Глава 38

Он вдруг резко и неожиданно качнулся ко мне, поймал за руку, дернул на себя и опомнилась я уже у него на коленях, крепко стиснутая, прижатая спиной к его груди, чувствуя, как горячее мужское дыхание согревает кожу на шее. Эльре уткнулся лбом мне в плечо и глухо проговорил:

– Я тебя никогда не отпущу, михеле, ты должна это знать. Ты моя. То, что твой… муж жив и тоже в этом мире не имеет значения. Ты останешься со мной.

– Может, стоит спросить для начала, что я об этом думаю? – с раздражением в голосе ответила я, и сделала попытку вывернуться из его объятий.

– Я спросил бы! – горьковато усмехнулся эльф и сжал меня крепче, не позволяя вырваться. – Если бы не знал ответ. Я же не слепой. И потому – нет, михеле. Я тебя ему не отдам. В конце концов, теперь ты МОЯ жена.

– А вот с этого места подробнее, пожалуйста! – Лешкины уроки даром не пропали, да и рассердилась я прилично. Так что локтем поддых эльф получил не шутя, охнул, выпустил меня и тихо рассмеялся:

– Злая птичка… вернись, тогда расскажу.

– Мне и отсюда все прекрасно слышно, – фыркнула я на него, снова устраиваясь на другом конце дивана. – И нет! Сиди где сидишь!

– Я всегда знал, что жена это домашний тиран, – Эльре продолжал шутить, но получалось у него как-то невесело. – Михеле, ты умирала. Я провел ритуал единения душ. Даже если мы оба умрем и родимся снова, нас все равно рано или поздно притянет друг к другу. Смирись, теперь ты моя навсегда.

– Это мы еще посмотрим, – машинально ответила я, глубоко задумавшись и стараясь вспомнить подробности своего сна, где эльф и Лешка были вдвоем и вдвоем вытаскивали… меня… значит это был не сон! И…

– Так ведь Лешка нас обоих вытащил! – я потрясенно распахнула глаза, глядя прямо на эльфа. И только поэтому успела заметить, как его перекосило – он почти мгновенно спрятал эту эмоцию за другими.

– Это ничего не значит, михеле. Ритуал проводил я, и…

– А я чувствую, что ты врешь! – сама не ожидала от себя такой проницательности, потому и возглас прозвучал не обвиняюще, а скорее растеряно. – Ну врешь ведь! Зачем?!

Эльре резко отвернулся и неразборчиво, но очень эмоционально выругался. Опустил голову, занавесился своей гривой… и только через минуту встряхнулся и глянул на меня и подлобья. Усмехнулся:

– До сих пор не понимаю, как я умудрился так… вляпаться. Я! Всю жизнь считал, что сопли с сахаром – это сказки для умственно недоразвитых человечек. Что ты со мной сделала, михеле?

– Я?! – нет, это не эльф, это… – Я сделала?! Я этот ваш хренов ритуал проводила… два раза?! – хорошо, что у меня под рукой была только подушка, иначе я бы этого идиота убила. И сына разбудила бы грохотом. А так только наволочка по шву лопнула, пока ушастый придурок меня не поймал, не отобрал подушку и не повалил на кушетку, разом пресекая все мои злобные брыкания. Он меня так стиснул, что я и шевельнуться не могла, и поцеловал. В шею. И еще раз… и… Прижался лицом к моему плечу и глухо простонал:

– Лучше не провоцируй меня, михеле, иначе я за себя не отвечаю. Аррасрашш! Этого не могло случиться со мной! Просто! Не! Могло!

Я тут же замерла, затихла, как мышка, пойманная в когтистые лапы кота. И не потому, что испугалась его. Я испугалась себя.

Для меня во всех мирах и всегда существовал только один мужчина. Я хотела только его, я мечтала только о нем, горела только в его руках, боялась и молилась только за него одного… и сейчас на на секунду, ни на один оттенок мои чувства к нему не изменились. Как же так получилось, что теперь их стало двое?!

Это было неправильно. Я этого не хотела и не собиралась сдаваться. И даже в самой глубине души не собиралась признаваться себе, что вот этот чертов идиот, эта ушастая самоуверенная скотина, виновник всех наших несчастий неожиданно открылся для меня вторым миром, горьким, сумасшедшим, эгоистичным и бестолковым… притягательным, как наркотик. Он был так не похож на Лешку… настолько не похож, что меня затянуло в этот водоворот раньше, чем я успела отреагировать.

И что теперь?! А ничего. Наркотики – зло, я это знаю твердо. Поддаться ему – это предательство по отношению к мужу. Как бы не манила эта яркая до боли неизвестность по имени Эльре – нет. Нет. Но почему же тогда так больно-то?!

– Я подожду, михеле, – неожиданно хмыкнул мне в шею эльф и отпустил меня. Отстранился, снова пересел в другой конец дивана. – Я умею ждать… а времени у нас теперь много.

Я торопливо отползла к самой спинке дивана и цапнула в объятия другую подушку. Не, пусть ждет, конечно. Ждун… так зато больше шансов, что Лешка, когда до нас доберется, его не убьет. Все же почему-то мне отчаянно не хотелось, чтобы это ушастое недоразумение погибло.

