7.3

У меня не было к Полине пламенных чувств, сжигающих все в радиусе видимости. Не было страсти, затуманивающие разум до состояния близкого к бреду. Любви — до потери себя в другом человеке. Пережив однажды подобное, я не стремился к повторению. Потому как, еле выкарабкался из-под обломков, разрушенных до основания планов на долгое и счастливое будущее с той, что клялась в любви, преданно глядя в глаза, а за спиной спала с моим, когда-то, лучшим другом. Я кое-как реанимировал вырванное с корнем сердце. Зашил, разгреб завалы и продолжил жить.

Отношения с Полиной просты и понятны, без надрыва и губительного погружения друг в друга без остатка. Мне с ней хорошо и удобно. Это меня полностью устраивало. Абсолютно все, даже её неопытность в постели была плюсом.

Кто-то скажет, что такая жизнь — сплошное болото, для меня же — размеренное течение, дающее покой, без итальянских страстей, выносящих мозг.

Рабочая неделя пролетела, загруженная делами до верхней грани предельной допустимости моих трудозатрат. Наше телефонное общение с Полиной яркими бликами разбавляло картину будней.

Отправив, ставшее привычным для нас завершением дня, пожелание "спокойной ночи", растянулся на кровати и провалился в сон. На границе перехода в забытье, решил с утра выяснить адрес её дислокации и нагрянуть в гости. Разбавлю их женский коллектив и развеюсь сам. Выходные требуют смены обстановки.

Но планам не суждено было сбыться.

К так и не прочитанному вчерашнему сообщению, добавилось ещё одно. Позавтракав, набрал номер, звонок-то она должна услышать.

— Алло, — сквозь затянувшиеся гудки, резануло слух чужим и каким-то безжизненным ответом.

— Полину могу услышать? — уточнил.

Тишина на том конце телефонной связи затянулась, не предвещая ничего хорошего.

— Её нет, — произнесенное с надрывом, — её больше нет, — разорвало сознание, которое не желало принимать сказанное и готовилось послать шутника прогуляться.

Сдержался, строго потребовав отдать телефон владелице. Не сработало. Да, что там за хрень-то твориться? Моё возмущение начало затапливать стремление быть вежливым.

— Извините, Федор, — дрожащим голосом продолжила собеседница. — Мне тяжело, — всхлип, грозящий перерасти в рыдание, накручивал мои нервы до крайней степени напряжения. — Но вы должны знать, — и опять эта пауза, разрушающая моё терпение. — Полины больше нет, она погибла вчера вечером в автомобильной аварии, — произнесено на одном выдохи иначе сорвется на плачь.

И сорвалась… Звук упавшего телефона, горький плач и боль разорвавшая ту часть меня, что успела привыкнуть к построенному плану на будущее.

С дикой злобой на несправедливость этого мира, запустил девайс в стену, казнил, как в древности убивали гонца, принесшего плохую весть. Несчастный пластик, разлетевшийся вдребезги по комнате от встречи с неравным соперником, облегчения мне не принес. Лишь добавил проблем: покупкой нового и восстановлением контактов. А выпитые, в одиночку, полбутылки виски усугубили моё плачевное состояние головной болью.

Я потерял её, я потерял свое тихое завтра, идеально мне подходящее. Метался по квартире, как разъяренный тигр, жалея о том, что отпустил её. А вечером, в душе, позволил воде смыть текущие по щекам слезы боли. Мужики тоже плачут, когда держать в себе горечь потери уже невозможно.

Утром, разобравшись со связью, я снова набрал её номер. Трубку взяла та самая подруга, Даша, уже более спокойно и без надрыва, выдала всю, интересующую меня, информацию, пообещав держать в курсе и отказавшись от помощи. Настоял на денежном переводе, коль другой не требовали.

До дня похорон жил с какой-то призрачной надеждой, что злая шутка судьбы, все же будет шуткой, а не реальностью.

На кладбище поехал один, отказавшись от поддержки сочувствующих. И встретившись с фиалковыми глазами, точной копией тех, что память так старательно подкидывает мне во снах, решил, что свихнулся. Ринулся к ним, не разбирая дороги и завис в полушаге, вглядываясь в до боли знакомое такое родное лицо, с испугом смотревшее на меня.

— Ева, — её окликнул кто-то, разорвав наш зрительный контакт и вернув меня на землю.

Я знал, что у Полины есть сестра, я знал, что её зовут Евой, но что они близнецы — не знал. Сердце, замершее на миг, бухнуло и запустило вновь свой бег.

Сделав шаг, сократил расстояние до той, что так похожа на Полину, но не она. Теперь я это понял, втянув носом легкий аромат ее духов. Моя Полина любила вишню во всех её ипостасях: свежие ягоды, джем, пироги…У нее даже туалетная вода была с ароматом спелых ягод. В моей памяти она так и останется — яркой Вишенкой.

Та, что сейчас стояла передо мной была другой, другая прическа, другой запах, другие жесты, другая во всем…

Приношу свои соболезнования, напоминаю, что случай с аварией на контроле, не зря же у меня связи в ГИБДД, и виновные будут найдены.

И дальше потекли нелегкие дни привыкания к тому, что Полина больше не появиться в моих буднях. Но время лечит, я это знаю.

А в этот раз лечение будет быстрее и менее болезненно, сердце лишилось лишь крошечного кусочка, и пусть я эгоист, но всё целиком я никому и никогда уже не отдам.