ГЛАВА 6

ЛЮБА

 Этой ночью на диване спит Юра. При этом он искренне негодует, за что туда сослан, и жертвенно уходит, прихватив с собой подушку. Я запираюсь в спальне и устраиваю киномарафон до глубокой ночи, чтобы отогнать от себя недобрые мысли. К концу просмотра фильма «Отпуск по обмену» уже светает, а я, не смыкая глаз, просматриваю сайты туристических агентств, загоревшись идеей отправиться в спонтанное путешествие в гордом одиночестве. Дети такому сценарию не обрадуются, да и муж… Нет, с детьми я обязательно отдохну, как и было задумано, но позже. Отпуск наш намечен на начало июля, еще куча времени.

Может, отправиться в горы? Или стереть пятки до костей, посещая бесконечные экскурсии по старинным европейским замкам?

Сделав несколько заметок, я выключаю компьютер и ложусь спать. Игнорирую будильник, просыпаюсь от непрекращающегося стука в дверь и взволнованных криков детей: «Мама! Мама!». Вздрогнув, подскакиваю и на резком вдохе втягиваю слюну, едва не стекшую из уголка рта ниточкой. Моментально забываю, что снилось (наверное, что-то очень приятное) и плетусь открывать дверь. В спальню влетает Стефания, за ней Марк, Лия остается в коридоре и при виде меня с возмущением скрещивает руки, как будто я сделала что-то уму непостижимое.

— Что такое? Где пожар? — сонно бормочу я, принимая в объятия младшую дочурку.

— Мама, мы переживали! — жалобно восклицает та, пытаясь крепче обхватить меня своими ручонками.

— Ты знаешь, который час? — взыскательно спрашивает меня Лия.

— Нет.

— Между прочим, мы опаздываем в школу. У меня прямо сейчас лабораторка по химии идет. Представляешь хоть, что мне будет за пропуск? Влепят кол! А ты знаешь, какая непрошибаемая мымра эта Алефтина Михайловна? Она не разрешит мне пересдать работу!

— А у меня физра, — не менее обвинительным тоном добавляет Марк.

— А у меня, мамочка, ничего, — спешит уведомить Стефания.

Если они опаздывают в школу, то я, очевидно, опаздываю на работу. Что, конечно, не столь ужасно, как пропуск школьных занятий.

— Почему отец вас не отвез?

Лия закатывает глаза.

— Так его уже не было дома, когда мы проснулись.

Я прикусываю кончик языка, чтобы не забраниться на Юру вслух. Неужели ему было сложно разбудить детей, хлеб маслом для них намазать и в школу отвезти? Специально пораньше улизнул, чтобы все обязанности на меня свесить? Так мстит за то, что на диване этой ночью ютился?

— Ничего страшного, — я быстро успокаиваюсь и, гладя младшенькую по жидким светлым волосам, пожимаю плечами, желая показать детям, что на самом деле так считаю. — Вы позавтракали? — вопрос, конечно, риторический, и все же я решаю уточнить.

Судя по хмурым мордашкам и заурчавшему животу Марка, Юра-таки гад. Свинтил, не подумав ни о ком, кроме себя любимого. Впрочем, так ведь и раньше было, только я не замечала.

— Идите на кухню. Я подойду через минуту, — наказываю детям.

Вскоре присоединившись к ним, замечаю старую-добрую картину: Стефания, Марк и Лия сидят за столом, сложив ручки, и ждут, когда я постараюсь за всю нашу дружную семью. Мой телефон начинает сходить с ума. Звонят с работы, классные руководители Марка и Лии строчат в родительские чаты, выясняя, не заболели ли те. Я понимаю, что так дальше продолжаться не может.

— Лия, приготовь на всех омлет. Марк, на тебе чай, — раздав команды, я направляюсь к выходу с кухни, пользуясь недоумением детей с разинутыми ртами. Успеваю открыть дверь в ванную комнату и слышу, как зарождается бунт.

«Что на нее нашло?», «Почему мы должны?», «Мы опаздываем!» и все в таком духе долетает до моего слуха через просторный коридор. Дети начинают винить меня в том, что проспали и не приготовили себе завтрак, ведь я всегда будила их и отправляла на занятия сытыми. После утренней рутины, приведя лицо в тонус, я возвращаюсь к ребятам, но тех и след простыл. Ни чая, ни омлета… Лия с Марком вылетают из своих комнат переодетыми в школьную форму и шагают в прихожую, нарочито оставляя без внимания мое присутствие с ними в одном помещении.

— Подождите меня, — говорю им. — Я переоденусь…

Не успеваю договорить, Лия язвительно чеканит с гордо поднятой головой:

— Не утруждайся. Сами доберемся. Займись своими делами.

Она выходит на лестничную площадку, за ней из квартиры выскакивает Марк. Я вздрагиваю от грохота, с которым захлопывается тяжелая входная дверь. Оцепенение обволакивает меня горячим воском; образуется твердый, словно гранит, кокон, внутри которого я заперта вместе с испугом, что навлекла на себя немилость любимых чад, и со страхом, что теперь я для них враг номер один.

Как они доберутся до школы? Они хоть знают, каким транспортом нужно воспользоваться? Взяли ли с собой карманные деньги, чтобы расплатиться за проезд?

Я действительно виновата. В том, что не научила их ориентироваться на свои силы и умения. Они привыкли полагаться на меня и Юру во всем. Им чуждо волнение о всяких бытовых мелочах. До этих самых пор они жили на всем готовом, не осмеливаясь подумать, что все может измениться, повернуться на сто восемьдесят градусов.

Я вырастила своих детей такими же эгоистами, как их отец.

Это сделала я.

Вот и настала пора пожинать плоды.