ГЛАВА 5 Эмми

Звонок настырного будильника и истошные вопли рыжего охламона, уже ждущего на кухне своего завтрака — здравствуй понедельник! Эх, потягиваюсь, жмурясь — кто б мне его приготовил?

Не люблю я шампанское, после него на утро у меня голова чумная. Вроде и не болит, но где-то не со мной, вроде я уже встаю, а она продолжает ночной релакс в подушках. Надо приводить себя в единое целое, облагораживать деловым макияжем чуть-чуть заспавшиеся лицо и вперед — проверять, уточнять, выводить на чистую воду недобросовестных должностных лиц.

Я аудитор и как военный — тружусь там, куда начальство отправит. Через неделю, по плану, приступить к разбирательству на составляющие бухгалтерской документации в филиале крупнейшего столичного холдинга в сфере строительства жилой и нежилой недвижимости. Их Питерский офис так удачно расположен неподалёку от Зоиных апартаментов, что в первую неделю работы сэкономит мне время на дорогу.

Сегодня нужно в офис на планерку. Слет, так сказать, трудовых резервов с выяснением всех моментов той или иной проверки, планами на новых жертв и прочей канцелярской дребеденью. На часах уже начало восьмого, а поэтому, быстрый подъем, водно-гигиенические процедуры, неизменная чашка ароматного эспрессо, и я готова покорять счетно-числовые финансово-завуалированные дебри различных фирм и фирмочек.

Стильный брючный костюмчик дополняет объемная сумка — люблю большие, в них можно уместить пол квартиры — туфли на устойчивом каблуке — и я неотразима. Прощаюсь с подругой, не забыв прихватить связку ключей.

Вылет у нее к вечеру куда-то на Лазурное побережье — везет же некоторым сотрудникам тур-фирм на апробацию разных направлений — так что Зоя, полусонная, высовывает взъерошенную голову в дверной проем своей спальни, давая ценные указания по содержанию и кормлению ее любимца. Тот в свою очередь ластится к хозяйке, выпрашивая единоличного внимания.

— Спокойного полета, — желаю уже выходя за дверь, — как доберёшься спамь мне все, что в зоне видимости, — кидаю напоследок ей мои наставления, хоть глазками отдохну, разглядывая морской пейзаж.

— Обязательно, — без тени сомнения заявляет, беря на руки рыжего увольня, — и спасибо тебе!

И я понимаю, что сейчас она меня не за кота благодарит.

— Всегда, солнц, — слова теряются и я просто, возвращаюсь, заключаю ее в крепкие объятия и подпитываюсь сама той радостной энергией, что генерируется в хорошей женской дружбе.

Живая преграда, между нами, недовольно фыркает и я, показав ему язык, отцепляюсь, наконец-то, от этой парочки.

— Все, я убежала, — мое начальство, как и большинство главенствующих людей, не любит опозданий, даже если они по очень уважительной причине.

Во дворе, между двух стальных лошадей немецкого автопрома, скромно жмется к бордюру ярко-синий пони. Мой двухместный малыш, безотказно несущий службу уже около трех лет, радостно подмигивает мне фарами и довольно урчит заведенным мотором.

Осеннее утро тонкой шалью тумана опускается на улицы, я зябко передергиваю плечами, вдыхаю прохладный воздух полной грудью, приветствуя начало нового. Нового дня, новой недели, новых… Да мало ли, что еще может новое случиться в этот день.

От Зоиной многоэтажки до офиса аудит-компании по хорошей дороге минут двадцать езды по правилам, а я положительный автолюбитель, я их не нарушаю. Подмигиваю в ответ своей «букашке» и погружаю свое бренное тельце в салон.

Как же я люблю неспешную езду, времени предостаточно и я выруливаю со стоянки, стараясь не задеть черных монстров по бокам, уж очень они статусные и в их сторону даже дышать опасно.

