Глава 12

— Яна, просыпайся, — шепнула я дочери, поспешно стягивая одеяло.

Кричать или звать на помощь я не видела смысла. Тот, кто может услышать, на помощь не придут, а остальные скорее всего либо разошлись по домам, либо ещё на поминках.

Пока дочь надевала шубку, я надела первое, что попалось под руку. Локи порыкивал, не понимая, что происходит.

— Мама, что происходит? — испуганно хныкнула дочь. — Откуда так не вкусно пахнет.

— Это дым, родная, — ответила я и вылила воду из кружки на платок. — Прижми к лицу и дыши через него.

Кое-как завязав на Яне шубку, я вытолкнула её из окна.

— Яна, слушай внимательно, далеко не убегай, я сейчас выйду. Хорошо? И бога ради, не кричи! И не бойся, Локи пойдёт с тобой. Сядь за будку Барбоса и сиди там, чтобы тебя не видели.

На что пойдут две озлобленные твари, а женщинами их назвать язык не поворачивается, я не знала. Может испугаются, а может и добить решат. — Локи, охраняй Яну, — отдала я приказ волчонку и указала на окно.

Волк без раздумий сиганул на улицу, следом за Яной. Теперь моя дочь в безопасности. Локи и близко к ней никого не подпустит.

А вот мне следует поторопиться, дышать становится всё сложнее и сложнее. Убежать вот так, не забрав самое ценное, я не могу.

Открыв дверь комнаты, я облегчённо выдохнула. Дом не вспыхнул, как факел, он тлел. Видимо пропитан каким-то раствором, иначе дома не было бы спустя минут десять.

Пригнувшись к полу, насколько это возможно, приложила мокрую тряпку к лицу и поползла к маме в комнату. Оставить мамин травник и те самые, жутко дорогие корешки, рука не поднимется. А ещё, надо забрать с кухни тот сундук с заготовками. Не абы что, но всякое может пригодиться.

Может это и глупо, буквально ползать по полу горящего дома, но… Но сейчас именно таким способом я душила панику. Я не боялась не выбраться, нет. Я боялась думать, что же делать дальше. Вот я заберу всё что надо, и? И куда дальше? К старосте? Естественно, в первую очередь к нему. Именно ему разбираться и наказывать виновных. А ещё у него вероятно есть связи с дознавателями, а мне очень хочется, чтобы женщины ответили за то, что совершили.

Велисса, Авдотья и Мирка… Кто бы мог подумать, что эти завистницы решатся на такое. Это же убийство! Я понимаю, почему они злятся. И одна, и вторая неплохо получили за свои поступки. Одна чуть мужа без ноги не оставила и серьёзно так потрепала семейный бюджет из-за вызова лекаря. Вторая же из-за гонора оставила больного ребёнка без помощи. Не знаю, как они поплатились дома за свои поступки, но явно по головке их не погладили. Третья… Ну тут понятно, из-за меня муж умер.

А тут алкоголь… Женщина, которая могла на них повлиять, умерла…

И ведь их не остановило, что у меня ребёнок. Ничего не остановило.

Дом всё сильнее заволакивало дымом. Я забрала всё самое необходимое и поползла на выход. Вот только дверь была заперта. Кто-то подпёр её с другой стороны, чтобы даже шанса вылезти не было.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Как мне выбраться через маленькое окошко?

Я вернулась в комнату и разглядела пустой проём. Глаза слезились от дыма, дышать, даже через мокрую тряпку, становилось всё сложнее и сложнее.

Выкинув вещи на улицу, я примерилась к окну. Говорят, если голова и плечи пролезли, то пролезет и остальное. Ну что же, попробуем. Главное, не застрять, как Винни Пух в норе Кролика.

Кофту скинула, чтобы ничего не мешало. Залезла на кровать и высунула голову и плечи в окно. Отлично, вроде прохожу. Вытолкнуть себя оказалось сложнее, чем я думала. Да ещё и дым, который валил из окна, не давал что либо разглядеть. Дышать было практически невозможно, кашель рвался из груди. К счастью, я пока не чувствовала помутнение сознания. Главное, выбраться. А там уже не важно. Главное не задохнуться и не сгореть, иначе Яна останется совершенно одна, здесь, в этой самой деревне.

Последний рывок…

И я падаю на холодную землю. Распахнув глаза, я увидела над собой ясное небо и звёзды. Такие яркие, словно они вот здесь, рядом. Можно дотронуться, если протянуть руку.

Не вовремя ты, Аринка, рассуждаешь о вечном. Со стоном перевернувшись, я сгребла пожитки и двинулась к барбосу.

