ГЛАВА 41

Резкий грохот и яркий свет из образовавшегося проема выбитой двери — эпилог моего кошмара. Сознание расплывается от вспышки испуга, дыхание срывается и воздух застревает где-то на пол пути к легким, туманя мозг.

Но теплые ладони и тихий шепот возвращают меня к жизни. ОН!

Он пришел за мной, он здесь. В его глазах смесь ярости и боли. В его словах и нежных касаниях коктейль отчаянной радости и тревоги.

Из последних сил цепляюсь обессиленными руками за него, утыкаюсь носом в изгиб шеи. Дышу им, заполняя каждую клеточку своего измученного сознания вредоносными токсинами, что лучше любого лекарства реанимируют мою безжизненную душу.

Мне плевать на то, что было в новостях, мне плевать на его невесту. Главное — сейчас он здесь, он рядом, он со мной… Все остальное второстепенно.

Как только холодный ободок наручника соскальзывает с моего запястья я цепляюсь обеими руками за моего спасителя, прижимаюсь к его вздымающейся в неровном дыхании, груди до хруста всех моих косточек.

Федор спешной подхватывает меня на руки и поднявшись, стремительно движется на выход, покидая здание. Его крепкие объятия и тихий шепот утешения, ластиком потоком успокоения стирают из моей памяти страх произошедшего. Выключают все воспоминания и оставляют только осознание того, что я окончательно и бесповоротно пропала в любви к нему.

— Никогда, слышишь? Никогда больше я не отпущу тебя от себя. Я чуть не сдох за эти несколько часов длиною в жизнь. Я лез на стенку от тоски по тебе все эти гребанные две недели твоего побега. Ты разрываешь мне душу своими попытками отгородиться от меня.

Я думал ты мое мимолетное наваждение, думал от него легко избавлюсь, просто насытившись тобой. Но нет! Слышишь нет! Мне тебя всегда не хватает, мне не быть без тебя! Ты вернула меня к жизни и без тебя я больше не жилец. Ты мой воздух, мое солнце, мой мир!

Все это он шепчет мне пока врач скорой помощи проводит быстрый первичный осмотр, втыкает иглу мне в вену, ставя капельницу, пытается выставить его из машины, собираясь госпитализировать меня в ближайшую больницу для более детального анализа моего состояния.

— Нет, — жестко прерывает он их попытки, садиться рядом и держа меня за руку всю дорогу, своими словами и взглядом окончательно разрушает оборонительную стену, так старательно мною выстраиваемую.

— Мне никто не нужен, слышишь? — продолжает он, согревая мою ладонь в своих, дыша на неё нежными поцелуями.

Пытаюсь ответить ему взаимным признанием, но слова так и не слетевшие с губ, тонут в омуте сна, в который я проваливаюсь, окутанная облаком умиротворения.

Запах лекарств и шум в голове возвращают меня в реальность. Открываю глаза и мой мир наполняется карамельными красками его встревоженно-облегченного взгляда. Попытка подняться отдается ноющей болью в мышцах.

— Привет, — тихо выдыхаю я, — долго я спала?

— Сутки.

— И ты все это время был здесь?

Он лишь качает головой, не выпуская моей ладони из своих, его дыхание теплой волной опаляет кожу, а губы с осторожностью покрывают невесомыми поцелуями мои пальцы.

— А как на это смотрит твоя невеста? — хриплю пересохшим горлом и с опаской жду ответа.

— Она сейчас смотрит на меня и несет несусветную чушь, — с долей строгости заявляет он, но в глазах пляшут соблазнительно-игривые чертики, — буду считать, что это из-за шока.

— Да? — не своим голосом выдыхаю, — а как же та, что на снимке?6dfffc

— Не верь всему, что пишут новостные каналы, тем более таким желтушным, — назидательно советует он, — это был пиар ход одной мало успешной актриски, и с ней уже разбираются мои юристы.

Нас прерывает вошедшая медсестра, сняв капельницу, смерив температуру, она отправляет меня на УЗИ.

Федор помогает мне подняться, придерживая и возмущенно выговаривая медперсоналу за отсутствие средства передвижения.