Пробуждающийся город потихоньку наполняется прохожими, спешно шествующими по тротуарам в направлении станций Метрополитенов и остановок общественного транспорта. Кто-то в этой суете, отклонятся от маршрута, забегая на пару минут в самые ранние кофейни, за дозой пробуждающего эликсира с будоражащем ароматом свежеобжаренных кофейных зерен. Неоновые вывески ночных ресторанчиков и баров теряют свою яркость в свете, уверенно занимающего свои позиции, дня. Ночь неизбежно теряет свои права в вековой борьбе тьмы и света. Одно поглощает другое, сменяет и не уступает. А мы лишь зрители в амфитеатре, порой восхищенные, порой недовольные, но всегда преданные.

Дорога, на удивление, не загружена, да и светофоры улыбаются мне зеленым светом. Вот и очередной на повороте, буквально за пару секунд до необходимого мне маневра, меняет свой запрещенный красный на — «путь свободен». Спасибо тебе, о великий повелитель дорог!

Я уверенно выворачиваю руль вправо, никому не мешаю, никого не задеваю. Еще с десяток километров, и я достигну намеченной цели моего утреннего маршрута.

Визг шин, резкий сигнал чужого клаксона ужасной какофонией взрывают окружающий размеренный ритм. Инстинктивно давлю на тормоз, пытаясь удержать входящую в поворот машину и избежать столкновения.

За секунды успеваю посчитать, во что мне может обойтись косметический ремонт черного монстра, сумма выходит с кучей нулей. Мне такое не потянуть так что, собрав все силы, вкладываю их в четкое исполнение всех деталей операции «поворот».

А этот «хозяин жизни», материализовавшийся сбоку от моего «жука», не хуже черта из табакерки, тут же ловко перестраивается, вклиниваясь перед моим носом, как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Бью со всей дури по клавише гудка, в голос перебирая все лестные эпитеты в адрес нахала. Но мне в ответку прилетает визуализация направления для прогулки «до хутора» — красивая мужская рука в рукаве от не дешевого костюма с возведенным к небу среднем пальцем.

— Сам иди туда, козлина, — не стесняюсь ни выражений, ни громкости, с которой они вылетают из меня, — права купил, ездить научись, — совет в пустоту, но эмоции не сдерживают мои словоизлияния.

Гнев бурлит, как гейзер на Камчатке, не ровен час, прорвется и затопит всех. Завершаю маневр и тут же паркуюсь на свободной стоянке. Мне надо отдышаться. Успокоиться. За три года такое впервые.

Мелкая дрожь накатывает волной испуга и следом — облегчения — «пронесло». Пара минут на восстановление равновесия и я, еще слегка подрагивающими пальцами, поворачиваю ключ в замке зажигания, слышу мерный рокот двигателя, ловлю зажигательные ритмы радиоволн и, сосчитав до десяти, возобновляю движение. Вклиниваюсь в общий поток и, держась крайней полосы, без происшествий добираюсь до Бизнес-центра.

Вот же ж, гадство, мое любимое место занято. И ладно бы кто угодно, но нет ведь, насмешка судьбы — на пятачке, недалеко от входа, вольготно так расположился «авто-хам». И та злость, что осела мелким песочком на дно моего здравого смысла, взмыла в потоке негодования беспросветной пыльной бурей. Плевать, сколько будет стоить покраска бампера этого коня, я добавлю ему аэрографии пилкой для ногтей.

Оставляю свою машинку в противоположном, самом дальнем углу всей парковки, совершаю акт вандализма, накарябав пару слов, и удовлетворенная поднимаюсь в офис, где уже почти все в сборе и с минуты на минуту начнётся планерка.

В помещении все ключевые сотрудники, нет только самого начальства и конференц-зал, занимаемый нами в основном под еженедельные встречи, потихоньку наполняет гулким шумом недовольных работников, прокатываясь звуковой волной по помещению.

