ГЛАВА 40

— Доброе утро, — привстав со стула приветствует меня господин Янсонс, дожидающийся в ресторане при гостинице, в которой он остановился.

— Доброе, — пожимаю протянутую руку и присаживаюсь на против.

Официант, возникший тут же около нашего стола, протягивает меню, уточняя что я буду пить.

Заказываю кофе черный, крепкий, без сахара. Есть не хочу. Хочу побыстрее расквитаться с делами и вернуться к Эмми. У нас много невыясненных вопросов и непроизнесенных объяснений, признаний.

— Мне тоже только кофе, — отдает меню официанту, — позавтракаю позже с семьей, — между делом сообщает он, откинувшись на спинку стула, а по его лицу сквозит теплая улыбка.

В ожидании напитка объясняю Ивару сложившуюся ситуацию, заверяя его в том, что мы готовы принять любое его решение и даже — отказ. Это, конечно существенно ударит по реализации проекта, но репутация и не только наша, все же дороже. Ее заработать сложнее, чем отказаться от амбициозной задумки.

— Я вас понял и благодарен за то, что не стали утаивать и юлить. От планов не отказываемся, просто сдвинем сроки и пересмотрим условия. Не критично, но для подстраховки и меня и вас, — заверяет он, откладывая чайную ложечку на край блюдца.

Благодарю его за доверие искренне удивляюсь его рискованному поступку.

— Мне самому очень интересен этот проект и выгода в любом случаи превышает риски, — прагматично заявляет, переводя взгляд мне за спину.

Его лицо озаряется радостью, он встаете из-за стола и тут же присаживается на корточки раскинув широко руки. В его объятия с размажу врезается малышка лет трех-четырех и своими маленькими ручонками с пылкостью овивает его шею радостно мурлыча: “папочка”.

— Привет мое солнышко, — мило воркует с ней солидный бизнесмен, в миг превратившийся в добродушного, плюшевого мишку из которого, я уверен, этот милый ангел, вьет веревки, — а где мама?

— Там, — указывает малышка в сторону бара.

Игла доброй зависти кольнула в районе солнечного сплетения, на секунду лишив возможности дышать.

Бля, я тоже хочу так. Хочу, чтобы маленькая копия Эмми называла меня папой, целовала своими пухлыми губками, обнимала ручонками за шею и в ее больших глазах плескалась взаимное обожание.

Оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядами с прошлым. Полина, первое, что приходит на ум, но мозг быстро срабатывает. Вытаскивая наружу события годичной давности. Это не Полина — это ее сестра Ева.

В женских глазах вспыхивает узнавание и неожиданный испуг, сменяющийся на сожаление в гремучем коктейле с жалостью.

— Федор, знакомься — это моя жена, — сквозь туман воспоминаний слышу голос Ивара радушно представляющий нас друг другу, — Полина…

Мощный удар под дых, и я вылетаю за пределы разумного понимания. Ловлю ее извиняющийся взгляд и в недоумении взираю на обнимающего ее за плечи мужчину с нежностью и обожанием продолжающего знакомить нас.

— Полин, а это Федор — мой деловой партнер.

— Мы знакомы, — взволновано звучит ее голос, — прости, — с раскаянием в глазах просит она у меня, кладя ладонь на округлившийся живот, — в тот момент так было нужно.

Осознание того, что я не испытывал тогда и уж тем более не испытываю сейчас к этой женщине даже сотой доли тех чувств, что хлещут и горят ярким пламенем во мне при одной только мысли о Эмми, волной цунами смывает все сомнения, что все еще зудят на заднем плане сознания.

— Ты знаешь, все что случается в нашей жизни — не случайно и я благодарен судьбе за то, что все сложилось именно так. Каждый из нас нашел свое счастье, — поднимаюсь из-за стола с намерением оставить их наслаждаться своим счастьем.

— До свидания, — прощаюсь с ними, — по делам чуть позже созвонимся, — предлагаю Ивару, пожимая на прощание его руку.

Спешным шагом иду на выход из ресторана, по пути набирая в телефоне номер моей лимонадной ведьмочки. Воспоминания о том в каком виде я оставил ее дожидаться меня, разрядом возбуждения прошивают позвоночник.

