Глава 8

Я стояла и смотрела на этого щёголя: на его руки — тонкие, но уверенные, на красивое благородное лицо с ямочкой на подбородке и мое сердце ухнуло куда-то вниз. Боже, ну зачем я во все это влезла? Зачем я вообще подошла к этой машине? Я должна молча прятаться и быть незаметной. А вместо этого я выпендрилась перед шофером, как последняя дурында.

— Значит, книжки, — сказал он. Голос у него был низкий, спокойный, и от этого спокойствия мне стало не по себе. — Забавно. В нашей губернии, знаешь ли, книжек про устройство автомобилей днем с огнем не сыщешь.

— Ну так я не из вашей губернии, — буркнула я, стараясь, чтобы голос звучал грубее.

— А откуда же?

— Из дальних краёв. Там и книги есть, и люди поумнее будут.

Он хмыкнул — не обиженно, а скорее одобрительно. Он спрятал трубку в карман, отлепился от стены и подошел ближе.

— Слушай, парень. У меня есть к тебе предложение.

— Какое?

— У меня в усадьбе стоит еще одна машина. Новее этой. Местные умельцы с ней уже месяц бьются — никак. Из столицы механика жду, но он задерживается. Если ты сможешь на нее взглянуть, то я хорошо заплачу.

— А если не смогу?

— Тогда я хотя бы буду знать, что и здесь умельцев нет. Рискнешь?

— Только с братом, — сказала я, кивнув на Кирюху, который стоял в стороне и таращился на машину с разинутым ртом.

— Договорились. Забирайтесь.

Он открыл дверцу автомобиля — плавно, с легким поклоном, как перед дамой. И я вдруг поймала себя на мысли, что смотрит он не просто на меня, а сквозь меня, будто пытается разгадать загадку.

Я забралась на сиденье. Настоящая кожа, пахнущая дорого и чуть-чуть пылью. Кирюха плюхнулся рядом, вцепился в сиденье и замер с открытым ртом. Шофер сел за руль, барин — напротив нас, достал новую папиросу и закурил, глядя в окно.

Мы поехали.

Город мелькал за окнами: каменные особняки, лавки, прохожие в картузах и шляпках, бабы с корзинами, гимназисты в форме. Все это было похоже на театральную декорацию. Я ехала в настоящей машине, в начале двадцатого века, в одежде мальчишки, с двенадцатилетним беспризорником под боком — и чувствовала, как внутри поднимается странная, почти запретная радость.

Кареты — это прошлое. Машины — это будущее. И я оказалась здесь, чтобы подтолкнуть его.

Усадьба появилась внезапно. Мы выехали из города, проехали березовую рощу, и вдруг за поворотом открылся вид: парк, пруд, белокаменный дом с колоннами, широкая подъездная аллея. Все это выглядело величественно, красиво и… очень дорого.

Я смотрела на усадьбу и подумала: «Боже, в какой же сказке я оказалась?»

Но настоящая сказка ждала меня впереди.

Гараж.

Он стоял отдельно от дома, чуть в стороне, за чугунными воротами. Барин открыл их сам — ключом, который достал из кармана. И когда створки распахнулись, я забыла, как дышать.

Внутри было светло. Огромные окна, электрические лампы под потолком — электрические! — и каменный пол. А посередине, как экспонат в музее, стоял автомобиль.

Он был другого цвета — темно-синий, с блестящими никелированными деталями, с длинным капотом и большими фарами. Рядом с ним валялись ключи, тряпки, пустые масляные банки, какие-то железки. Запах бензина и масла смешивался с запахом старого дерева и пыли. И это был самый прекрасный запах в мире.

— Вот, — сказал барин, останавливаясь рядом со мной. — Мерседес. 1908 год. Заводская новинка. Механики из города говорят, что у него душа умерла. А я говорю — его просто никто не пробовал лечить как следует.

Я медленно обошла машину. Провела рукой по капоту. Заглянула под шасси. Черт, я не была профессиональным механиком, но я выросла в гараже отца, который собирал старые автомобили. Я знала их. Я чувствовала их.

— Ну? — спросил барин.

— Карбюратор забит, — сказала я, наклоняясь над мотором. — И проводка местами перетерлась. Я вижу еще пару проблем, но есть одна… она глубже. Ее надо искать.

Барин подошел ближе. Я чувствовала его взгляд на своем затылке, на своей обритой голове, на худых плечах. Он смотрел на меня не так, как на мальчишку. Он смотрел с любопытством. С уважением.

— Сколько тебе нужно времени? — спросил он.

— Неделя, — сказала я, выпрямляясь. — Если я не починю ее за неделю, значит, я не тот, за кого себя выдаю. И ты, барин, ничего не теряешь.

— А если починишь?

— Тогда договоримся о награде. Условия обговорим потом.

Он улыбнулся. Чуть заметно, но в этой улыбке я увидела что-то, от чего у меня похолодело внутри. Не опасность. Нет. Скорее триумф охотника, который нашел дичь.

— Твоя взяла, — сказал он, протягивая руку. — По рукам?

Я пожала его руку. Ладонь у него была сухая, твердая, и я вдруг остро ощутила, какие у меня маленькие и тонкие пальцы по сравнению с его лапищей.

— Комната для тебя и брата при гараже, — сказал он, кивая в сторону двери в торце. — Там есть кровати, печка, стол. Еду будет приносить кухарка. Инструменты — вот они, бери любые. И если тебе что-то понадобится — говори моему управляющему или вот ему, — кивнул он на шофера. — Андрей, проводи парней.

— Слушаюсь, барин, — козырнул шофер.

Барин уже пошел к выходу, но на пороге остановился и обернулся.

— Кстати, меня зовут Дмитрий Ильич, — сказал он. — Для посторонних — барин. Но раз уж мы теперь коллеги… можешь звать меня просто по имени.

— Михаил, — соврала я, глядя ему прямо в глаза.

— Приятно познакомиться, Михаил. Работай.

Он вышел, и дверь за ним закрылась.

Я выдохнула. Вытерла пот со лба. Кирюха все это время стоял молча у стены, а теперь подбежал ко мне и зашептал:

— Мишка! Ты чего! Ты ж… ты ж девка! А он — барин! Он узнает — и что тогда? Нас по этапу отправят!

— Не узнает, — сказала я твердо. — Если ты не проболтаешься. Идем, брат, смотреть на наши хоромы.

Мы пошли в комнату. Она была крошечной — печка, стол, две койки, застеленные серыми одеялами. Но здесь было чисто, сухо и, что самое главное, — никого из посторонних.

Я села на койку и уставилась в потолок.

Неделя. У меня есть неделя, чтобы починить этот автомобиль. И есть неделя, чтобы не попасться.

А барин Дмитрий Ильич… от его взгляда у меня до сих пор бежали мурашки по спине.

Кажется, я влезла в историю, из которой будет непросто выпутаться.