ГЛАВА 16 Федор

Павел Соколовский и сам не промах, а обзаведясь родственником в лице Воронова укрепил позиции в двух сферах бизнеса, ночной и спортивной. Его заведения пользуются бешенной популярностью, как у посетителей, так и у желающих у него работать.

Нас встречает сам хозяин, провожает до уединенной вип-комнаты, расположенной на верху, чуть в стороне от основных. Одна стена полностью стеклянная и открывает вид на весь интерьер клуба. Музыка из зала сюда не доноситься, приглушенный свет задает атмосферу незримого запрета. Казино закрыли, но народ не перестал играть. И наш сегодняшний сбор, своего рода инъекция азартного адреналина. Ставки не детский, но и выигрыш на мал. Другое дело, что не для каждого, но в этом и кураж.

Проведя несколько партий, я теряю интерес к игре. Устаю держать лицо и просчитывать ходы на несколько фаз вперёд.

— Я пас, — отказываюсь от продолжения, скидывая неудачные карты на стол и откидываюсь на спинку стула, продолжая просто наблюдать за действиями участников.

Димка, поймав кураж, намерен сорвать банк, в его глазах плещется безумный коктейль уверенности на гране безбашенности. Двое других игроков, либо и впрямь имеют на руках выигрышные комбинации, либо отлично держат покер-фэйс.

Беру бокал с недопитым виски, отхожу к стеклянной стене, подсвечивающийся по переметну светодиодными, неоновыми лентами. Под ногами раскинулся основной зал, сцена с ди-джеем, бар и столики в хаотично-смысловом порядке, разбросанные по всей территории первого этажа. Театр праздной жизни в своем безудержно-развратном действе.

Воскресный вечер плавно перетекает в ночь, ночь необузданного разгула. Океан людских тел в каком-то едином ритме двигается по танц-полу, растекается по зонам отдыха и снова сходиться в точке взрывного танца. Как косяки мелких рыбешек, плывущих по течению и рассыпающихся в разные стороны, напуганные хищником, но сливающихся вновь в общую массу. Где-то в этой толпе разгульной публики, веселиться она — та, что избавит меня от наваждения карих очей кошачьим взглядом, впившихся в мой мозг.

От разноцветных огней светомузыки все мерцает и рябит в глазах. А я, зафиксировав в поле своего плотского желания, точеную фигурки, плавно изгибающейся под заводные треки клубного репертуара, упорно не отвожу от нее плотоядного взгляда. Она кружится, вздернув руки вверх и ловит одной ей понятный темп музыкального сопровождения.

Допиваю виски и, приняв окончательное решение, покидаю уединённые апартаменты, пожелав Дмитрию удачи и получив в ответ аналогичное наставление.

Подходя к верхним ступеням лестницы, ведущей в общий зал, цепко впиваюсь взглядом в ту, что на сегодня будет моим лекарством от ядовитых воспоминаний о ночной чертовке. Клин — клином! И этот клин, меня впечатляет своей гибкостью и неутомимостью.

Спускаюсь, лавируя в общем потоке, пру на пролом к намеченной цели. Мозг уже составляет монологи для обаяния отобранного экземпляра. Быстро сканирую окружающую обстановку на предмет не нужных мне сейчас помех в виде парней, женихов, мужей и прочих посягателей на мой «флакончик» экстази.

Она как будто чувствует мою заинтересованность ее привлекательными формами, чуть подается назад, изгибается и призывно виляя бедрами, делает оборот вокруг своей оси, демонстрируя мне товар со всех сторон.

Оценил! Можно брать! Не на совсем, но на раз отличный вариант.

Подхожу вплотную, беру в плен ее тонкую талию, захватническим жестом жадных рук, ощущая под пальцами жар нежной кожи сквозь тонкую ткань шелковой блузы.

— Привет, крошка, — приглушенно шепчу ей на ушко, и даже громкие биты окружающей нас музыки, не заглушают моих слов. Она их чувствует.

Царственный поворот головы, ловит меня в фокус своего, затуманенного зрения и томно улыбаясь отвечает, лишь одними губами, ласковое приветствие, проходясь язычком по пухлым губам.

Игра запущенна и проигравших в ней не будет. Каждый получит желаемое. Крошкины глаза, блуждая по моему лицу, выдают ее желание, как рекламный баннер над автомагистралью — ярко, призывно и без утайки, но я не спешу.

Опутываю стройное тело объятиями крепких рук, прижимая податливую крошку к своей широкой груди. Зарываясь носом в копну ее темных волос и, вдыхаю сладкий ароматна, подсознания отвергает его, круто заявляя, что суррогат не заменит и не затмит лимонадную ауру кареглазой плутовки.

