его послышалась такая нежность, что у меня защипало в глазах.

Я отстранилась, посмотрела на него — на этого невероятного мужчину, моего мужа, моего барона, моего самого главного соперника на дороге и самого любимого человека в этой жизни — и улыбнулась.

— Обязательно, Сашенька! — сказала я решительно. — Вот только выиграем австралийские гонки — и сразу же остепенимся.

Он приподнял бровь с тем самым выражением, которое я знала лучше всего.

— Ой, ли? — недоверчиво вопросил он. — Помнится, кто-то вчера вечером заикался по поводу Америки. Мол, какие там дороги, и не мешало бы попробовать.

Я прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

— Ну что ж, — сказала я, разводя руками, — когда-нибудь ведь должно нам это наскучить?

— Ты в этом уверена? — спросил он, и в глазах его заплясали чертики.

Я посмотрела на него, на наши переплетённые пальцы, на чашку кофе на тумбочке, на солнечный свет в окне — и почувствовала, как счастье распирает грудь до самых краёв.

— Абсолютно уверена, — ответила я. — Но давай сначала позавтракаем. А то круассаны остынут, а это было бы преступлением.

Александр рассмеялся — тем самым смехом, от которого у меня подкашивались колени ещё при первой нашей встрече, — и потянул меня за руку.

— Идём, гонщица моя. Австралия подождёт. А круассаны — нет.

Я вскочила с кровати, накинула халат и побежала за ним к столу, чувствуя, как марсельское утро встречает меня ароматом кофе, моря и новой главы нашей бесконечной гонки.