23.5

Наше уединение нарушил Глеб, пришедший поприветствовать меня и познакомиться в мышкой. Представил их друг другу. Ева скромно потупила взгляд, присутствие постороннего в столь непривычной для нее обстановки с родни подглядыванию. Ее смущение вспыхнуло алым цветом на щеках.

— Ивар, не хочешь предоставить свою малышку для следующей сцены? — предложение вполне приемлемое.

— Что будет?

— Твоя любимая — фиксация.

— Кто? — не все умеют грамотно и красиво это делать, в этом клубе только двое мастеров в совершенстве владеют данной техникой и прозвучавшее имя, дает повод согласиться.

Повернулся к Еве, удивленно взирающей на меня и готовой, послав меня в пеший эротический, дать деру из клуба.

Нет, моя хорошая, ты попробуешь сей экшен. Ее отрицательное — нет. Мое, более чем, утвердительное — да.

— Ты знаешь, что это? — ведь наверняка же не в курсе, а уже на придумывала не весть чего.

Ну так и есть! Краткие ликбез и категоричный отказ растворяясь, уступил место природному любопытству.

Глеб протянул ей руку, помогая встать с диванчика.

— Только в белье, — мое условие.

На Еве только кружевные трусики, свет в зале приглушен, лишь два прожекторных луча выхватили из темноты и удерживали ее, чуть вздрагивающее, тело, одиноко стоящее на сцене.

Я не видел того кто опутывал мышку мягкими веревками, рисуя геометрические узоры. Я не видел тех кто смотрел на нее, не видел то вожделение с которым они поедали ее наготу…

Я видел только ее и то завораживающе-гармоничное действо, что творилось вокруг моей хрупкой мышки. Следил за мимикой ее лица, за туманом, заволакивающем ее глаза, за тем как вздрагивает и млеет ее тело отдаваясь во власть умелых рук.

Каждый виток мягкой веревки плющом опутывали мою душу, впрыскивая яд ревности в сознание. Ели сдерживал себя от желания сорваться с места и унести мою мышку в укромный уголок. Скрыть ото всех.

Каждый вздох ее изнывающего тела разжигал возбуждение до помутнения рассудка.