ГЛАВА 17 Эмми

— Эмми, — жужжит над ухом чей-то голос назойливой мухой, разрушая негу покоя и тепла, что так уютно окутывает меня, — Эмми, — все настойчивее, — просыпайся…

Абрамов, вредина, мог бы и по дольше покататься. Я бы досмотрела сон, утянувший меня в параллельную реальность с ласковым морем, теплым солнцем и … А дальше грезы растворяются, снедаемые суровой правдой жизни в лице Саши, тормошащего меня и убеждающего открыть глаза, дабы полюбоваться красотами осенней лесополосы вдоль трассы.

— Саш, можно я на обратном пути этой красотой полюбуюсь? — вымученно выдавливаю из себя просьбу не доставать мое бренное тельце.

— То будет только завтра и все может поменяться, — продолжает он свои уговоры, — да и вообще, мы, почти приехали, — ставит меня в известность.

Медленно разлепляю тяжелые веки, пытаясь понять на сколько близки мы к конечной точке нашего маршрута. Поднимаю руки вверх, потягиваясь и разминая затекшие мышцы, все же, даже самое удобное автомобильное кресло — не кровать с ортопедическим матрацем.

— Чем ты ночью занималась, засоня? — спрашивает, кидая на меня беглый взгляд.

Ох, вот тебе-то я точно не расскажу, по какому сценарию прошла моя прошлая ночь. Я и Зои то сообщила лишь общие детали, сильно сократив изложение эротического опуса под названием «Секс не повод для знакомства». В воспоминаниях всплывают сочные эпизоды из моего нового опыта, окрашивая щеки румянцем.

— Вот только не говори мне, что ты всю ночь… — театрально округляет в удивлении глаза, бросая взгляд на меня.

— Абрамов, — шиплю на него, стукая открытой ладошкой по плечу.

— Что? Точно, что ли? — теперь уже искренне изумляется он.

Обидно! Я, что произвожу впечатление грымзы, у которой, если и возможен секс, то только единичный за ночь, быстрый и под одеялом в темноте и с невнятным сопением?

— Ты же сказала, что у тебя никого нет, — поясняет он мне свой шок, — а ты не из тех, кто прыгнет в койку к первому встречному, — уверенно дает мне лестную характеристику.

Была, до вчерашнего дня, точнее вечера. Но ему знать не обязательно, да и не повториться такое больше, случайная встреча, помутнение рассудка.

Шутить далее на эту тему мне перехотелось, да и Саша замолк. Чрезмерно внимательно следит за дорогой, погрузившись в свои мысли, нервно сжав губы в тонкую линию.

Недоволен? Ревнует?

Да ну! Не может быть. У нас все давним давно завяло, поросло сорной травой и окультуриванию не подлежит. Друзья! Очень хорошие друзья — не более.

— Все нормаль? — все же решаюсь прерывать затянувшееся молчание.

Он отводит взгляд от ленты асфальта, что плавными поворотами ведет нас к заждавшимся хозяевам вечеринки, смотрит на меня так же пристально, как и пару секунд назад в лобовое стекло и, расплываясь в доброй улыбке, всем своим видом разрушает мои подозрения.

— Все отлично, Эмми, — подтверждает и вернув внимание дороге, все же она не терпит пренебрежительного к себе отношения, ловко сворачивает с основной трассы на второстепенную, ведущую четко к даче его родителей. — Но ты имей в виду, — по-дружески уточняет он, — если этот засранец тебя обидит, я ему….

— Я тебя поняла, — смеясь прерываю его экзекуционные перечисления в защиту моей поруганной чести, — как только соответствующее явление нарисуется в моей жизни, я поставлю тебя в известность.

— Балбесина! — ржет Сашка, — сплюнь, дурында, — дает дельный совет. Суеверный, блин! — Надеюсь, что до этого дело не дойдёт.

— И я! — тихо вздыхаю. Надеюсь, очень надеюсь, что в мою личную жизнь Абрамову не придется совать ни свой нос, ни прочие части тела, для привидения ее в идеальное состояние. Я уж как ни будь сама.

Сашка уверенно ведет машину, а я, добравшись до дисплея навороченной аудиосистемы на приборной доске его космолета и, как неразумный ребенок, тыкаю пальчиком по всевозможным кнопкам, пытаясь найти нужную, ну или хотя бы поющую, а не болтающую о политике и экономике, радиоволну. С третьего раза получается, ура!

В солон льется заразительно-веселая, незамысловатая песнь современных бабочек эстрады. Подпеваю, что-то о жарких поцелуях и страстных ночах. Вот прямо в тему вчерашнего моего приключения, мелькает мысль, а по телу пробегает волна легкого возбуждения, концентрируясь в трусиках щекочущим жаром. Сжимаю бедра плотнее, в попытке его погасить и с размаху шлепаю по мониторчику, целясь в клавишу волн другого диапазона. Сменяю попсу на нестареющую классику. Вот же дожилась, от песни завилась. Ага и стихоплеткой заделалась.

— Не ломай мне аппаратуру, — беззлобно так выговаривает мне владелец данной техники.

А вот сам виноват, купил бы, что по проще, я бы не измывалась над девайсом, предназначенным для создания музыкального антуража во время пути. А так, пока разберешься, голову сломаешь не то, что оборудование.

Злюсь я на ситуацию в целом и на мою реакцию на то, что надо забыть, как страшный сон. Страшный, но зараза такой приятный.