Глава 10

Я ощущала на себе посторонние взгляды, но страха или неуверенности не испытала. Лишь положила руку на холку Локи, давая понять, что всё хорошо, а то он начал нервничать и периодически скалился.

Я шла и думала, что всё также беззащитна, но что-то изменилось.

Вспомнила, как решилась на побег. Меня гнал страх, но и тут страх есть.

Тогда что?

Не у кого было просить помощи. Вот оно что. Здесь женщина, ставшая мне мамой в этом мире. Здесь мужчина, готовый защищать. И вроде как уже не надо делать вид, что сильная, но…

Там, на Земле, такое поведение сочли бы нормальным. Женщина — существо слабое, её надо защищать, любить беречь.

А здесь меня сожрут. Вне зависимости от того, кто будет рядом.

И сегодня мне это показали, парой слов выставив Владимира за дверь.

Всегда найдётся тот, кто сильнее, у кого власти больше, возможностей, знаний. Всё это сводится лишь к одному выводу: защитить себя и дочь могу только я сама. Да и на Локи может найтись управа, хоть он и весомый аргумент против обидчиков.

Сегодня меня оправдали, но надеяться на то, что ко мне не пристанут в следующий раз, было бы глупо. Да, кое-кто будет бояться, распуская злой язык на расстоянии. Но есть же куча способов портить жизнь исподтишка.

А ещё, после короткого, немногословного разговора с дознавателем, я поняла, что страхи, мои и мамы, не обоснованы. Меня не забрали, не арестовали, не пытали, пытаясь прознать, как пройти в мой мир. Только посмотрели воспоминания. Кстати, теперь у меня нет ни капли сомнений, что магия существует. Просто попали мы с Янкой не в нормальный, крупный город, а в глухую деревушку, куда цивилизация доходит спустя много лет.

А может это тоже не просто так? Может это некий экзамен от Валенсии? Спасти существо, но дать возможность самой выбрать судьбу. Дать возможность проявить себя, измениться, стать лучше, умнее. Что же, в любом случае надо хотя бы постараться оправдать надежды богини.

За размышлениями я и не заметила, как дошла до дома, где меня ждали испуганные мама и Янка.

— Ну что? — мама поднялась со скамьи с надеждой посмотрела на меня.

— Всё нормально, меня оправдали, — ответила я, снимая шубку и садясь за стол. — Единственное, дознаватель знает, что я из другого мира.

— И что теперь будет? — мама нахмурилась.

— Не знаю, но он меня просто отпустил, после того, как просмотрел воспоминания, — я пожала плечами.

О совете я решила не говорить. Что-то мне подсказывает, что маме это не понравится. Как и если я начну проявлять излишнюю самостоятельностью.

А я хотела! Безумно боялась, но хотела. Спокойно заходить в дома и лечить людей, смотреть на мир с высоко поднятой головой, а не опускать взгляд, выходя за калитку.

— Ты какая-то странная, — мама недоверчиво покосилась на меня.

— Я просто рада, что всё закончилось, — я пожала плечами. — Всё же, если бы не дознаватель, то история могла закончиться плачевно.

— Он же не успел? — тихо спросила мама, с тревогой поглядывая на меня.

— Нет, Локи остановил раньше, — усмехнулась я, прекрасно поняв, о чём я говорю.

— Думаю, тебе пока следует посидеть дома, а лучше, поговори с Владимиром. Может он повлияет или объявит, что ты под его защитой.

— Нет! — прозвучало резче, чем я хотела. — Со старостой вопрос решён. Я не буду втягивать его в свои проблемы. В случае чего Владимир тоже пострадает. Не надо, сама справлюсь.

— А справишься ли? — прищурилась мама. — Думаешь, вдова успокоится, признав поражение? Месть готовить будет.

— Значит, пора зубы отращивать, — фыркнула я.

Как бы я не хорохорилась, было страшно, тревожно.

Конечно, старая травница права. Конечно, женщина с двумя детьми, лишившаяся мужа, попытается отомстить. И не важно, что Михас был отвратительным человеком. Разве это кому-то важно? Интересно? Ни сколько.

От раздумий отвлёк стук в дверь.

— Сиди, — буркнула мама, вставая.

— Всё нормально, — усмехнулась я, подходя к двери, пока мама в очередной раз не запихнула меня себе за спину.

Распахнув дверь, я увидела Велису. Молодая женщина едва ли не лучшая подружка Авдотьи.

— Бабушку Весю позови, — надменно отдала приказ Велиса, задирая нос.

— Отдыхает она, — тихо ответила я, с лёгкой улыбкой.