– Ладно, с меня на сегодня хватит. И так слишком много всего… – я поуютнее свернулась вокруг подушки. – Завтра договорим. Только имей в виду! Меня можешь ждать сколько угодно, а своего сына я близко не подпущу ни к каким твоим артефактам! Один раз вы ребенка уже угробили, и…

– Кхм… – поперхнулся воздухом эльф. – Михеле… – он как-то подозрительно быстро встал и отошел подальше. – Пока тебя не было, мне пришлось… Твой сын уже прошел через ритуал и принял перстни силы. Он теперь полноправный наследник рода Даралир, и…

Когда в стену над его головой ударил огненный шар, этот ушлый нелюдь уже был готов и рыбкой нырнул за кровать, на которой спал Никитос. Самое удивительное, что ребенок даже не проснулся, хотя хлопок был громкий, и в комнате завоняло палеными тряпками – на стене осталось опаленное пятно величиной с волейбольный мяч.

– А ну вылезай, с-сволочь! – зашипела я, и попыталась обойти кровать, но по дороге отвлеклась на сына, не в силах удержаться и не проверить лишний раз, что с ним все в порядке. Ну и что, что два часа назад он был здоров! Мало ли!

– Михеле, я уже могу что-то сказать в свое оправдание, или ты еще не остыла? – поинтересовался из-за кровати эльф и получил подушкой, полетевшей на голос.

И это вовсе не потому, что я его простила, а потому, что первый раз я пальнула огненным шаром в невменяемом состоянии, и теперь просто не знала, как повторить. Скотина ушастая! Он посмел рисковать моим сыном!

Кончики пальцев начало покалывать, и я уже совсем было решила довести дело с изничтожением ушастых гадов до конца, но тут в кровати завозился и хныкнул Никитка. И я мгновенно забыла обо всех скотах на свете.

Подхватив сына на руки, я быстро и незаметно его ощупала, одновременно укачивая. И мысленно прокляла свою невнимательность: у Кукушонка на обеих руках действительно появились совершенно неуместные для ребенка украшения. Два крупных перстня из белого металла, один с черным плоским камнем, другой с таким же, но белым. Оба перстня сидели как влитые на детских пальчиках и категорически не хотели сниматься. А, главное, подружившись, я вспомнила, что перстни уже были на сыне, когда я лежала и поправлялась после оркского плена. То есть, ушастый провернул все это дело довольно давно и вроде бы Никитосу это не повредило. И срочно сдирать украшения с сына вроде бы не требовалось. Да он и не давал их снять, снова захныкал и спрятал руки за спину:

– Мое! Мама, мое!

– Прости, михеле… – я и не заметила, как ушастый диверсант выбрался из своего убежища и теперь стоял у меня за спиной. – У меня просто не было другого выхода. Иначе я не смог бы забрать тебя у орков, а кроме того, твоя дочь и даже твой сын были в опасности. Мне пришлось форсировать события. Если бы была возможность, я ни за что не стал бы рисковать твоим ребенком и… последней надеждой возродить мой род.

– Уйди с глаз моих, не доводи до греха, – попросила я, покрепче обнимая Никитку. Он меня успокаивал. Иначе убила бы эту эльфийскую су… собаку женского рода. О любви он мне тут распинался…

– Михеле, я не буду долго оправдываться, – после паузы глуховато сказал эльф мне в спину. – Только факты. Я член эльфийского совета от егерского корпуса. Это дает мне право голоса в военных вопросах. Но я никто и звать меня никак без сильного рода за спиной. Без наследника с артефактами силы. Я не смог заставить совет пойти на уступки оркам без этого ритуала. Я не смог бы уберечь семейку эраорту от вассалов рода без подтверждения власти. Я много чего не смог бы… прости.

Я зарылась лицом в Никиткину теплую пижамку и вдохнула нежный, успокаивающий запах ребенка. Потискала его немножко, так что Кукушонок пискнул и захихикал. Потом обернулась, все еще держа сына на руках и испытывающе посмотрела на эльфа. Глаза в глаза.

Эльре и не подумал отводить взгляд, только чуть сжал губы. Я смотрела на него и думала: да, он образцовая ушастая скотина и ничуть не изменился со времени нашего первого знакомства. Манипулятор, эгоист и просто сволочь.

Но если не считать нашего попадания в этот мир, Эльре еще ни разу не сделал ничего по-настоящему плохого ни мне, ни моим детям. Вытащил с арены, выкупил, бодался с советом своим… не позволил причинить вред Катюшке после убийства отравительницы. Отпустил мою дочь и ее маленькую семью, дал им достаточно денег и отправил вслед шархи…

И он пошел за грань, чтобы вернуть меня. Похрен, если честно, из каких соображений он это сделал. Я и не собираюсь обманываться на его счет или растекаться лужицей от эльфийской любви. Но и устраивать ему варфоломеевскую ночь с файерболами будет уже свинством. Один раз промахнулась – и достаточно.

Наверное, он что-то понял по моим глазам. Потому что немного расслабился, подошел и осторожно приобнял за плечи:

– Отдыхай, михеле. Ложись вместе с ребенком, так вам обоим будет спокойнее, и спи. Я прикажу тебя не будить. За дочь не беспокойся, как только они исчезли отсюда, опасность миновала. Я использую их побег, чтобы объявить осадное положение и ни один эльф не посмеет покинуть поместье без моего приказа. Спи, птичка… – Эльре наклонился и поцеловал меня в лоб, потом стремительно развернулся и исчез за дверью.

А я… а я сделала ровно так, как мне велели. Улеглась на кровать в обнимку с сыном и почти сразу отключилась. Даже для меня этого вот всего было слишком много…