— А где она? — спрашиваю я у сидящей рядом со мной Ольги — милой хохотушки из отдела кадров, удивляясь опозданию Тамары Витальевны — директора «АудитГрупп». В меру строгая, она не любит опаздывающих и сама это не практикует.

— У себя, — почти шепотом, сообщает мне кадровичка, — к ней такой мэн пришел, — закатывает глаза к потолку и восхищается она, — красавчик! Один из директоров столичного строительного Холдинга.

— Зачем? — толкаю ее в бок локтем, выуживая из мира грез, в который она утекла. Оля у нас знает почти все и почти обо всех. Так, что данный вопрос, наверняка, ею уже досконально разведан.

— Ну кто ж их знает, какие у них дела, — многозначительно подмигивает и ехидно улыбается она, — мы к ним на следующей неделе идем с проверкой, — постукивая ручкой по столу информирует меня, — о, так ты же и идешь, как старший специалист, — вспоминает она.

— Ясно, — попытка подготовить соломку для подстилки в проблемных местах в нужный момент, — буду рыть со всей скрупулезностью, — принимаю решение и как охотник, приметивший дичь, предвкушаю жирный трофей.

— Как, впрочем, и всегда, — выдает Оля мой диагноз «вредной стервы на работе».

Ну, а что поделать, обожаю цифры с детства, люблю счет и порядок в нем. За это меня и повысили до занимаемой мною сейчас должности, буквально через год, после прихода в компанию.

— Люблю свою работу, — чеканю, как лозунг и отвлекаюсь на вошедшую в кабинет Тамару Витальевну.

М-м-м, да-а-а-а!

И чем это они, стесняюсь спросить, занимались — перевожу взгляд на запястье к дисплею смарт-часов, подсчитывая потраченное в пустую время в ожидании босса — О-о-о! Двадцать минут! Это даже для начальника уже опоздание.

На моложавом лице женщины за сорок цветет такая довольная улыбка, что вызывает у женской половины коллектива лёгкую зависть.

Как оказывается положительно влияет хорошее «общение» с утра по раньше мужчины и женщины.

— Доброе утро всем, — приветствует нас Тамара Витальевна, окидывая взглядом, — извиняюсь за опоздание, были важные дела….

— И у этих дел такая попа, — восхищенным шепотом комментирует Ольга, а в дополнение любимый итальянцами жест — bellissimo.

— Еженедельный отчет мне на стол к концу дня, — тем временем дает распоряжение начальница. Вот так сразу? Без предварительного разогрева в виде устных разборов полетов.

Ценные указания на новую неделю розданы, рабочие планы утверждены, «всем спасибо, все свободны».

День проходит в рутине анализов прошлых проверок, составления планов на новые и прочей документационной составляющей внутренней жизни фирмы.

Домой еду через супермаркет голодная и уставшая, как бродячий Бобик по зиме. А меня еще кот ждет и Бобик ему точно ни к чему. Вспоминаю попутно, что там с провиантом на полках шкафов и холодильника, но тщетно. Мозг забит рабочими моментами, ну вот как от них избавиться?

Рыжий зверь встречает у порога, фыркает и демонстративно развернувшись, покидает прихожую, дернув в недовольстве хвостом. Не меня хочет он видеть, но ничем помочь не могу, терпи. Ну да ладно, есть захочет — сам меня найдет.

И приходит, стоит только мне зашелестеть пакетами с едой, что купила в кафешке. Смотрит преданными глазками в ожидании запретного лакомства, и прям сама милота.

— Ну, что, — подхватываю его на руки, — будем нарушать пищевой режим? — баночки с кошачий едой оставим на потом, сегодня будем налаживать отношения редкими в его рационе деликатесами. Подхалимаж в действии.

Урчащее мурлыкание служит мне положительным ответом. И мы, расположившись в зале на диване перед телевизором, на пару поедаем вкуснейшую рыбку под аккомпанемент очередного ситкома.