ГЛАВА 13

ЛЮБА

Как-то давно Юра вручил мне карту, привязанную к его банковскому счету, и сказал пользоваться, когда захочу: могу покупать себе красивые вещи, баловаться вкусной едой в хороших ресторанах, и все в таком духе по мелочи. Его щедрость не знала границ, а я по дурости отказывалась пользоваться шансом пошиковать и развлечься за чужой счет, ведь каждую копейку хранила для семьи, детей. Ни рубля не тратила впустую. Карточку Юры пускала в ход только по необходимости: когда нужно было обновить коляску, или компьютер Марку, отправить в школьную заграничную поездку Лию, заменить вышедший из строя холодильник, оплатить Стефании занятия с дефектологом, чтобы скорректировать ее речь. При таком объеме затрат у меня рука не поднималась думать о бесполезных покупках вроде кашемировой кофточки из ЦУМа, или новой паре рубиновых сережек. Я в точности превратилась в свою мать, которая всегда жила для других, чем не прекращала гордиться до смертного одра, и сама этого не заметила.

До сегодняшнего дня я не вспоминала о карточке Юры, убранной в портмоне. Как не вспоминала о доверенности, которую он составил на мое имя, чтобы в случае чего у меня сохранился доступ к его средствам на банковском счету. По дороге в банк я обмозговывала коварный план по обдиранию Юрочки до нитки, чтобы проучить. Транжирить все не стала бы. Только припугнуть хотела, ну и все-таки купить сумку.

Однако кассир банка огорошила меня новостью, что снимать с его счета, собственно, было нечего.

— Пожалуйста, перепроверьте. Должно быть, произошла ошибка, — деликатно прошу я, стараясь держать эмоции под контролем и маскировать за натянутой улыбкой чудовищное желание возвести к небу взор, поднять широко разведенные в стороны руки и обругать Батаева самыми непривлекательными словами.

Сотрудница банка все перепроверяет и озвучивает то, что озвучила до этого. Слово в слово.

У Юры нет денег.

Он пуст.

Все спустил на свой грудастый стартап? Какие тут могут быть сомнения!

Спохватившись, я обращаюсь к девушке с просьбой проверить наш совместный счет, о котором так же не вспоминала несколько последних месяцев. К моему облегчению, в выписке проставлена знакомая сумма, значит, до общего счета Юра не добрался. Не успел, или совесть не позволила.

Я покидаю банк с ощущением, что проучили как раз таки меня. Снова.

— Едем шопиться? — Оля в предвкушении потирает руки, когда я с черепашьей скоростью вползаю в автомобиль. — Правда, этот шопинг обещает быть самым быстрым на моей памяти. У нас меньше двадцати минут! Тут неподалеку классный бутик есть. Можем туда заехать. Так, я не поняла, а где сумка, напичканная пачками купюр? Люб, что такое? На тебе лица нет.

— Он все спустил на свою провинциальную художницу, — удрученно констатирую я, неотрывно глядя перед собой. — Неужели не нашел способ вложить деньги во что-то более перспективное? — устало помассировав между бровей, тяжело вздыхаю.

— Голяк? — Невская сочувствующе поджимает рот.

Я соединяю подушечку большого пальца с подушечкой указательного, изображая ноль. Очко. Мой муж в очке. Идиот. О чем думал? И думал ли вообще? Нет, конечно же. Если бы оставил хоть какую-то часть своего мозга включенной, то приберег бы немного, на черный день. От кризисов никто не убережен. Что ни день, то перспектива напороться на очередной финансовый апокалипипец.

— Не переживай, Любаша, — подруга треплет меня по предплечью. — Я тебя кое с кем познакомлю.

— С кем?

— С молодым и одаренным айтишником, для которого взломать банковскую систему и разузнать, куда Юрчик баблишко свое просадил — раз плюнуть. Мы с тобой, естественно, знаем, в кого он стрельнул денежной струей. Считаю, профилактическое осведомление не будет лишним. А еще не помешало бы проверить, не завел ли он в тайне от тебя дополнительный счет.

— Думаешь, стоит?

— Я на этом настаиваю, дорогая. При разводе вряд ли суд затребует эти сведения, но поможет твоим детям в совокупности с другими фактами взглянуть на благородного отца семейства под иным углом. А теперь выше нос! — Оля ободряюще хлопает меня по плечу. — Прорвемся.

— Спасибо, Оль. Я у тебя в долгу.

Она недовольно цокает языком.

— Какое еще «в долгу»? Забудь. Я из любви бесконечно-вечной помогаю. Предлагаешь мне в сторонке отсиживаться, когда Юрчик и так и сяк по ушам тебе ездит?

Столь важные и нужные для меня в этот момент слова, сказанные ею с боевым настроем, вызывают улыбку и мотивируют не жалеть мужа.

— У меня еще одна идея появилась, — у Невской нешуточно загораются глаза. Я невольно тяну края губ шире, всматриваясь в пляшущих в них бесенят. — Почему бы тебе не окунуть Батаева по самые гланды в прелести домашних хлопот, м? Пусть на своей шкуре сволочной ощутит, как издевался над тобой, спихивая все обязанности и воспитание ВАШИХ детей. Легко себя господином мнить, путая жену с прислугой. И, если быть откровенной до конца, я думаю, твоим ангелочкам тоже необходимо пройти курс спартанского выживания со своим отцом без твоего вмешательства. Серьезно, Люб. Меня злость душит каждый раз, когда я слышу, в каком тоне они с тобой разговаривают. Так бы и всыпала им ремня! — Оля демонстрирует кулак.

— Это уже насилие, — качаю головой. — А ты знаешь мое отношение к подобным воспитательным методикам.

Все детство в углу простояла. Мама с папой считали, что делали мне огромное одолжение, позволяя выбирать, каким ремнем лупить. Широким было не так больно, хотя удары чувствовались тяжелее. А вот когда прилетало узким, я выла на всю нашу хрущевскую пятиэтажку от боли. Когда сама матерью стала, я зареклась ни при каких обстоятельствах не поднимать на детей руку. Какую бы дичь кто-нибудь из них не натворил, каким бы проступком они не отличились, заставляя меня краснеть до кончиков ушей на родительских собраниях, насилие не поможет им осознать провинность, а лишь вселит страх, который потом не выковырять без психотерапевтического вмешательства.

На моем теле остались шрамы от родительского воспитания, они давным-давно перестали беспокоить в отличие от тех, что до конца моей жизни будут пульсировать тупой болью с ударами сердца.

— О том, чтобы детей с Юрой оставить, я тоже подумывала, — однако идея Оли в целом мне нравится.

Вон он взвоет!

— Тогда решено, — деловито восклицает Невская. — Приезжаешь сейчас на работу, пишешь заявление на отгул, потом мы с тобой снова встречаемся и уезжаем.

— Куда?

Она подмигивает.

— Секрет. Возьми побольше теплых вещей. Говорят, выходные будут промозглыми и дождливыми.