ГЛАВА 39 Эмми

— Зой, мне плохо, — звоню подруге, как только за Федором закрывается входная дверь, а я сползаю по стене захлебываясь слезами отчаяния, ругая саму себя за слабость.

— Не реви, а четко объясни, что случилось, — командует подруга.

И я, растирая соленую влагу по щекам каюсь ей в своем падении и как вишенка на торте ко всей этой мелодраме — мои подозрения в беременности.

— Так, — подводит итог подруга, — во-первых утеряем слезы и встречаемся через час. Адрес пришлю сообщением. Поедим ставить точный диагноз твоим предположениям.

— Может я тест для начала куплю, а вдруг и впрямь просто отравление? — иду на попятную я, не желая вообще куда-либо выходить.

Хочу завалиться в кровать, предварительно сняв все пастельное белье, хранящее запах нашей безумной ночи. Закутаться в одеяло и заняться саможалением и истязанием своей безрассудной натуры. Нареветься вдоволь, а потом проспать пару дней к ряду и что бы все проблемы растаяли сами по себе, как льдинка под лучами яркого весеннего солнышка. А мое солнышко — это маленькая жизнь внутри меня. Я это чувствую.

— Вот в клинике тебе его и сделают, со стопроцентным результатом в отличии от аптечных тестов. Те, знаешь ли, могут и подвирать.

Делать нечего, Зоя решила, Зоя получит желаемое.

Теплый ласковый душ, ароматный зеленый чай с сухариком и я выдвигаюсь на своей синей букашки, по адресу из сообщения. С капота на меня весело взирает так и не закрашенная божья коровка, милый презент от неизвестного, но так греющий душу и безмолвно говорящий о том, что существуют еще мужчины, способные совершать столь безумно приятные поступки для своих любимых, пусть даже слегка промахнувшись. Улыбка солнечным зайчиком разливает по телу успокоение.

— Привет моя хорошая, — не успеваю выйти из машины, припарковавшись около здания частной клиники, как попадаю в теплые объятия радостной подруги, — м-м-м, какая загорелая, я аж завидую, — заглядывает мне в лицо, а у самой в глазах срабатывают сканы моего внутреннего мира, — сволочь этот Федор, но Новиков с ним разберется, — перехватывает меня под руку и подталкивает к входу, — пойдем, нас уже ждут.

Торможу ее бурный энтузиазм и вопросительно взираю на нее. При чем тут Евгений и откуда она знает имя, если я так не разу его ей и не сказала — случая не подвернулась. Вначале сама не знала, потом ее новости и переживания сместили на второй план мои, а потом и вообще не поднимали эту тему.

— Потом объясню, — сдается она под пристальным взором, — пошли, пошли, Ольга Юрьева ждать не будет, она отличный врач, а еще владелица этой клиники, так, что времени у нас в обрез.

— Доброе утро, — приветствует меня женщина, как только я захожу в кабинет, предусмотрительно оставит подругу ожидать меня в коридоре, — проходите, присаживайтесь, — указывает мне на стоящие рядом с ее столом кресло для посетителей.

— Доброе, — проваливаюсь в объятия удобного сидения, такое у психолога должно стоять, чтобы с комфортом делиться с ним своими тараканами.

— Ну на что жалуетесь спрашивать не буду, — добродушно подшучивает, — Зоя уже поделилась, так, что сейчас заполним необходимые формуляры, я вас осмотрю и выпишу направление на анализ крови на уровень гормона ХГЧ.

Все довольно быстро и предельно профессионально.

— Вы мне дату точную сказали? — уточняет она с легким недоумением поглядывая на монитор компьютера, в программу которого заносила все сведения.

— Да, — я даже вновь заглядываю в свое приложение на телефоне и показываю ей, — а что? — неприятный холодок пробегает по позвоночнику, — что-то не так?

Страх за крошечную жизнь во мне, сковывает горло, я еще не имею точных подтверждений, что скоро стану мамой, но тот самый инстинкт или что там еще, уже паникуют из-за малейшего подозрения.

