ГЛАВА 31

ЛЮБА

 Меньше всего во время увлекательной беседы ожидаешь, что откуда-то налетит ураганным вихрем муженек и изгадит всю малину. Так хорошо сидели! Приятно общались с парнем старшей дочки. Вроде никого вокруг не было, а тут на тебе: раз — и свирепый, как гризли, Юра хватает мальчика за шиворот и рывком тянет его вверх, стаскивая со стула.

В таком воплощении — истинного сатаны — я Батаева еще не видела. Глаза его налиты кровью, а губы кривятся в зверином оскале. Как только он появился, меня бросило в холодный пот. Бесится так, что пышет жаром — хоть сейчас на нем яичницу готовь!

Надо ли говорить, что своим вмешательством он вверг всех нас в ступор? А потом, взглянув на свою жертву, с неподдельным изумлением разевает рот. Таращится на несчастного Степу, как будто не ожидал его здесь увидеть.

А кого тогда надеялся сцапать? С каких пор он стал таким агрессивным? Я его совсем не узнаю. Одичал как будто. Его стартап голодом морит, что ли? Постельным и гастрономическим?

— Я н-ничего не сделал! Юрий Гурамович, клянусь! — мальчик трясется, выставляя перед собой руки в защитном жесте. — Я ничего такого…

— Папа, опять ты за свое! — кричит на отца Лия. — Что ты к нему прицепился? Хватит его кошмарить! Это уже все ни в какие ворота не лезет! — она отшвыривает пластиковую трубочку для милкшейка, которую только-только достала из шелестящей упаковки, и вырывает из рук Юры своего молодого человека. — Посмотри на него: после вашего знакомства он при одном твоем упоминании начинает заикаться, — гневно рявкает Лия в адрес отца, разглаживая на футболке Степы собравшиеся складочки.

— Я думал… — выглядя совершенно сбитым с толку, Юра отпускает парня нашей дочери и отходит от них на шаг. Свою мысль он так и не заканчивает, отводит от дочери виноватый взгляд, съеживаясь под прицелом ее неласковых глаз, и тут же попадает под зрительный обстрел осуждения в моем исполнении.

Лихо же его кризис среднего возраста кроет.

Я качаю головой и с сочувствием смотрю на Степу. Парнишка до сих пор звука из себя выдавить не может, жадно глотая ртом воздух. Действительно, чего это Батаев невзлюбил славного юношу? До его фееричного появления мы так душевно болтали, как будто много лет близко знакомы. Я с ним пару раз пересекалась в стенах школы, но в последнюю нашу мимолетную встречу одноклассник Лии едва дотягивал макушкой до моего плеча. А каким красавцем вымахал! Настоящий богатырь. На мой взгляд, они с дочкой сладкая парочка.

Вдруг замечаю выглядывающего из-за спины Юры Марка и роняю на край стола челюсть.

— Ты почему не дома? — вырывается у меня громче, чем планировалось.

Стефа, лакомясь шоколадным мороженым, от этого резкого звука подпрыгивает, проносит ложку мимо рта и пачкает нос.

Марк встает в оборонительную позу и скрещивает руки.

— Мне что уже с папой нельзя увидеться? — парирует с гонором и быстро переглядывается с отцом, словно ища в глазах того одобрение такому поведению.

Стоило Юре выйти с чемоданчиком за порог, так Марк сразу на меня всех собак спускать начал! Что ни просьба, то ответка в духе: «Не хочу, не буду, не надо было рожать, я не просил».

— Да ради бога, но не забывайте, — стреляю в Юру испепеляющим взором, — ставить меня в известность.

— Господи, давайте только не здесь, ладно? — Лия закатывает глаза. — Хотя… знаете, что? Разбирайтесь тут без нас. Степа, идем, — она берет его за руку и уводит от нас.

— Марк, пригляди за сестрой, — даю наказ сыну без возможности сказать свое «фи» и оттаскиваю за локоть в сторонку разменявшего пятый десяток дурака. — И что это только что было? — уперев руки в бока, адресую ему претензию. — Какая муха тебя укусила, а, Батаев? Кто дал тебе право накидываться на ребенка?

У меня зла на него не хватает!

— Я думал… — начинает он цедить сквозь зубы.

— Что ты думал? — давлю я, грозно взирая на него из-под надвинутых бровей.

— Что ты и наши дети с левым мужиком сидите, вот что я думал! — шипит Юра, всплескивая руками. — Не знал, что с вами парень Лии находился…

При всем желании я не в силах подобрать слова, чтобы описать свое возмущение. Он только что опрокинул на меня ушатом холодной воды неслыханную чушь, от которой то ли плакать, то ли смеяться.

— С какой стати мне так поступать? — медленно, еще отходя от шока, спрашиваю я.

Да и откуда бы я взяла мужчину? Причем такого, чтобы к детям не страшно и не стремно было подпустить.

Сыта я этими отношениями по горло.

Юра нервно проводит пятерней по волосам, метая взгляд то вправо, то влево, избегая малейшего зрительного контакта со мной.

— Что, страшно стало? — усмехаюсь я. — Поэтому взбеленился? Приревновал?

— Не мели чушь, Люба, — пуще прежнего раздражается Батаев. За живое задет. — Я так поступил из-за детей. Переживал за них.

Я киваю. Охотно верю.

— Что ж, убедился? Доволен?

— Ты можешь хотя бы секунду прожить без подначивания? — упрекает Юра.

— Нет, не могу, — отвечаю ему широкой, от уха до уха, улыбкой.

Клацнув зубами, он возвращается к Марку и Стефании. Притянув к себе младшую дочь для поцелуя в лоб, диктует ее брату:

— Поехали.

— К тебе? — оживляется Марк.

— Нет, я отвезу тебя домой, — рушит его надежды Юра.

— Почему бы тебе не взять с собой сына? — вмешиваюсь я.

Не дождешься ты сладкой жизни, Юрочка.

Он выпучивает глаза, вперяясь в меня убийственным взором.

— Пап, ну пожалуйста!

— Марк, я же тебе объяснял… — тяжело вздыхает загнанный в тупик Батаев. — Я пока не могу взять тебя с собой.

— Разве ты не видишь, как он этого хочет? — подливаю масло в огонь, наслаждаясь тем, как Юра чуть не лопается от злости. — С тебя не убудет. Обрадуй сына! Марк очень по тебе скучает. Вам нужно проводить больше времени, — сама, однако, несколько минут не без возмущения обдумывала их поездку в кино без моего ведома.

Не прекращая зрительную пытку, Юра сжимает зубы так крепко, что до меня долетает их скрежет.

— Ладно.