Я смотрела на гостью и понимала, что она опасна лишь длинным языком, не более. Почему я не видела этого раньше? Конечно, сейчас немного страшновато стоять вот так перед человеком, который пойдёт потом распускать слухи. Но… Но разве мало слухов ходит обо мне? Одним больше, одним меньше.

— Позови, — с нажимом произнесла Велиса. — Младший заболел.

— Приводи сюда, я посмотрю, — пожав плечами, отозвалась я, давая понять, что не метнусь тут же выполнять её требования.

— К тебе? Да ни за что! — едко рассмеялась женщина.

— Значит я, как травница, тебя не устраиваю? — едва не рассмеялась я, понимая, какую подлянку устрою. Правда, мама может не согласиться, но… Я постараюсь убедить.

— Не знаю, какая ты травница, но развратнице дотронуться до ребёнка не дам! — и гордости столько в голосе. Боги, это напрочь больное общество.

— Наш приём стоит пять медяшек. Если решишь, приводи ребёнка, — я развернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Как это пять медяков? — охнула Велиса. — Раньше бесплатно было! Я вон, яички дам!

Женщина даже забыла на миг, что разговаривает с падшей женщиной, настолько было велико её негодование.

— Времена меняются, Велиса. Раньше можно было что-то обменять, а сейчас за монеты мы работать будем. Мы, Велиса. А иногда и я одна. А если ты против, то можешь вызывать лекаря из города.

Захлопнув дверь перед носом гостьи, я облокотилась на неё и прикрыла глаза. Руки мелко подрагивали от волнения. Никогда… Никогда не была наглой, никогда не отстаивала что-то.

А ведь это только начало… Но назад дороги нет, просто вынуждена стать той, кем сроду не была.

— Кто приходил? — в голосе мамы проскальзывали строгие нотки, хотя она и старалась говорить нейтрально.

— Велиса. У неё ребёнок заболел, — отозвалась я, набирая воды в кастрюльку, чтобы заварить чай.

— Так чего же я сижу, — мама встала со скамьи и уже хотела бежать на помощь, но мне это не нужно.

— И правильно делаешь. Сами придут.

— Велиса? Сюда? — рассмеялась мама. — Ты же знаешь, что…

— Знаю, — перебила я, разворачиваясь. — Знаю, и сказала, что мы лечим вместе. Обычную простуду за пять медяков.

— Да ты что? Я сроду денег не брала за лечение! — возмутилась мама, кинув на меня недовольный взгляд.

— Я знаю, но теперь будешь брать, — легко отозвалась я. — Послушай, они же тебя ни во что не ставят. Да, побаиваются. Да, платят за лечение услугами и продуктами, но толку от тех продуктов? Услуги целителя стоят намного больше, чем десяток яиц, которые и так у нас есть.

— Я травница, а не целитель, — буркнула мама.

— И что? Ты покупаешь редкие травы на свои деньги. Тратишь время и силы, готовя снадобья, лечишь всех, кто приходит за помощью. Пусть раскошеливаются, та же Велиса платьев заказала десять штук, значит и от пяти медяшек не обеднеет.

— Что ты задумала? — тихо спросила мама.

Я глубоко вздохнула. Что же, надо идти до конца.

— Или они принимают помощь от нас двоих и за медяшки, или не получают помощи вовсе. Не думаю, что здесь много таких, как Авдотья. Будут приходить как миленькие, не желая терять детей из-за предрассудков.

— Решила зубы показать? — усмехнулась мама. — Ну что же, может оно и правильно. Давай ужинать и спать.

Готовить что-то сложное сил не было. Поэтому пожарив нехитрую яичницу, мы перекусили и отправились по комнатам.

Уложив Янку, я легла рядом и практически моментально провалилась в сон.

А проснулась от рычания Локи.

Открыв глаза, ещё долго не могла понять, что не так. А уже потом услышала тихий стук во входную дверь.

С мамой столкнулись на кухне. Я лишь упрямо покачала головой, давая понять, что выйду сама. И разговаривать буду сама. Мама махнула рукой и села на лавку. Вот и хорошо, вот и правильно.

А за дверью стоял муж Велисы. Хмурый бородач неопределённого возраста. Имя я его не помнила, да но мне и не нужно.

— Вот, сына привёз, — буркнул мужик и отошёл в сторону.

Позади него стояли маленькие сани, в которых сидел ребёнок, завёрнутый в одеяло.

— Что с ним? — поинтересовалась я, не выказывая дикого желания помогать.

— Кашляет и горит весь.

— Пять медяшек приём, плюс одна за ночное посещение. Лекарства, которые я дам вам домой, ещё медяшка. Итого семь медяшек, — сразу разъяснила я. — Лечить буду сама, мама уже отдыхает.

— Вот, — мужик хмуро кивнул и вложил мне в руку монеты. — А кто лечить будет, мне без разницы. Сына спаси, главное.