— Пф, — летит не довольный возглас от женщины, — вам все равно спускаться на этаж ниже, а лифт у нас только для экстренных случаев.

Его попытку донести меня на руках, пресекаю на корню, розовея от смущения. Утыкаюсь носом в его плечо и дурею от такого родного и дурманящего запаха кедра и злого мужчины.

— Хочу мандаринку, — не задумываясь оглашаю свое желание, цепляясь за его ладонь, а в памяти всплывает другой момент, где я тоже так сильно желала и не только оранжевый фрукт.

— Сейчас, — уверено заявляет он, доставая телефон одной рукой, — Димка едет за нами, купит по пути, — набирая сообщение в мессенджере разъясняет мне, — больше ничего не хочется? — оторвав взгляд от экрана заглядывает в мое лицо.

— Есть хочу, — с улыбкой отвечаю, — что-нибудь вредное…

Кивает и возвращается к набору текста, быстро кликая по экрану.

Недовольный голос медсестры напомнил нам о цели нашего передвижения по просторам медучреждения. Выдав нам устный маршрут до кабинета она удаляется, сославшись на отсутствие персонала и свою загруженность.

Запутанными коридорами мы блуждаем минут пятнадцать, прежде чем находим конечную точку нашего пешего тура по закоулкам отечественной медицины.

Жесткая кушетка, холодный гель на живот и бездушный датчик выводит на черно-белый экран нечеткие очертания понятные только специалисту, что с легкостью манипулирует дополнительными клавишами на аппарате.

— Ну что, там двойня? — пытаюсь пошутить я, нервничая от неизвестности и навиваемого страха.

— А вы хотите? — отрывая взгляд от монитора смотрит на меня с лукавыми смешинками в глазах.

Вдох застрял на пол пути создав коллапс нервных комочков в горле. Я никогда не задумывалась над данным вопросом, я и над вопросом беременности то не особа размышляла. Не от кого было, как следствие и не зачем. А сейчас?

Федор сидит рядом, крепко сжимая мою ладонь, но я боюсь даже взглянуть на него. Боюсь прочесть в его глазах то, что разрушит магию волшебного момента, магию новой крохотной жизни. Нашей жизни.

— Да, — врывается в мое сознание его взволнованное желание, — от этой женщины и двойню и тройню, — продолжает он, а я взираю на него невидящим от поволоки слез, взглядом.

— Ну тогда в следующий раз лучше старайтесь, — смеется женщина, — пока только один. Нормально развивающийся, соответствующий своим срокам плод. Сейчас послушаем сердечко, и я вас отпущу.

По кабинету разливаются бухающе-булькающие звуки, прерывая на миг биение моего.

— С сердечком тоже все хорошо, — констатирует врач, отключая мелодию маленького счастья, — все остальные анализы тоже в норме, так, что вы смело можете отправляться домой.

Врач протягивает мне салфетку, чтобы стереть гель с живота. Распечатывает и выдает нам первое фото нашего малыша — черно-белая картинка с линиями и маленьким черным пятнышком не больше кунжутного семени.

Пишет стандартные для данного срока рекомендации и отправляет восвояси, строго на строго порекомендовав Федору организовать мне полный покой и эмоциональный комфорт.

— Наша малышка решила все за нас, — целуя меня в макушку, с придыханием шепчет он, как только мы выходим за дверь кабинета.

Поднимаю голову и тону в его взгляде, пропитанном такой нежностью, а искорки восторга опаляют мое сердце, разгоняя жар любви по телу. Тянусь к нему и мир вокруг перестает существовать — есть только он и я, есть только мы и наш малыш — случайная радость всепоглощающей любви.

— Я тебя больше никуда одну не отпущу, я тебя вообще от себя не отпущу, — между поцелуями, с жаром обещает он.

А я и не хочу больше убегать! Я не хочу больше без него жить! И хотя три заветных слова я пока не услышала, но сердце ловит сигналы его и танцует в одном ритме.

— Поехали домой, — все же нехотя разрывает он наш поцелуй — признание.

— Поехали…