11.4

Что? Мой слух меня подвел? Я брежу или он? Это бред! Что значить — моей? Моей: помощницей, и это самое удачное словосочетание, но навряд ли оно, потому, как помощница у него есть! А еще может быть: домработницей, садовницей, уборщицей, любовницей, эскортницей, постельной грелкой… Вот последнее меня пугало! И очень! Это ведь — проституция, раз за деньги и без чувств. НЕТ! Я так не смогу!

Давление подскочило, пульс участился до такой степени, что я чувствовала его пульсацию в висках, к щекам прилила кровь, и они просто полыхали, сменив нежно-розовый оттенок смущения, на ярко-алый — негодования.

Мужчина на против, был спокоен, как удав. Взирал на меня непроницаемым взглядом и молча ждал, пока я верну свой разум в живое состояние от первой части его монолога.

Лимонад не помог, нервная дрожь так и хозяйничала в моем теле.

— Кем? — скрипучим голосом решила уточнить, что же скрывается за местоимением «МОЕЙ»?

— Скажем так — очень личный помощник, а если точнее — постельной игрушкой.

Дар речи покинул меня, решив, что его роль в данном диалоге бессмысленна. Я чувствовала себя аквариумной рыбкой-телескопчик, которую малыш, решив погладить, вынул из родной стихии. Глаза расширились до невообразимой величины, рот хватал большими глотками воздух, не проходивший дальше пересохшего горла.

— Вы нормальный? — выдавила я из себя между очередной попыткой вдохнуть хотя бы каплю кислорода, так необходимого, для правильной работы мозга.

— Вполне, — самоуверенно и без колебаний, — вам нужны деньги, а мне нужна женщина, в любой момент готовая меня удовлетворить, при этом без заморочен, претензий на новую безделушку и прочей мишуры, свойственной обычным любовницам.

Он это серьезно? Как так можно? Ведь он же не знает меня совсем, я его то же! Мы разные, и это я сейчас не про гендерное различие, и непроходим друг другу, как лев и кролик. И да, я кролик — серый, скромный, немного запуганный, предпочитающий знакомый куст, нежели бескрайние прерии. Он лев — могучий, смелый, уверенный и в его прайде полно, готовых на все, львиц. Зачем ему я? Льву захотелось новизны?

— Вот договор, — несколько листов печатного текста легли передо мной, — в нем прописаны все пункты. Вам сутки на раздумье, второго раза не предлагаю.

Я оторвала взгляд от «дикого» документа, взглянула в его лицо — все также невозмутимое.

— Вы это все серьёзно предлагаете? — надежда теплилась во мне, глубоко внутри микроскопической искоркой, что это просто неуместная шутка, что условия другие, а это просто проверка. — Предполагаете, что так вот можно играть с людьми?

— Да, моя милая Ева, я серьезно предлагаю такое решение вашей проблемы. Насколько я помню из вчерашней вашей речи, другой возможности у вас сейчас нет, а время уходит. Так, что, завтра на этом же месте, в это же время я буду ждать. Если вы не придёте, посчитаю за отказ.

Мне дали понять, что разговор окончен. Он все сказал, дальше только мое решение.

Злосчастный документ жег ладони пока я шла на негнущихся ногах, с отсутствующим взглядом, к столику где ожидали меня Даша и, уплетающая за обе щеки сахарный пончик на палочке, Катюшка.

Это возможность спасти ребенка. Да! Но это и способ потерять себя. Жизнь малышки бесценна, а моя? Как я буду жить? Как я с ним буду жить все это время? Как потом буду жить?

— Поехали домой, — тихим, отрешенным голосом обратилась к подруге.

Дашка просканировала меня внимательным взглядом, отклонилась на стуле, наверно тем же взглядом прошлась и по Ивару.

Ивар, имя такое интересное, он кто по национальность? Боже, Полька, не о том ты думаешь!

— Поехали, — встав из-за стола, Даша протянула мне Катюшкин рюкзачок, — дома поговорим.

Я подхватила чумазую и довольную малышку на руки и пошла на выход.