— Мама! — воскликнула Яна, как только я приблизилась.

— Я здесь, милая, всё хорошо, — я обняла дочь одной рукой, второй потрепала Локи по голове.

Оглядевшись, я не заметила, чтобы кто-то был рядом. Оно и к лучшему. Было бы хуже, если бы наши убийцы стояли тут.

Было дикое желание увести лошадь и ускакать, немедленно. Только вот сомневаюсь я, что мы вдвоём далеко уедем, тем более, что из еды у нас ничего нет, да и на лошади мы не очень ездим.

Если я в детстве каталась, то Аринка их только видела, да в телеге ехала.

— Идём к дяде Владимиру, расскажем, что произошло, — шепнула я дочери, подбирая нехитрый скраб.

— Мы будем жить у него? — спросила Яна, глядя мне в глаза.

— Не знаю, милая. Пока не знаю.

Если честно, этот вариант я даже рассматривать не хотела. Всё же, не стоит напоминать мужчине о себе с завидным постоянством, а тем более у него жить. А вдруг решит, что я передумала? Не хочу давать ложную надежду тому, кто был добр ко мне.

Но только вот куда идти? И на сколько? А что делать с животными в сарае? Чёрт, ну не забирать же их с собой.

Если только…

Я ведь всё равно хотела дождаться ярмарки, так почему бы и не продать там? Лишняя монетка не помешает. Единственное, я не знаю, согласится ли Владимир ехать в город с грузом. Конечно, несколько куриц и коза не ахти какой груз, но всё равно.

Ладно, это всё потом. Главное, чтобы староста помог мне наказать этих… сволочей. Вот бы сюда того дознавателя, он долго не думает и решение принимает быстро. Только вот откуда тут появиться королевскому дознавателю?

Я оглянулась на уже пылающий дом и тихо рассмеялась. Вот так уничтожаются следы. Янкины туфельки сгорят в пламени, как и мамин набор превратится в кусок металла, похоронив за собой историю попаданок.

— Подождите меня здесь, — буркнул староста, спешно одеваясь. — Дверь налево, там комната свободна, можешь пока уложить Яну.

Владимир перескочил с “вы” на “ты” как только я объявила, что наш дом подожгли.

Далее проследовал тихий мат и поспешные сборы. Да, пожар следовало потушить, пока огонь не перекинулся на другие дома. Об этом я не подумала, когда уходила. Да и сейчас не думала.

Слишком спокойна, даже странно. Видимо, какая-то защитная реакция мозга.

Как только за старостой захлопнулась дверь, я отвела Яну в комнату и уложила спать. А так как ребёнок был слишком напуган, я сделала то, чего не разрешала ещё ни разу — разрешила Локи лечь на кровать.

Конечно, меня волчонок не заменит, но я лечь не могла. Мне надо дождаться хозяина дома и решить, как поступить дальше.

Когда Владимир вернулся, я спокойно пила чай на кухне. С виду такая тихая, а в голове… В голове хоровод мыслей и дум: как поступить лучше.

— Ты подозреваешь кого-нибудь? — тихо спросил староста, скидывая шубу и садясь напротив меня.

— Знаю, — кивнула я.

И рассказала всё, что произошло этой ночью. Сухо, без эмоций, только факты.

— Я так просто это не оставлю, — прорычал мужчина. Руки сжались в кулаки, а лицо окаменело.

— Владимир, вызови дознавателя. Я знаю, ты можешь, — тихо попросила я.

— Зачем? Я сам могу наказать.

— Как? — я улыбнулась. — Высечешь плетью? Или накажешь монетой? Что?

— За такое могут и казнить.

— Могут, — согласилась я. — Я не хочу, чтобы это делал ты.

— Что? О чём ты? — видно было, что староста растерян. Он не ожидал от меня такого ответа. А вот я…

Я ждала Владимира и думала. Отчаянно думала, как более безболезненно решить эту проблему для нас всех. Кроме виновных, естественно. Дамочки должны поплатиться за содеянное.

— Я скоро уеду, — тихо заговорила я, поднимая руку, чтобы не перебивал. — Это уже решено. А вот ты останешься. И я бы очень хотела, чтобы в этой богом забытой деревушке остался хоть кто-то адекватный. Но ты не сможешь остаться, какой бы приговор не вынес. Людям нужно зрелище. Вынесешь мягкий приговор, скажут, что ты размяк и не можешь больше держать дисциплину. Начнутся мелкие нарушения, а потом всё больше и больше. А с справедливым приговором люди могут не согласиться, посчитав его жестоким. Ты говоришь, могут казнить, верно?