— Проходите в дом, — я оставила дверь открытой и вернулась в комнату, по пути отправляя маму отдыхать.

А мне надо переодеться. Нечего в халате и ночнушке клиентов принимать.

— Раздевайте ребёнка, — дала указания я, как только вернулась на кухню.

Сама же достала слуховую трубочку, чтобы послушать дыхание ребёнка, и поставила воду на плиту, подкидывая в печь дрова.

Не хватает это миру таблеток, определённо.

Хотя…

Я на миг задумалась. А не виноват ли прогресс в таком количестве серьёзных болезней? Я живу в этом мире достаточно давно, но сложных случаев не увидела. Не считая Ратибора, конечно. Но он ведь не заболел…

Может из-за кучи таблеток и снизился иммунитет на Земле? Интересная теория, жаль, что проверить её мне никогда не удастся.

Температура у пятилетнего малыша действительно высокая, не порядок. Есть практически моментальные сборы, которые снизят температуру за десять, максимум пятнадцать, минут. Но они подходят только взрослым из-за содержания спирта.

А что там с лёгкими? Каждый раз, когда я слышала кашель, молилась всем богам, чтобы это была не пневмония. Как лечить её я не представляла.

И в этот раз повезло, хрипы хоть и были, но далеко не в лёгких. Скорее бронхит, или даже трахеит. В любом случае, максимум лечения это грудной сбор и много жидкости. Кстати, жидкость!

Я сняла кастрюлю с плиты и налила кипятка в тазик, разбавляя холодной водой, чтобы была комнатная температура.

Кинув в воду несколько листов мяты, дала настояться.

В кружке заварила чай с лимоном и мёдом. Жёлтые плоды были куплены на рынке и засущены, чтобы не испортились. Сюда бы имбиря!

А затем принялась снижать температуру чуть ли не единственным способом — обтиранием. Не скажу, что прям очень хорошо помогает, но пациенту становится легче, однозначно. Дыхание выровнялось, хоть иногда и пробивался кашель.

Насухо вытерев мальчишку, я натёрла его грудь согревающей мазью и сказала отцу одевать мальца. Не до конца, верхнюю одежду не надо. Как только ребёнок сел на скамью, рядом с папой, я поставила перед ним кружку с чаем и пошла собирать лекарства.

Немного мёда, пару долек лимона, мята, согревающая мазь…

Я растерянно огляделась. И на чём мне писать инструкцию? С бумагой здесь всё плохо, но может хоть что-то найду? В любом случае, у Владимира, думаю, можно купить листы.

А сейчас же, достала маленькую бумажку из сундука и мелко расписала инструкцию. Так же повторила её вслух, чтобы отец запомнил и передал жене. Или не передал, не знаю. Это уже не моё дело.

Как только маленький пациент допил чай, я отправила ночных гостей домой. Положим на стол медяшки, тоже пошла спать, безумно довольная собой.

И не потому что помогла мальчонке, нет. Помогала я и раньше.

А потому что ни разу в смущении голову не опустила, ни разу не запнулась и не выдала страха и дрожи в руках. Интересно, сколько надо строить из себя сильную личность, чтобы наконец стать ей? В любом случае, сегодня я справилась. А что будет завтра… Да не важно, и с будущими проблемами справимся.

— Деревенские не поймут, что мы за лечения начали деньги брать, — мама покачала головой.

— Это их проблемы, — отмахнулась я, собираясь к пациентке.

— Арника, ты не понимаешь! — воскликнула мама, пытаясь до меня донести свою точку зрения. — Если я буду брать монеты, вместо еды, то нам нечего будет есть!

— Кто тебе не даёт покупать? — поинтересовалась я, абсолютно спокойно. — На Земле врач, ну пусть платной клиники, пропишет лекарства больному, больной идёт в аптеку, покупает, лечится. И потом совершенно спокойно продаёт продукты врачу и аптекарю. Это нормально. Думаю, в городах этого мира всё также. Или считаешь, что аптекарь обменивает лекарство на мясо?

— Конечно не считаю, — фыркнула мама. — Но это город. Там лавок много, в любую иди. А тут? А ну как откажутся люди продавать нам еду? Что тогда?

— Могут, — согласилась я. — Но во-первых, у нас есть припасы на пару месяцев, с голода не умрем. Во-вторых, мы тоже можем отказаться лечить. Пусть лекаря ждут.

— Как это отказаться лечить? Да я же только угрожала!

— А я — нет, — резко ответила я. — Я даже не пытаюсь пугать людей. Да и ярмарка два раза в год не то, что надо, чтобы заработать. Тем более, травы стоят намного дешевле лекарств, которые мы из неё готовим.