Неживой голос в трубке, сообщающий о недоступности абонента, сменяют теплую волну предвкушения скорой встречи на холод, струящийся по венам нехорошим предчувствием беды.

Так, стоп!

У аппарата, вполне возможно, разрядилась батарея, а Эмми спит, ночью мы этим почти не занимались.

Да! Точно, так и есть!

Сейчас приеду и разбужу ее, как ту принцессу из сказки, живительным поцелуем.

Но раздавшийся телефонный звонок срубает на корню ростки радужных планов.

— Федор? — из динамика на весь салон автомобиля летит грозный окрик Евгения (обменялись номерами, когда “пили чай” под задушевную беседу, решив, что в сложившихся обстоятельствах не лишне), — не знаю, что там у вас с Эмми произошло, что Зоя в ультимативной форме запретила тебе звонить, но знать ты все же должен — Эмму похитили.

Ледяною глыбою падает на меня известие, то самое предчувствие, что я так старательно задушил только что, вернулось в роли страха за мою малышку. Вот чувствовал же, что нельзя оставлять ее одну, но, что бы с ней случилось дома?

— Скину тебе адрес моего офиса, подъезжай туда, — тем временем продолжает Евгений, — я сейчас заберу Зою от клиники, где это случилось, за одно переговорю с местной охраной, а там уже будем решать, что нам дальше делать.

Он отключается, а следом прилетает сообщение с адресом, который я незамедлительно вношу в навигатор. Если без пробок, буду на месте минут через двадцать.

— Эмми похищена, — без приветствия, вклиниваясь в автомобильный поток, сообщаю Дмитрию.

— Решил действовать по старинки и украсть невесту? — шутит друг.

— Бля, Дим, не смешно, — злость закипает, как лава в проснувшемся вулкане, пока только бродит, когда рванет не знает никто.

— Сука Бергман! — воплощает в слова мои мысли он.

Передаю ему то, что знаю сам — крупицы, убивающие меня, наматывающие нервы до состояния тонкой струны, готовой порваться в любую секунду. А еще эта неизвестность, где она, что с ней, для чего этот спектакль? Хотя для чего, как раз то и известно.

— Я созвонился с Игнатом, — строит схему действий друг, потому, как сам я сейчас хладнокровно мыслить пока не готов, и это тоже бесит, — он должен быть в курсе и знать кого можно подключить.

— Держи меня в курсе, — отключаю громкую связь и сверившись с маршрутом еду по указанному адресу.

Охрана осведомлена и без проблем пропускает меня, объяснив куда пройти и сообщив, что там меня уже ждут. А ждут меня в учебном зале, где трое парней, представившись, погружаются опять в работу.

— Евгений Сергеевич, сейчас будет, — протянув мне кружку с кофе, паренек присаживается за рабочий стол с установленными на нем тремя мониторами, — а мы пока пытаемся отследить по камерам автомобиль.

Делаю глоток и пытаюсь понять, чем же они занимаются, что имеют выход на ГИБДДешные дорожные камеры.

— Вот видео, — быстрым шагом в помещение входит Евгений, а следом за ним Зоя.

Он кидает флешь одному из парней, затем разворачивается и протягивает мне руку для приветствия. Дружески пожимаю его протянутую ладонь, кидая вопросительный взгляд на взволнованную девушку — смелый воробушек, кидающийся на кошку.

— На отрез отказалась ехать домой, — вздыхает он.

— А что он здесь делает? — на два голоса звучит один вопрос, но адресован он разным людям.

Зоя переводит хмурый взгляд с меня на Евгения. Я же с ревностным гневом взираю на вошедшего соперника.

— Саша, — расплывается в улыбке девушка, подходя к парню, — хорошо, что пришел, — щебечет она.

Он отвечает на ее приветствие, но наша зрительная война идет по верх нее. Кулаки сжимаются, и я чувствую себя быком на корриде, которого матадор уже изрядно раздразнил взмахами мулеты, ревность закипает, и я готов прямо сейчас выяснить с ним отношения. Раз и на всегда объяснив ему — она моя и я не отступлюсь.