Давлю эти мысли в зародыше, загоняя в тьму моего жизненного кредо. Мне не нужна та. Она, как и все до и после нее, лишь мимолетные встречи для совместного удовольствия. Получили и пошли дальше.

И уж она то, точно не переживает, а смело падает в постель к следующему. Злость с новой силой накатывает на меня, стоит только вспомнить питерскую ведьмочку не в своих объятиях, а рядом с другим.

Глушу недовольный рык, не за этим я сюда пришёл, мне нужно забытье, и я его получу. Скольжу ладонью по плоскому животу крошки и улавливаю ее участившееся дыхание. Женские руки поднимаются вверх и тонкие пальчики уже поглаживают мой затылок, слегка царапают и прихватывают волосы.

Прикусываю тонкую кожу в изгибе женской шее, запуская возбуждающую дрожь по ее телу и выбивая рваный вдох желания с пухлых губ. Попка крошки четко упирается мне в пах, и она недвусмысленно вжимается ею, распаляя накал нашей похоти до искрящихся бенгальских огоньков на кончике каждого нейрона.

— Угостишь коктейлем? — кокетливо интересуется, продолжая свой ритуальный танец — опытной искусительнице.

Как предсказуемо то, я даже немного разочарован. Ну, а с другой стороны, зачем менять наезженную колею, она привычна и окончательный пункт путешествия извечен.

Перехватываю ее за запястье, разворачиваю к себе лицом, на миг пробегаюсь взглядом по вполне себе милому лицу, не будь на нем того количества краски, она вообще сошла бы за малолетку. Отгоняю прочь такие мысли, да и крошка всеми своими действиями показывает возраст и опыт.

— Свободный Вип, — требовательным голосом обращаюсь я к пробегающему мимо нас, официанту.

Тот замирает, оценивает окидывает меня пристальным взглядом, в попытке оценить финансовое состояние клиента. Сложно, если учесть, что я не сверкаю лейблами брендовых марок. Но он бы не работал у Соколовского, не умей точно определять полноту кошелька и степень щедрости посетителя. И этот справляется за считанные секунды, предлагая нам проследовать за ним.

Крепко удерживая за руку свою «добычу», иду за парнем, что белым пятном униформы, как маячок движется впереди. Крошка, на своих умопомрачительных шпильках еле поспевает за мной, спотыкаясь, но цепляясь покрепче свободной рукой за меня. Ну, да, в таких орудиях пытки, можно только стоять, плавна покачивая телом, ходить в них возможно разве, что держа в руках.

Ступеньки вверх, пара пройденных дверей и нам предоставляется отдельный кабинет. Заказываю порцию виски и, ну кто бы сомневался, коктейль «секс на пляже». Официант ретируется за напитками, а я, не теряя время, присаживаюсь на низкий диванчик, увлекая крошку за собой. Ее круглая попка мягко приземляется мне на колени, а шаловливые руки, скользнув по плечам, тонкими пальчиками запутываются в волосах на затылке. Наши губы стыкуются в жарком поцелуе. Языки сплетаются в страстном танце, а руки исследуют доступные поверхности изнывающих тел.

— Простите, — прерывает нашу прелюдию вернувшийся с напитками сотрудник клуба, — у нас это не позволительно, — составляя заказанное спиртное на столик, предупреждает нас о правилах заведения.

— Учтем, — с честным видом заявляю, ссаживаю девочку на диван, а сам пересаживаюсь в кресло на против.

— За, что выпьем? — спрашивает крошка, беря высокий, запотевший фужер розоватой жидкости с мелодично позвякивающими кубиками льда и долькой апельсина на кромке стекла.

— За вечер, — предлагаю я, отсалютовав ей своим пузатым бокалом с виски.

Делаю глоток пьянящей меня, не отрывая взгляда от партнерши. Она понимает все без слов, бокал возвращается на столик, крошка встает и плавной походкой направляется ко мне. Опускаясь передо мной на колени, забирает мой недопитый напиток, отправляя его в компании к своему.

Взгляд снизу вверх призывно-сладострастной волной проходиться по моему телу, распаляя и без того ноющую в ожидании жаркого секса, восставшую плоть, яростно рвущуюся на свободу из джинсового плена. Ее ласковые ладошки скользят по бедрам к паху и вот уже звук расстегивающейся молнии тихим скрежетом раздается в тишине помещения. Смелые пальчики освобождают из оков нижнего белья вздыбленный и изнывающий член. Мягкие губы накрывают разбухшую головку, язычок обводит ее по кругу, задевая уздечку.