— Да. Или каменоломни, — глухо обронил староста.

— А ты сможешь отдать такой приказ и остаться правым для народа? У Миры девочка подросток и малыш грудной, разве можно её на каменоломни? Люди поднимут бунт.

— Я тебя понял, — грустно кивнул мужчина. — Хорошо, я отправлю запрос сегодня же. Но вы не сможете уехать, пока не прибудет дознаватель.

— Я хотела уехать вместе с обозом, едущим на ярмарку, — я развела руками. — Но теперь даже представления не имею, как дальше быть. Поговорю с Малькой, мамой Фоньки. Может приютит по старой дружбе.

— Оставайтесь у меня, — предложил Владимир с надеждой.

— Нет, — я покачала головой, глубоко вздохнув. — Не останусь. Не нужны тебе лишние сплетни, их и так слишком много.

— Зато здесь вы будете в безопасности. Никто не посмеет…

— И там не посмеют, — перебила я мужчину. — Как узнают о дознавателе, мигом прижмут хвосты.

Я прикрыла глаза и постаралась успокоиться. Он думает, я не вижу надежду во взгляде? Вижу… И не хочу давать даже намёк. Не стоит…

— Прости, я устала. Мне бы отдохнуть.

— Да, конечно, — Владимир кивнул. — Я сам поговорю с Малькой. Животные твои пока у меня побудут. Думала, что с ними делать будешь, когда соберёшься уезжать?

— Хотела довезти их до города и там продать, — я пожала плечами.

— Я выкуплю у тебя их. Всё равно на ярмарке будем закупать, так что не вижу смысла возить.

— Хорошо, — кивнула я. — Только если Малька согласится нас приютить, отдай её козу. И пяток кур тёте Клаве. Женщина была добра к нам, я бы хотела отблагодарить.

Хоть я и ушла спать, но так и не уснула, бездумно глядя в потолок. Янка тихо сопела рядышком, в ногах развалился Локи. А я думала…

Думала о том, как перевернулась жизнь и как изменилась я. Маленькая, испуганная девочка всё реже даёт о себе знать, а настоящая я поднимает голову.

Некстати вспомнился Ярик. А ведь правду говорят, что манипуляторы легко ломают своих жертв, прикрывая контроль заботой. Может и с Владимиром я не хочу даже пытаться строить отношения, потому что боюсь?

Боюсь вновь очутиться в той ситуации, когда нужно бежать. Нет, я верю, что староста хороший человек и не станет таким как Ярослав, даже будь у него власть, только вот не хочется стоять за чьей-то спиной. В кой-то веке мне хочется самой стать сильной, решать за себя и дочь, показать малышке пример, какой именно должна быть женщина. Только вот, не сделаю ли я хуже. Мир другой, отношения в семьях другие. Пресловутый патриархат здесь цветёт буйным цветом и я вроде как не имею ничего против, но…

Но нужно уметь защищать себя и тех, кто под твоей опекой. Будь то ребёнок, или животное. Тот, кто слабее и защититься не в силах.

Та же Малька не в состоянии за себя постоять. Она и не пытается. Закрылась в доме и общается с внешним миром только через сына, совершенно не думая, что мальчику держать удар намного сложнее.

Смогу ли я выстоять и сделать свою жизнь счастливой? Выгрызть кусочек нормальной жизни в мире, где это неимоверно сложно? Смогу… Потому что за меня это никто не сделает. И может быть, потом, когда уверенно встану на ноги, я выйду замуж. Только роль жертвы больше на себя не примерю. Эта одёжка не по мне, слишком жмёт.

— То, что Малька согласится нас принять, я была уверена… Ну, пускай на девяносто восемь процентов из ста. Всё же, два процента оставлю на какой-то форс-мажор.

Его не случилось.

Запуганная женщина моментально ответила согласием. И ведь даже не заикнулась об оплате! Удивительный человек… Я до конца так и не определилась, слишком добрая или слишком глупая.

Впрочем, я была ей безмерно благодарна. Всё же, в моём положении выбирать не приходится.

Заплатить Мальке я не могу, самой очень нужны монеты, а вот козу, я надеюсь, она примет с благодарностью.

Дом её был типовым. Таким же как и наш, и старосты, и…

Да у всех. Такое ощущение, что строили по шаблону, не особо заботясь мнением хозяев.

Янка, сдружившсь за время нашего пребывания в деревне с Фролкой, мигом утащила мальчишку играть. Несмотря на разницу в возрасте, подростку было интересно. Да и Локи с радостью принимал участия, то выполняя команды, то просто бегая вокруг, подвывая.