Кое как давлю в себе порыв не пожать его протянутую руку, а четким приемом захвата уложить его на лопатки…

Рывок и мы с размаху стыкуемся плечами, его тихий рык в районе моего плеча:

— Я друг, — с ударением на свой статус, — очень близкий друг, — уточняет усиливает сжатие ладони.

— А дальше френд-зоны я тебя уже не пущу, — предупреждаю и ответное пожатие не позволяет в этом усомниться.

Дальнейшие дебаты прерывает мелодия вызова на моем телефоне.

— Слушаю, — как можно спокойнее произношу, пытаясь задавить ярость, клокочущую во мне.

— Слушай, слушай Федор Александрович, — в голосе звучит сволочное превосходство, — твоя девка у меня и какой она к тебе вернётся, зависит только от тебя.

— Сука, только тронь ее, я тебе из-под земли достану, разорву собственными руками на мелкие части и скормлю собакам, — не сдерживаюсь я, жалея, что не могу этого сделать прямо сейчас.

— Ну, ну, не распаляйся, — издевательский смешок добавляет масла в огонь моей злости, — я думаю, ты знаешь, что мне надо, — меняет он тон на требовательный, — ты отзываешь заяву, даешь мне возможность спокойно покинуть страну, а я возвращаю тебе твою куклу в целости и сохранности.

— Дай ей трубку? — требую у него.

Мне позарез необходимо услышать ее голос.

— В следующий раз…

Ответить не успеваю, связь прерывается лишая нас возможности определить место нахождения исходника, не хватило всего лишь пары секунд.

— Так это из-за тебя? — прет на меня мини-бульдозер в лице Зои, тыча пальчиком в груди и сверкая молниями гневного взгляда.

— Из-за финансовых махинаций на фирме, что она вскрыла, — упавшим голосом вещаю суть дела, — я только вчера написал заявление на открытие дела, — обессиленно провожу раскрытой ладонью по лицу и весь ужас случившегося накрывает меня.

До последнего надеялся, что это чья-то глупая шутка, злая — да! — но легко разрешимая. Но нет, мои худшие предположения воплощаются. Вертелась же утром мысль запереть ее дома, просто забрать ключи, что бы без меня и шагу на улицу не ступила. Прогнал как маразматическую причуду одичавшего в разлуке мозга.

— Ты… ты… — еле сдерживая слезы продолжает маленькая мегера высказывать мне свое негативное отношение с ситуации в целом и свои обвинения ко мне в частности.

— Малыш, — Евгений обнимает ее крепко, пряча в своих объятиях от невзгод этого неидеального мира, что-то ласковое шепчет ей в макушку и ее взгляд моментально наполняется медовым теплом.

Отворачиваюсь от них, чтобы не затенить чужое солнечное счастье наплывающим облаком гнева. Я самолично уничтожу этого ублюдка, как только доберусь до него.

Сотрудники Евгения уже запустили видео с флеш-карты. Кидаю взгляд на монитор и увиденное подкидывает дров в и без того ярко пылающий костер бешенной ненавистью к уроду, что посмел протянуть свои грязные лапы к моей малышке. Ее испуганное лицо мой личный кошмар безысходности.

— А мне вот интересно, — слышу в спину язвительный вопрос от Александра, — почему решили шантажировать Эммой, а не твоей невестой?

В недоумении взираю на него, что за чушь он городит? Какая нахер невеста? Нет ее и никогда не было!

— Что за… — зло выплевываю, а под нос мне суют фото из какого-то желтушного паблика в соцсети.

Фотка двухлетней давности — фестиваль какого-то там кино и я с молодой актриской, даже имени сейчас не вспомню. Собственно, встречались-то мы не больше пары месяцев. Но новость точно свежая, согласно дате, буквально позавчерашняя.

Бля, сука, кому же так неймется!

Звонок адвокату с точными указаниями под кого раскатать того журналюгу, что выпустил в свет эту “горячую сплетню”.

— Может все-таки не стоит Эмми с тобой связываться? — продолжает напирать он, — а ты гляжу популярный, того и гляди одна из твоих бывших еще какую пакость учудит?

— Мы сам с этим разберемся! — сквозь сжатые зубы цежу гневное предупреждение.