Я откидываюсь на спинку кресла отдаваясь во власть этих сладких губ, нежных рук. По позвоночнику пробегает чувственным разрядом предвкушение.

Она действует четко, грамотно, умело сосет втягивая щеки, помогая кулачком, проходится влажным языком по всей длине и опять насаживается на него жаром своего рта.

Я зарываюсь пальцами в ее волосах, жёстче надавливая на затылок в попытке вогнать свой член в нее до предела, я жду разрядке, но ощущения как будто уплывают. Завораживающее зрелище, но бля почему-то я в нем, как будто не участвую, все чисто механически.

Крошкины зеленые глаза с туманом разврата вызывают лишь одно желание, и я его тут же выполняю: отрываю ее от себя, разворачиваю спиной и нагибаю над столом. Надавливаю на плечи, заставляя прогнуться так, что ее аппетитная попка смотрится вызывающе дерзко, а юбка, задранная на талии, открывает шикарный вид на еле прикрытые влажным кружевом, набухшие складочки. Вид идеален! Сдвигаю, мешающую мне преграду в сторону, прохожусь пальцами по, истекающей соками наслаждения, розовой расщелине, чуть надавливаю, вызывая протяжный вздох женского упоения, приятной музыкой разносящийся по комнате.

Нащупываю в кармане обязательный атрибут таких вот встреч, ловко раскатываю тонки латекс и врезаюсь в призывную влажность — резко и до упора, до звонкого соприкосновения наших тел, до дикого стона в унисон. Долблюсь с таким остервенением, что гибкое, женское тело подо мной рваными, скользящими движениями полирует поверхность стола.

Уповаю на порядочность производителей латексной защиты, ревностно следящими за качество своей продукции, и гарантирующими их прочность даже при таком яростном трении, что высекает искры страсти из наших тел.

Но мне мало! Мне чего-то не хватает. Не хватает до напряжения в яйцах, до звона в ушах и, сука, стоит только закрыть глаза, как в памяти всплывают карие омуты с поволокой порочной скромности, ее прикушенная губа в попытке сдержать всхлипы на пике оргазма и мой крышесносный экстаз.

Охренеть! Полечился! Но, бля, все, что было до и то, что я пытаюсь получить сейчас, как пресный сухарик в противовес воздушному десерту. И меня это не устраивает абсолютно!

Я наращиваю темп, вколачивая каменный член в нежную плоть с упорством отбойного молотка, наматываю на кулак длину ее волос, оттягивая голову впиваюсь жадным поцелуем в губы. Терзаю их, глотая ее стоны удовольствия, делясь своим хриплым негодованием. Наказываю девочку подомной, за ту, что засела в голове и травит меня ядом ярких эмоций. Тело звенит от напряжения, пара поступательных движений и я сдаюсь, закрываю глаза и бурно кончаю с мелькающими в сознании картинками питерской ночи.

С необузданной яростью обрушиваю кулак на многострадальный столик, ели выдержавший нашу скачку. Какого хрена эта ведьмочка, так застряла во мне, всего-то за одну ночь! Это же идеальное время для того, чтобы не завязнуть в ненужных чувствах — было, до недавнего времени.

Крошка подомной вздрагивает от неожиданного выплеска моей агрессии и с перепуганными глазами делает попытку освободиться от тяжести моего тела.

— Прости, крошка, это не ты, — отстраняясь от нее, усаживаюсь назад в кресло, — ты великолепна, — хвалю ее, — сколько я тебе должен? — цинично уточняю, поправляя одежду на себе.

— Да пошел, ты в… — скромно умалчивает, известный всем трехбуквенный, маршрут. Вскакивает, и нервно одергивая юбку, гордой походкой удаляется прочь.

Но ее тихое — «козел» — на прощанье, повисает в воздухе, не вызывая ровным счетом ни каких эмоций и разбивается в яростном хлопке дверью.

Залпом выпиваю оставшийся алкоголь, в надежде на прочистку мозга. Но тщетно, эмоциональный голод гложет меня. Мою жизнь как будто затенили искусственными фильтрами монохромности, выключив яркость ощущений. Привычный разовый секс без обязательств не удовлетворил, а лишь добавил масла в огонь моей раздражительности.

Телефонный звонок врывается в мои расхлябанный мысли.

— Ты где? — из трубки раздается заинтересованный голос Дмитрия.

— Ты наигрался? — уточняю у него, в надежде, что так и есть и он не проиграл и в трезвом состоянии исполнит роль водителя, доставив меня до дома.

— Пора сваливать, пока я не разошелся, — радует меня схожестью желаний.