11.3

Его бровь изогнулась в удивлении, а краешки губ вздернулись в ехидной улыбке, добивая мое трепещущее, как бабочка в сочке сердце. И дыхательная гимнастика тут не поможет.

Я окончательно убедилась, что даже вчерашний поход был безрассудным, но вчера я действовала на каком-то адреналиновом уколе, вколотом в меня звонком от Катюшкиного врача, с уточнением времени ответа. А сегодня? Сегодня адреналин выветрился, а нервы напряжены.

— Может присядете? — как сквозь пуховое одеяло, под которое я с удовольствием бы забралась, спрятавшись, как в детстве от проблем, его бархатный голос отвлек меня от самокопания в своих переживаниях.

— Да, спасибо, — сбивчиво ответила и присела на стул, положив сжатые в кулаки, ладони на стол перед собой.

— Вам что-то заказать? — подзывая официантку уточнил он, — здесь очень вкусные десерты.

— Нет, спасибо, мне только лимонада, если можно? — пересохшее горло требовало влаги, а горящие нервным румянцем щеки, еще и охлаждения.

— Правда, не будите сладкое? Вам не помешает, — участливость его фраз, немного настораживала или это я настолько мнительна?

— Правда. Я не голодна и сладкое сейчас не хочу.

— Ну, хорошо.

Он сделал заказ, а в ожидании его исполнения потягивал молочный коктейль. Такой выбор гармонично вписывался в его сегодняшний образ — человека на отдыхе. Льняные брюки и белая футболка поло, верхние пуговки которой, как и вчера, не дружили с петельками, открывая потрясающий вид на его загорелую шею. Скулы с легким налетом щетины добавляли ему расслабленности и той мелкой, ели уловимой черточки к портрету, что делает его более живым, спуская с делового Олимпа.

— Ваш заказ, — передо мной появился запотевший стакан лимонада с мятными листочками и кубиками льда.

Большой глоток спасительной жидкости и я могла продолжать наше молчаливое созерцание.

Его тонкие, но сильные пальцы обхватили стакан, а коктейльной соломинки коснулись четко очерченные губы.

— Ну, все? Осмотр окончен? — его голос врезался в пелену моих хаотических мыслей, разгоняя их.

Я оторвалась от своего занятия и подняла взгляд на мужчину, утонув, опять, в холоде его глаз, на дне которых все же искрились теплом блики веселья.

— Окончен, — одобрила я свой внутренний вердикт: он для меня, как комета — недосягаем и опасен. И держаться от него стоит по дальше. Чем, все же руководствовалась Ева, с такой уверенностью заявляя, что он то, кто нам нужен? Я снова и снова задавала себе этот вопрос, вглядываюсь в жёсткие контуры его лица.

— И так, — деловой тон, как спицей в позвоночник, я выпрямилась, словно ученица перед строгим учителем, не хватало только руки на стол сложить одну на одну. — У меня к вам предложение, — продолжил он, отставив стакан в сторону и облокотившись на стол, приблизился ко мне, — для вас финансово выгодное.

Я сделала глотательное движение, протолкнув обратно в сознание, рвавшиеся наружу вопросы, натянула маску внимательной слушательнице и терпеливо ждала продолжения. Он чуть затянул паузу в ожидании моей реакции. Ухмыльнулся, добавляя еще большего шарма милой ямочкой на щеке. Боже, да сколько ж можно впихнуть в одного мужчину женского наркотика.

— Я предлагаю оплатить операцию для ребенка, и все дальнейшие реабилитационные мероприятия, но с одним условием, — и опять эта нервная пауза, накаляющая воздух до озонового запаха, — вы становитесь моей!