— Отследили машину, — отрываясь от экранов, сообщает один из парней, — довели до области, а дальше они свернули на второстепенку, а там камер нет. По карте сложно понять куда конкретно они направляются, — продолжает он, кликая мышью на рабочем столе меняя масштабы спутниковой карты, — тут немало ответвлений и куча разных населенных пунктов.

— Зато теперь знаем зону локации и при очередном звонке быстрее установим источник сигнала, — вставляет другой.

А мне остается ждать этого следующего сеанса связи. И он звучит в напряженной тишине спустя миллионы нервных минут, каждая из которых сжигает мой разум искрами переживания. Он проливается долгожданным, пустынным дождем.

Хватаю телефон, но парень связист тормозит мне, пара манипуляций и мне дают отмашку отвечать.

Голос моей малышки, надрывный, испуганный, ураганной воронкой высасывает из меня последние крохи сдержанности. А когда связь опять обрывается я швыряю телефон в ближайшую стену, с криком бессилия.

— Готово, — почти победоносный возглас разрядом пробивает давящую ауру ожидания.

— Отлично, — Евгений связывается с кем-то по стационарному телефону и, как из волшебного ларца в помещении появляются — нет, не двое — группа ребят экипированных для проведения операции захвата и обезвреживания.

— Я с вами, — а другого и быть не может.

Начальник группы тормозит, окидывает меня цепким взглядом, невербально вопрошая у Евгения, целесообразность сего дозволения. Получив в ответ утвердительный кивок, внутренне сам соглашается на мое присутствие. Таким профи гражданский в деле, как кость в горле, но я не отступлюсь.

— Дайте этому идиоту броник и сферу, — отдает он распоряжение одному из бойцов, — не хочу потом собирать твои мозги в коробочку, — а это уже мне.

Спец машина, дорога длинной в вечность, и мы на месте.

Вкованный во все предоставленное мне обмундирование я, ступая след в след за Михаилом, пробираюсь к заброшенному зданию некогда процветающего завода. Мужики вооружены до зубов и готовы в любой момент отразить нападение, любое подозрение в угрозе жизни — выстрел на порождение без предупреждения.

Четкое выполнение поставленной задачи, слаженная работа и вот на грязном цементном полу уже лежат двое отморозков, но среди них нет того, кого я жажду растерзать.

Очередная дверь заперта и выбивать ее с ноги, не зная обстановки за ней, парни не спешат. А меня так и тянет сделать это за них, сдерживает только предупреждающий взгляд Михаила, с огнестрельным оружием в руках.

— Где остальные? — присев на корточки перед одним из арестованных тихо спрашивает Михаил, его грозный голос не оставляет и шанса на отклонение от правильного ответа на поставленный вопрос.

Но появившиеся парни, ведущие с собой еще двоих ублюдков, подтверждают, что в здании больше никого нет. Бергман, пытавшийся скрыться, перехвачен бойцами, заходившие с противоположной стороны.

Что там с ним, дальше меня мало волнует, я подлетаю к той самой двери и, вложив все скопившиеся эмоции в удар, ногой выбиваю эту чертову дверь, преградой стоящую на моем пути к Эмми.

Она вздрагивает и взирает на меня глазами полными страха, кромсая мое сердце на мелкие кусочки отчаянной боли. Моя малышка такая маленькая, хрупкая и беззащитная, что хочется укрыть ее от всего мира, спрятать от его поганой реальности и любить, любить, любить…

На ее тонком запястье кровавый след от наручника, что все еще держит малышку прикованной и не дает мне возможности забрать ее из этого злачного места.

— Привет, — тихо шепчу ей в самые губы, обнимая ладонями измученное лицо, — прости, малыш, что так долго.

Легким касанием снимаю с ее губ рваный всхлип облегчения, желая вдохнуть в нее силы, стереть из памяти часы этого ада. Нашего совместного ада врозь.

Металлический щелчок, как звук освобождения, дает сигнал и я, аккуратно беру Эмми на руки, спешу на вход. Скорая ждет за периметром и спешу к ней, не обращая внимания на происходящее вокруг, плевать что там. Главное она со мной, она жива, а остальное мы преодолеем вместе!