ГЛАВА 35 Эмми

Жаркие губы влажной дорожкой поцелуев медленно рисуют замысловатые маршруты на моем млеющем теле. Не пропуская не единого чувствительного местечка, с упоением изучают полушария изнывающей груди, прикусывая и посасывая соски, разливая по телу жидкий огонь возбуждения.

Мое тело выгибается дугой желая быть ближе к источнику наслаждения, слиться с ним, гореть единым пламенем. Сдавленный стон слетает с губ тут же поглощенный его поцелуем. Наши языки сплетаются в страстном танце упоения.

Хватаюсь ладонями за его плечи, впиваясь ногтями в горячую кожу. Прохожусь по напряженным мышцам спины умирая от эйфории тактильного кайфа. Как же это крышесносно гулять подушечками пальцев по его телу, чувствовать отклик и дарить ответное наслаждение.

Мужские смелые пальцы, очертив контуры изнывающего тела скользят к сосредоточению сгустка желания, подцепляют кружевную ткань и с легкостью лишают меня последней преграды.

Он со стоном отрывается от моего рта, но лишь для того, чтобы, раздвинув мои бедра, накрыть требовательным ртом пульсирующий в ожидании ласк клитор. От первого же нежного касания его языка я взрываюсь миллионами искр блаженства. Выпадаю на миг из реальности, чтобы с новой волной возбуждения раствориться в его оглушительных ласках.

Кровь бьется в висках все сильнее, туманя разум. Настойчивое кружение языка по истекающим влагой складочкам, чувственные посасывания клитора все сильней и сильней скручивают пружу страсти.

Выгибаюсь, комкаю ладонями ткань постельного белья. Стоны все протяжнее, ласки все яростнее. Я уже на пределе, я у черты…

Миг и я сорвусь в бездну…

И я срываюсь, как только его пальцы погружаются в изнывающее лоно, чуть сильнее надавливая на клитор и задевая волшебную точку внутри бархатных стеночек.

— Да-а-а…

Настырный звон будильника врезается в мое сознание вырывая из омута тягуче жаркого оргазма, что накрыл меня.

Открываю глаза и пытаюсь осмыслить произошедшее.

Сон? Сон… Всего лишь сон…

Со стоном разочарования накрываю ладонями лицо. Сжимаю крепко бедра, пытаясь утихомирить пожар желания, что все еще полыхает во мне.

Влажное кружево пижамных шортиков без утайки сигнализирует о том, как непристойно сладко я провела эту ночь. Да и прошлая прошла по тому же сценарию. Сны такие яркие, такие чувственные и настоящие, что я все еще в агонии наслаждения.

Резко разворачиваюсь на живот, утыкаясь лицом в подушку, пряча от самой себя полыхающие щеки. Только смысл, все тело гудит, дыхание сбивчивое и стоит только прикрыть глаза, как картинки развратных сновидений затапливают мой разум эротическими визуализациями того, что было, того, что может быть согласись я впустить его в свою жизнь не просто как временного начальника.

Но на задворках сознания еще живи воспоминания подобных отношений, и я не желаю повторять их вновь. Мой лоб только зажил (так же, как и поцарапанное сердце) и подобные грабли я обхожу стороной. Только сердце хочет иного и внутри растекается истома, стоит только подумать о нем.

Вот как? Как мне сегодня работать с ним бок о бок? Когда меня ведет от его карамельных глаз, от ямочки на щеке, когда он улыбается, от неповторимого и только его аромата с ноткой кедра.

Мечусь по кровати в спутанных в страсти сна простынях в бессмысленной попытке привести к гармонии свои желания и мировоззрение.

— Все Морозова, хватит, — отчитываю сама себя покидая постель, — пора признать, что телесно ты уже продула ему, — вздыхаю и топаю в ванную комнату.

Долгий контрастный душ, пара капель увлажняющего средства на лицо, парфюмированный бальзам для тела, легкий макияж и небрежная укладка. Затем любимый кофе под ритмы зажигательного попурри из мелодий сочной Италии — добавляют уверенности и веселья моему отпускному образу. А раз я на законном отдыхе, то и на работу не спешу. Оттягивая встречу с неизбежным.

Еще с час я выбираю, что одеть, остановившись все же на любимом комплекте цвета спелой вишни — юбка-карандаш и жакет — добавляю к ним блузу без рукавов на несколько тонов светлее, чулки и сапожки. Перекладываю нужные мелочи из одной сумочки в другую. Порхаю по квартире в поисках ключей и телефона, запускаю двигатель своей машинки с брелка автосигнализации и покидаю уют своей квартиры до вечера.