Владимир ушёл практически сразу, как только я вошла в дом, предварительно напомнив, что зайдёт, как появятся новости.

Женщин, что так неосмотрительно подожгли наш дом, он посадил под домашний арест, объявив, что это не много, не мало покушение на убийство, а значит разбираться будет дознаватель, которого он лично вызвал.

— Как же так, — сокрушалась Малька, качая головой. В её взгляде сквозило сожаление. Словно, женщине стыдно передо мной.

Я молча развела руками. А что ещё сказать. Да, я догадываюсь о причинах. Более того, я знаю эти самые причины. Но запугивать Мальку? А ведь напугается, если я скажу, что это всё из-за моего проявления характера. Тогда женщина станет ещё молчаливей, ещё трусливей… И деревенские совсем её затопчут.

Малька была больна. Нет, ничего того, что угрожало бы жизни, но доставляло неудобства. Лекарства как такового не было, а вот обезболивающее было. Именно его мама давала Фролке за мелкие поручения.

И его же делала я сейчас, обосновавшись на маленькой кухне. Травы самые обычные, так что я делала с запасом и исключительно сухие смеси, чтобы Малька сама могла заваривать. На несколько месяцев хватит, а потом… Потом я надеюсь, что в деревню приедет какая-нибудь травница и продолжит мамино дело. Какие бы люди здесь не жили, они всё ещё остаются людьми. Тем более, не все такие уж плохие. Есть и вполне нормальные, адекватные. Хоть и затуманен их разум стереотипами о том, какая должна быть “правильная” жизнь.

И Владимир, что бы он не говорил и не делала, эти стереотипы поддерживал. Не знаю, может не хотел идти против народа, а может действительно считал, что так правильно.

— А куда вы потом поедете? — поинтересовалась хозяйка дома, до этого молча наблюдавшая за моей работой.

— Сначала в город, а потом не знаю, — я пожала плечами. — Там решу.

— Ты не боишься, — не спросила, скорее констатировала факт.

— Ты знала, что у любого страха есть предел? — я отложила ступку и посмотрела на женщину. — Можно бояться до потери сознания, но в какой-то момент страх сменяется на безразличие. Вот такое у меня сейчас состоянии. Плюс уверенность, что у меня всё получится. Ведь права на ошибку нет.

— Я бы так не смогла, — нахмурилась Малька. — Когда родился Фролка, я думала утопиться, а его в сиротском доме оставить, но не смогла, духу не хватило. Выбрала самую дальнюю деревню, чтобы подальше от людских глаз, а оно вон как сложилось.

Я смотрела на женщину и понимала, что что-то в их правиле не так уж и неверно. Я по поводу рождения детей вне брака. Конечно, случается разное, но…

Но как же страшно остаться вот так, одной, с малышом на руках! Ни денег, ни возможности нормально зарабатывать, а тут ещё и общество пытается унизить ещё сильнее. Выжить здесь с малышом на руках это сродни чуду.

И как я благодарна маме, что решила всё же меня обучить и хоть какой-то минимум есть.

Всё же, правильней было бы давать своим детям хоть какое-то образование, чтобы они могли в этом преуспеть. А брак… Брак дело второстепенное, тем более, что женщина, в случае смерти мужа, также останется одна и без всего. Если он, конечно, не оставит ей сбережения.

Неделя в доме Мальки пролетела как один день. Поэтому, когда в дом вошёл Владимир, я вскрикнула от неожиданности. Локи, сидящий рядом, отреагировал мгновенно. Он вскочил на лапы и низко, утробно зарычал, обнажая клыки.

— Локи, свои, — шепнула я, потрепав волчонка по холке.

— Здравствуй, Арника. Дознаватель прибыл.

— Спасибо, я сейчас приду, только переоденусь, — я благодарно улыбнулась и поднялась со скамьи.

Недовольное выражение лица у старосты удивляло. Обычно благодушный мужчина сейчас был хмур и неразговорчив.

— А он уже опросил женщин? — с опаской поинтересовалась я.

— Опросил, — кивнул Владимир. — Теперь ждёт тебя, сообщить результат.

— Да? — я нахмурилась. — Хорошо, идём.

Я заглянула в комнату, предупредила Яну, что уйду ненадолго и накинула на плечи тёплый платок.

Дорога до старосты обычно занимала время, но сегодня этот немалый путь мы словно пролетели за пару минут.

Владимир остался во дворе, объяснив, что дознаватель хочет поговорить со мной наедине.

Я глубоко вздохнула перед входом и распахнула дверь.

Чтобы тут же замереть на месте.

— Здравствуйте, Арина. Вы не думаете, что слишком много привлекаете к себе внимания?