Глава 9

Оказавшись этой ночью в относительной безопасности каморки при гараже некоего доброго барина, я, наконец, смогла предаться своим раздумьям.

Кирюха спал на соседней койке и мирно сопел. Ко мне сон не шёл по понятным причинам: слишком много невероятного и невозможного произошло со мной, Светланой Гавриловой, с того момента, как я покинула злополучную съемочную площадку.

Вероятно, авария с мотоциклом закончилась для меня смертельным исходом, а моя душа, по какому-то странному стечению обстоятельств, оказалась в теле совсем юной девушки Арины, которая, по всей видимости, побежала топиться в омут, не выдержав измывательств мачехи и толстой сестрицы.

Что ж, предстояло разобраться, что делать дальше со всем этим, но сейчас я четко понимала, что у меня есть работа, а вернее срочный заказ, который может принести хорошие деньги, чтобы мы с Кирюхой смогли более менее устроиться в городе.

Я не заметила, как наступило утро. Гараж встретил меня запахом масла, металла и бензина — и я вдохнула этот воздух полной грудью, будто вернулась домой.

Мерседес 1908 года стоял передо мной, как огромный спящий зверь. Темно-синий, с блестящими никелированными деталями, с длинным капотом и большими фарами. Он был прекрасен, но неподвижен.

Я скинула зипун, закатала рукава рубахи и полезла под капот.

Первым делом я заменила проводку. Провода здесь были старые, с перетертой изоляцией, кое-где оголенные — чудо, что машина вообще не загорелась. Я нашла в ящиках хороший медный провод, зачистила, заизолировала, проложила заново. Руки помнили эту работу — отец учил меня делать все аккуратно, на совесть.

Потом я взялась за карбюратор. Разобрала, прочистила каждое отверстие, продула жиклеры. Собрала обратно, проверила подачу топлива. В баке оказалась грязь и вода — пришлось сливать, промывать, заливать свежее топливо из канистры, которую я нашла в углу гаража.

К обеду машина уже подавала признаки жизни. Мотор чихал, кашлял, но не заводился. Я сидела на корточках перед радиатором, вытирала пот со лба и думала.

— Ну что, Мишка? — спросил Кирюха, который все это время крутился рядом, подавал инструменты и смотрел на меня с благоговением. — Скоро поедет?

— Не совсем, — сказала я, вставая и потягиваясь. Спина болела с непривычки, шея затекла, ладони саднили от масла. — Мелкое я починила. Теперь осталась главная проблема. Там внутри, в блоке, есть одна деталь… распределительный вал. Он изношен. Без него мотор будет работать с перебоями, а потом и вовсе встанет.

— И чего? Надо новый?

— Надо. Но такого здесь не купишь. Придется делать.

Кирюха округлил глаза.

— Делать? Самому? Мишка, ты чего? Ты ж не кузнец!

— А вот и не угадал, — усмехнулась я. — В нашем краю меня отец и слесарному делу учил, и токарному. Здесь, в гараже, есть станок. Я видела. Старый, но рабочий. Если найти подходящий металл, я смогу выточить нужную деталь.

Кирюха почесал затылок.

— Ну ты даешь, Мишка… А я, может, в город схожу пока? А то сидеть без дела — с ума сойду.

— Иди, — махнула я рукой. — Только осторожно. Не болтай лишнего. И возвращайся к вечеру.

— Добре! — крикнул он уже на бегу и выскочил из гаража.

Я осталась одна. Подошла к станку — допотопному токарному агрегату с ременным приводом и чугунной станиной. Провела рукой по холодному металлу. Да, здесь можно было работать. Если найти хорошую заготовку.

Я уже начала разбирать двигатель дальше, когда услышала шаги. Кирюха вернулся быстрее, чем я ожидала — запыхавшийся, красный, с горящими глазами.

— Мишка! — выпалил он с порога. — Я Глашку встретил!

Я выпрямилась и уставилась на него.

— Глашу? Мою Глашу?

— Ну да! Она в городе, на рынке была. Я ее увидел, подошел, она меня признала. Ну и мы поболтали…

— И что она сказала? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Кирюха перевел дух, вытер рот рукавом и выпалил:

— Она говорит, мачеха твоя — злая баба, каких поискать! Как ты сбежала, она так осерчала, что всю прислугу перетрясла. Глашку, правда, не тронули, побоялись. Но объявили, что ты больна и уехала лечиться к родственникам в дальнюю губернию. И искать тебя не велели. Но это все вранье, конечно.

— А на самом деле?

— А на самом деле, — Кирюха понизил голос и подошел ближе, — они тебя ищут. Тайно. Мачеха наняла каких-то людей, чтобы тебя по городам и весям выслеживали. Боится, что ты вернешься и правду расскажешь про наследство.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Наследство? А вот это уже кое-что!

Значит, мачеха не успокоилась и будет искать меня, пока не найдет.

— А еще, — Кирюха вдруг хитро прищурился и заулыбался, — еще Глаша сказала, что ты, Мишка, им всем нос утерла!

— В смысле?

— Ну, помнишь, ты им волосы облила дегтем? И мачеха твоя, и сестрица твоя сводная — они же все в локонах ходили, длинных, пышных. А как ты сбежала, им пришлось свои космы обкромсать. А тут бал намечается у Устиновых. А мачехе с сестрицей ужас как хочется туда попасть, — Кирюха хихикнул, — а вышло, что они обе лысые! И пришлось им обеим парики заказывать, потому что с короткими волосами на бал в высшем свете не пойдешь! Представляешь? Они теперь по всему городу парики ищут, а хорошие парикмахеры заняты, все готовятся к балу! И мачеха бегает, как ошпаренная кошка!

Я слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Сначала недоверие, потом удивление, а потом — дикий, безудержный смех. Я расхохоталась в голос, откинув голову назад, и смех мой разнесся по гаражу, отражаясь от стен.

— Парики! — выдохнула я сквозь смех. — Господи, они заказывают парики! Я обрила голову, чтобы спрятаться, а они были вынуждены сделать то же самое, но очень боясь выпасть из светской жизни!

Кирюха тоже засмеялся, пританцовывая на месте.

— Вот так, Мишка! Теперь вся губерния будет знать, что у графини и ее дочки — парики на головах!

Я вытерла слезы, выступившие от смеха, и покачала головой. Какая ирония судьбы. Я спряталась за короткими волосами, а мои родственнички теперь вынуждены прятать свою лысину под чужими локонами.

— Ладно, — сказала я, глубоко вздохнув. — Это хорошая новость. Но нам нельзя расслабляться. Мачеха ищет меня. А мы здесь — под носом у местной знати. Если кто-то узнает…

— Да не узнает никто, — уверенно сказал Кирюха. — Ты ж парень теперь, Михаил. Никто не догадается.

Я посмотрела на свое отражение в никелированной фаре автомобиля. На меня смотрел худой, чумазый парень с короткими вихрами и острым взглядом. Даже я сама с трудом признавала в себе девицу.

— Ладно, — сказала я, поворачиваясь к мотору. — У нас есть работа, Кирюха. За неделю я должна починить эту машину. И мы получим деньги. Много денег. А потом… потом решим, что делать дальше.

Я взяла в руки ключ и полезла под капот.

Мерседес ждал. А в некой усадьбе Устиновых готовился бал, на который мачеха с сестрой придут в париках.

Жизнь, черт возьми, начинала налаживаться.