— Да чтоб тебя! — возмутилась мама, сдаваясь. — Делай, что хочешь. Чую, до добра это не доведёт.

Я не ответила. Лишь плечами пожала. В глубине души чувствовала, что права. Ну вот никак иначе!

После лечения мальчонки прошёл уже месяц. К нам заходили за грудными сборами, мазями, злились, что теперь медяшки платить, но платили, потому что жизнь дороже.

Покупать пока ничего не требовалось. Мяса лысых куриц вполне достаточно, сала кастрюля, овощи ещё наши остались. Да и крупы вдоволь.

Не знаю, может и начнут нам отказывать, или заломят слишком высокие цены. Но я надеюсь, что в этой клоаке безумия найдётся хоть один человек, который понимает, что это прекрасный подход к делу.

Владимир к нам не заходил. Видимо, мужчина обиделся, что я не позволила себя проводить. Идти к нему, спрашивать? Не хочу. Если захочет услышать ответ, придёт сам. Нет, я безумна благодарна за поддержку, но заставить себя любить, быть рядом. Не хочу.

— Ну что, готова? — спросила мама, выходя из своей комнаты.

— Вполне, — улыбнувшись, я кивнула.

Помахав дочери и маме, я выскользнула во двор.

Клавдия живёт через три дома от нас. Обычная бабуля, которой периодически требуется массаж и согревающий отвар, которым следует натирать спину. Это даже не лечение, а так, временное обезбаливающее.

Как говорит мама: “От старости лекарств ещё не придумали.” Так она говорит по утрам, когда пьёт укрепляющую настойку. На мои предложения отправить за лекарем, игнорирует. Лишь смеётся и говорит, что сама знает в чём причина. А я нет… И стараюсь сама идти лечить больных, а её оставлять дома, побольше отдыхать, пока есть возможность. Скоро весна и силы потребуются. Вот и в этот раз я ушла одна. Правда сегодня мне даже уговаривать не пришлось. Мама сама предложила сходить одной, пока она готовит обед. Я бы осталась дома, слишком мне не понравилась та лёгкость, с которой меня отпустили спустя месяца уговоров и препирательств, но причина ухода банальна донельзя. Нужны деньги. У нас уже скопилось около сотни медяшек. Для деревни это достаточно много, а вот для города…

Мама ещё не знает, что весной я её заберу отсюда. Как только дорога просохнет, мы уедем. А для этого нам нужны деньги и очень много. Оставлять маму здесь не хотелось бы.

Тёть Клава, как я привыкла называть женщину, встретила меня охами и в скрюченном положении.

— Неужто опять сами вёдра с молоком носили? — скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

— Да я же не много! По половинке ведёрочка всего! — принялась оправдываться женщина, думая, что я злюсь или ругаюсь.

— Раздевайтесь и ложитесь на живот, — со вздохом отозвалась я. Ну а что с ней ещё делать? Сколько раз говорила, ну нельзя ей носить тяжести, со спиной совсем беда! А Ей всё равно. Послушает, покивает, три дня лежит, мазью мажется. А как боль отпустит, так сразу к любимой Маруське! И ведь без тёть Клавы коровка не сдохнет, потому как сын с матерью живёт, да невестка, которая и делает основные дела по дому.

Но как только сын с невесткой за порог, тёть Клава тут же бежит к любимице в сарай. В последний раз сын грозился корову на мясо пустить, так началось такое!

В общем, слушать оправдания старушки не хотелось. Итак всё знаю, да помочь могу только временно. За три серебрушки прихожу раз в три дня, делаю массаж, оставляю лекарства. Остальное не в моих силах.

Вымыв руки, я пожелала тёть Клаве здоровья, ещё раз напомнила про запрет носить тяжести, попрощалась с ней и вышла из дома.

Чтобы нос к носу столкнуться с Владимиром.

Мужчина однозначно ждал именно меня, потому что как только я вышла, тут же сделал шаг ко мне.

— Здравствуй, Арника.

— Здравствуй, — легко поздоровалась я в ответ.

— Я поговорить с тобой хотел. Как-то дел много навалилось последнее время, а вот сейчас…

— Обязательно поговорим, — улыбнулась я. — Только не думаю, что это стоит делать посреди улицы. Приходи вечером, поговорим.

— Да, ты права, — кивнул староста. — Тебя проводить?

— Нет, не надо, — отказалась я.

— Слухи будут, я понял, — Владимиру было неприятно слышать мои отказы. Это видно…

Но ведь если я дам призрачный шанс, а потом откажу, разве не будет больнее? Будет, и ещё как.

Я обошла мужчину и направилась в сторону дома. Теперь мне надо поговорить с мамой. В очередной раз начать убеждать её, что староста мне не пара, да и защита не нужна. Сама справлюсь.