На выходе спотыкаюсь о чемодан. Его я собрала еще вчера с мыслями о скором перелете на теплое побережье. Абрамов обещал заехать за мной, доставить в аэропорт в целости и сохранности. Правда окажусь я в воздушной гавани часа на два раньше положенного, ну это уже мелочи. Главное, что завтра к вечеру я уже буду плескаться в лазурных водах Средиземного моря, нежится под ласковыми лучами Мальтийского солнца и наслаждаться всеми прелестями отдыха.

А пока, Питерская осень встречает меня утренними хмурыми тучками, легкой моросью и запахом прелой листвы. На часах начало десятого и я, минуя все пробки, спокойно доезжаю до Бизнес центра.

— Доброе утро Мария, — приветствую ее, выходя из лифта.

— Доброе Эмилия Андреевна, — добродушно отвечает она, — вот ваши ключи, — передает мне связку, — Федор Александрович распорядился помогать вам в любом вопросе.

— А….

— А сам он сегодня на выезде, что-то срочное, — сообщает она, хотя меня интересует совсем не это.

Но почему-то данная информация легким уколом разочарования отражается в душе, чуть сбив дыхание.

— Дмитрий Иванович? — вздернула вопросительно бровь, ставя подпись в книге регистрации.

— Он здесь, но кабинет в полном вашем распоряжении, Дмитрий Иванович занял кабинет рядом с кабинетом Федора Александровича.

— Ясно. Спасибо. Если что я с вами свяжусь.

— Хорошо, — кивнула Мария и подняла трубку надрывно звонящего телефона.

Я беру ключи со стойки, жестом показываю секретарю, что вопросов больше нет и я пошла работать, та лишь кивает, не отвлекаясь от разговора с абонентом.

Ну что ж одна, так одна. Правда я уж и не знаю, что еще могу найти, вроде и так все документы перепроверили.

Скинув в кабинете пальто, загружаю рабочую программу на ноутбуке, просматривая пару папок, что в пятницу так и остались не тронутыми. Переношу с соседнего стола еще несколько архивных дел. Чем больше, тем лучше, чтобы загрузить мозг работой и растворить ноющее чувство пустоты, гнетущее меня.

Это ведь даже лучше, что его нет. Ведь так? — решает мой разум, но от чего-то все же не комфортно в душе. Как будто меня чего-то лишили. И это чертов деловой костюм — дура! — выбирала подсознательно для него.

Вдох — выдох Морозова и за работу, ты же для этого сюда и пришла в свой первый день законного отпуска. Вот ею и займи свои мысли — отчитываю сама себя и, щелкнув по нужной закладке на экране методично перепроверяю занесенные данные.

Цифры и аналитика всегда меня завораживали, вот и сейчас подействовали как амулет гипнотизёра, вводя в транс.

Громкий удар двери о стену и такой же силы обратный при ее закрытии, выводит меня из гипноза. А перекошенное злостью лицо Юрия Игнатьевича, не на шутку встревожившее меня, вводит в ступор. Он размашистым шагом пересекает кабинет, нависает на до мной, опираясь одной рукой о спинку стула, а другой о столешницу.

— Ну что, подстилка — пышет злобой он мне прямо в лицо, — думаешь, сместив меня получишь тепленькое местечко? — несет какую-то чушь с каждым словом повышая тон на октаву, — что, надоело бегать по разным организациям с проверками, захотелось примостить свою сексуальную попку по выгоднее?

— Да что вы вообще несете? — возмущаюсь я пытаясь оттолкнуть его.

— Рот закрой, — грозно шипит он, испепеляя меня своим потемневшим взглядом — я тебе, сука, слово не давал, — отрывает ладонь от стола и молниеносно фиксирует ее на моей шее.

Сдавливает и слегка приподнимает. Испуг накрывает меня с новой силой, пытаюсь освободиться от захвата, вцепившись похолодевшими пальцами в его руку, но лишь как рыба хватаю ртом клочки воздуха. (3303c)

— Не дергайся, — надменно советует, встряхивая меня как тряпичную куклу, — а то хуже будет, — с волчьим оскалом продолжает он, — в общем слушай меня. Ты сейчас сворачиваешь свои делишки, говоришь, что все напутала или несешь какую угодно чушь, но делаешь так, чтобы они поверили и перестали рыть. Ты поняла? Не слышу.

Голова кружиться от нехватки кислорода, в висках пульсирует страх, а на глаза наворачиваются непрошенные слезы. Вот только их и не хватало. Блин, а кабинет так расположен, что даже если мне удастся заорать, меня просто не услышат, а значит надо что-то сделать самой. Из последних сил размахиваюсь и, вложив в удар всю ярость, припечатываю наотмашь звонкую пощечину.

Тут же жмурясь от того ожесточения, что полыхает в его глазах и резкого замаха его руки…