ГЛАВА 4 Эмми

Утро воскресенья мною очень любимо, как и начало любого выходного дня! Потягиваюсь, лежа в кровати, не спешу покидать ее гостеприимное нутро под облаком теплого одеяла и в объятиях мягкой подушки. Проверяю телефон, лежащий на прикроватной тумбочке — он девственно чист! Ни единой весточки, ни звонка, ни сообщения нет от Зои.

М-м-м, да-а-а-а….

Для подруги такое халатное отношение к искренне переживающей за нее товарки и до чесотки в одном месте, желающей знать, что да как, сверхэгоистичное поведение. И тут есть только два варианта: либо все очень хорошо (за который я всеми руками и ногами) или критическая отметка расстройства такова, что самостоятельно дать о себе знать подруга не может.

Любопытная девочка, что все еще живет во мне, уже набирает знакомый номер. Противный электронный голос сообщает о недоступности желанного абонента.

Блин — блинский! И как день прожить?

— А-а-а, — полу злобно выдавливаю я, — Зойка, что ж там у тебя за тайны?

Телефон летит на кровать, а я выпутавшись из постельного плена, ежусь от прохлады осеннего утра, накидываю пушистый халат и топаю на кухню за чашкой бодрящего кофе.

Прелесть домов старого жилого фонда в том, что стены в них такие толстые, что хоть заорись, соседи не услышат, если только окна не будут открыты, да и то не факт, спокойно решат, что шум с улицы и даже проверять не станут. И я активно пользуюсь этим преимуществом своей квартиры, доставшейся мне от любимой тетушки, лет десять назад удачно вышедшей замуж за отличного мужика из французского Прованса и укатившей на ПМЖ к любимому мужу.

Руки сами на автопилоте тыкают в две заветные кнопочки моего пробуждающего тандема из кофе-машины и аудио магнитолы с настроенной музыкальной волной.

Аромат свежезаваренного напитка и звуки зажигательных мелодий — отличный заряд бодрости на весь день. Наслаждаюсь и, пританцовывая, вкушаю порцию жидкого психостимулятора — в ранние часы только эспрессо.

А ведь в ближайшую неделю такого счастья у меня не будет. Нет, кофе-то никуда не денется, а вот музыкальное сопровождение сменится на протяжное мяуканье вечно недовольного рыжего котяры. И не перебьёшь его песнопения даже тяжелым роком, потому как в Зойкиной новостройке стены если не картонные, то точно не толще детского конструктора Лего, даром, что жилье комфорт класса. У нее я себе такой вольности, как громкая музыка с утра, а можно и на весь день, если не на работу, точно не позволю. Буду бодриться препираниями с животинкой, остающейся на мое попечение.

Не сбавляя громкости и не теряя боевого настроя, объявляю еженедельную войну пыли и приступаю к осуществлению беспощадного ее уничтожения. В тайне надеюсь, что подружкино утро более романтичное, от этого и тишина в эфире.

Увлекшаяся массированным наступлением на врага, краем глаза замечаю безмолвно взывающий к ответу телефон, с Зоиным фейсом во весь экран.

Мчусь сначала к источнику звуковых инсталляций, прерывая его увеселительные рулады, а затем хватаю тут же переставший звонить аппарат связи с миром. Ну я не гордая, перезвоню!

— Жаркая ночь измотала тебя, но ты нашла-таки силы связаться с преданно ждущей твоего звонка подругой? — без лишних приветственных дифирамб, сразу к делу.

— Привет, дорогая! — с долей грусти в голосе приветствует меня она и, мне кажется, я даже слышу шмыганье носом, никак там еще и слезы, если не льются, то уже точно на подходе?

Если это так, собственноручно придушу Новикова! Нет! Сначала стерилизую его, а потом все остальное.

— Ты сейчас где? — на первый вопрос мне пока не нужен ответ.

— В аэропорту, — сообщает Зоя, — ты приедешь ко мне сегодня? — с лёгким надрывом, сдерживаясь интересуется, хотя мы договаривались на завтра, все равно вылет у нее ближе к вечеру.

— Я в душ, — прижимаю телефон плечом к уху и пытаюсь снять домашнюю футболку по пути к водным процедурам, — соберу чемодан, — «тайная» жизнь с домашним животным начнется уже сегодня? — без меня не начинай!

И она, угукая в ответ, держится, чтоб не расплакаться, обещает, что сегодня мы-таки доберемся до бутылочки шампанского Francicorta Riserva, что она привезла из прошлогодней поездки в Италию, но хранит так и не распечатанным. Ну, уж если оно пошло в расход, то медлить нельзя.

Привожу себя в порядок, собираю чемодан я с такой скоростью, что уже через полчаса на пол пути к дому Джульетты, брошенной безжалостным Ромео. По ходу движения еще заезжаю в супермаркет за провиантом, кто его знает, что там у Зои в холодильнике, в моем вот к концу недели всегда ветер гуляет, обдувая весящую там мышь.

На пороге меня встречает не только подруга, но и Мистер Фреди, выплывший из кухни удостоить своим вниманием опекуншу.

— Не смотри на меня таким взглядом, — упрекаю его, — я тоже не в восторге от нашей компании. Но смирилась ради нее, — киваю головой в сторону подруги, с легкой усмешкой на губах, следящей за нашим диалогом, — и ты прими все как должное.

— Он тебя понял, — комментирует мне Зоя кошачий взгляд и фырканье.

— Ну и отлично, — я, памятуя о его любви к моим сумкам, уношу все в комнату и убираю в шкаф-купе.

На журнальном столике и впрямь стоит непочатая бутылка дорогого итальянского шампанского. Мясная нарезка, фрукты, салат — все, что доктор прописал для восстановления душевного равновесия после пагубного влияния бывших. А тут даже не бывший, тут любовь всей жизни, и похоже не все еще неразделенная!

Этот засранец (а как его еще назвать после таких фортелей), как оказалось, устроив Зойке феерическую ночь крышесносного секса, улетел домой. Совсем домой, то есть на свой туманный Альбион. У него там бизнес, семья, с которой он правда в разводе, но совместная опека над годовалым ребенком и золотистый кокер-спаниель.

Собирается ли он что-то менять — непонятно, а вот через месяц опять прилетит, видать за дополнительной порцией отвязного удовольствия.

Смотрю на подругу и понимаю, что советы давать бесполезно. В ее глазах плещется надежда, которую я не могу вытравить правдой. Я и сама не уверенна в том, что будет дальше в их отношениях, даже со своей здравой точкой зрения. Все в нашей жизни возможно, и кто я такая, чтобы сейчас лезть со своими предположениями, может быть руша чью-то судьбу.

Бутылка пузырящегося напитка незаметно опустела, а мы, захмелевшие и расслабившиеся, единодушно постановляем, что у судьбы есть определенный сценарий, и мы ей полностью доверяем. Ее пути неисповедимы, но во благо и мы смело отдаемся в ее предприимчивые руки.

На этой шикарной ноте наши посиделки торжественно подошли к завершению. Убрав за собой, мы расходимся по отведенным койко-местам. Понедельник никто не отменял.