19.2

— Пойдем покурим, — кивнув в сторону выхода на лоджию, предложил Марк, вставая из-за стола.

— Сходите, сходите, — выпроваживала нас Ольга Павловна, собиравшая опустевшие тарелки, — а я пока уберусь и чай поставлю.

Ребенок с дедом улизнули разбираться с подаренной игрушкой, а мы вышли на большой, застекленный балкон с плетеной мебелью и цветников вдоль бордюра.

— Мама развела. Говорит, это придает уюта нашей мужской берлоге. Порой причитая, что не хватает нам женских рук, — друг натянул улыбку, ерничая, но затаенная грусть просачивалась в каждом слове.

Рассевшись в удобные, ротанговые кресла, погрузились на время в благотворную тишину, ловя лучи заходящего солнца — переход мира в царство ночи, с ее бархатной темнотой и легкой прохладой, окутывающей все вокруг.

Извлек из кармана телефон, мигающий огоньком непринятого сообщения. От Анатолия: отчитался, что доставил Еву домой. Время отправления сообщало, что случилось это около трех часов назад. Мышка, наверняка, забилась в кабинете в мое большое офисное кресло и творит. Почему-то от этой мысли улыбка на лице сама по себе растянула уголки моих губ, а по телу прокатилась волна приятного тепла, как при лучших детских воспоминаниях.

— Ну и кто она? — поинтересовался Марк.

— Кто? — невозмутимо переспросил, продолжив просматривать остальную информацию.

— Та что в телефоне и, что-то мне подсказывает, что это она выбирала подарок, — Шерлок Хомс, блин, ему только трубки не хватало.

Марк развалился в кресле, вытянул вперед ноги, скрестив их в щиколотках, глаза прикрыты, руки сцеплены в замок, поза отрешенности, вводящая в заблуждение оппонента и притупляющая его бдительность.

— Просто знакомая, — уклонился от разъяснений, потому как сам еще не решил, кто она мне, а про договор нет желания рассказывать, да же Марку. Нет тут не в совести дело, меня это ни сколько не смущает. Просто внутренний зверь, жадный и не желает делиться и маленькой толикой того, что происходит между мной и мышкой с фиалковыми глазами.

— Считай, что поверил, — все также, не меня позы и интонации, друг дал понять — личное это личное.

Личное! Я сам с этим личным еще не разобрался. Когда контрактные отношения между мной и мышкой перешли в другую плоскость. Мне мало было уже только трахать ее, мне нравилось с ней общаться. Вот просто так, после работы за ужином. И пусть таких вечеров у нас было пока совсем немного, непременно заканчивающихся отличным сексом, я хотел от нее большего, чем просто то, что прописано в условиях договора. Я хотел увидеть ее душу, ту, что она поклялась не показывать.

— А как твоя малышка в маске? — та девочка из клуба зацепила его, я видел, как зажглись глаза Марка, как пристально он за ней наблюдал, — Глеб раскрыл тебе ее тайну? — уж больно загадочный он был и это его заявление о покровительстве.

— Там, все не просто, — вздохнув, Марк провел рукой по лицу, как будто стирая невидимые следы усталости, — девочка — загадка. Без подписания специального договора с ней не пообщаться, да и общаться в прямом смысле этого слова с ней не получиться. Только сессия, только в клубе, только один раз, она в маске и бессловесна.

— Она немая жена президента? — ну как еще объяснить такие условия.

— Смешно, — с грустной усмешкой констатировал Марк, — а я не могу ее забыть с того вечера. В ней что-то есть такое, что притягивает меня. Она напоминает мне Лейлу и вызывает те чувства, что давно и глубоко зарыты.

— Пойдемте пить чай, — на балкон заглянула Ольга Павловна, разрушим повисшее молчание.

— Пошли, — стукнув ладонями по подлокотникам кресла, Марк понялся, и натянув радостную улыбку, покинул балкон.

Да, малышка в маске и впрямь его не хило зацепила, коль он даже Лейлу вспомнил и те настоящие чувства, что были между ними. И зная его, он сделает все возможное, но девочка будет его и не на один раз.