7.2

— Я с понедельника в отпуске, — сообщила Полина, намазывая толстый слой вишневый джема на поджаренный тост.

— На сколько?

— На три недели, стандартный в нашем холдинге летний отпуск, две-три недели, — уточнила, наполняя чашки свеже-сварёным кофе.

— Отлично, переберешься ко мне, — обрадованный такой перспективой отхлебнул глоток живительного напитка.

— Прости, не получиться, — она присела напротив и обняла чашку обеими ладонями, заглянув в мои глаза: — мы давно уже запланировали поездку к подруге. Племяннице нужен свежий воздух и солнечные ванны. У сестры сейчас большой и очень серьезный контракт, так, что она не может.

— Понятно, — не хотел, но получилось как-то недовольно.

Полина опустила глаза, ковырялась вилкой в яичнице, размазывая желток по тарелке. Расстроилась. Столовый прибор звякнул по фарфору чуть громче обычного, разрезав повисшую тишину. С гулким грохотом соприкоснулась моя чашка с поверхностью стола. Какофония не сочетающихся звуков.

Чувство эгоистичного мудака неприятным налетом легло на так хорошо начавшееся утро. Раскрытой ладонью прошелся по лицу, стерев, на сколько это возможно, следы разочарования.

— Прости. Конечно, малышке нужно укреплять иммунитет, — накрыл её ладони своими. — Да и тебе не помешает сменить обстановку.

— Я на две недели, и вернусь, — уточнила она свой срок побега.

— А на два дня ты моя! — не спрашивал, а просто сообщил свои планы на неё.

Улыбка осветила ее лицо, а румянец добавил толику невинности и усилил желание оставить её себе.

Мы расстались в вечер воскресенья, проведя отличное время до её поездки. Время, убедившее меня в правильности выбора.