— Так, без паники, — беря меня за руку успокаивающе поглаживает, — я просто уточняю, — поднимается и отходит к журнальному столику, — не нервничайте, мамочка, вам вредно, — подает мне стакан воды понимающей улыбкой и тихим шепотом добавляет, — все будет хорошо!

Большими глотками осушаю предложенную, живительную жидкость.

“Все будет хорошо!” — стуча зубами по стеклу, повторяю про себя, записывая на подкорку лозунг моей новой жизни. С Федором или без, но я буду счастлива, потому что я уже не одна. Я знаю это, а тот анализ, что я мужественно сдаю, жмурясь и глубоко дыша, чтобы не грохнуться в обморок, лишь формальность.

С зажатой в локте спиртовой салфеткой и с блаженной улыбкой я выхожу в холл, где Зоя ждет меня с двумя стаканчиками горячего шоколада и ванильными пончиками.

— Результаты будут чуть позже, — сообщаю ей присаживаясь за столик в импровизированном кафе на первом этаже клиники, — Ольга Юрьевна мне позвонит и тогда уже назначит все остальные анализы.

Смакую маленькими глотками тягуче сладкий напиток, отлично дополняющий нежный вкус выпечки, жмурюсь от удовольствия как кошка на лучи обеденного солнца, лениво ползущие по ее мордашке.

— А поехали снимать стресс? — Зоя ставит свой стаканчик на столик и бойко печатает сообщение в мессенджер.

— Поехали, — соглашаюсь я на прогулку по любимому торговому центру, — ты на машине?

— А? — поднимает взгляд от экрана, — нет. Меня Женя привез и по делам укатил, — довольное выражение ее лица светиться счастьем, — побудешь моим водителем? — сама невинность.

— Куда же я денусь, — вздыхая встаю и направляясь на выход ищу в сумке ключи от машины, пряча улыбку в кулак.

Спускаюсь со ступенек центрального входа, нахожу глазами свою машину на парковке и, нажав кнопку на сигнализации, запускаю двигатель. Оборачиваюсь, уточнить, где там Зоя затерялась погруженная в виртуальное общение.

— Иду, — кричит она, заталкивая на ходу руки в рукава своего пальто.

Визг шин по подъездной дорожке, резкий хлопок и Зоино перекошенное страхом лицо, все что я успеваю запечатлеть перед тем, как вдохнуть сладкий запах тяжёлым удушьем, затягивающий меня в черную бездну жуткой безысходности.

Когда по мне успел проехаться асфальтоукладочный каток, а в голову уместиться барабанщик со всей своей установкой устроив концерт для одного слушателя, раскалывая мою черепушку на сложностыкуемые кусочки.

Попытка, открыть глаза проваливается с треском, точнее с грохотом свинцового савана, окутавшего меня.

Противный приторный привкус во рту напоминает о произошедшем недоразумении. Кое как, все же разлепляю тяжелые веки и упираюсь взглядом в обшарпанный потолок, поворот головы с родни инквизиционной пытки, но я его делаю. Вокруг все такое же страшно заброшенное, а я лежу на голой металлической кровати с панцирной сеткой.

Страх сковывает все внутри, изморозью приходясь по венам, нагоняя приступ паники. Крик пытается вырваться из моего нутра, но пересохшее горло переводит его в противный скрип, больно царапающий голосовые связки.

— Очнулась? — как удар в металлические тарелочки, раздается знакомый голос у меня за спиной, — вот и отлично, — рывком приподнимая меня усаживают и дают стакан с водой.

— Пей, — командует стоящий рядом бугай, — это вода, — как будто от этого мне станет легче, — просто вода.

Еле удерживая стеклянную емкость одной рукой — вторая прикована наручником к прутьям изголовья кровати — делаю жадный глоток, живительной прохладой орошающий мое горло.

— Я тебе говорил не соваться не в свое дело? — зло гремит над головой все тот же бас, — говорил. Не послушалась, а зря.

Он обходит кровать и подвинув к ней стул присаживается на против сжигая меня полыхающей ненавистью, травя желчью злобы.

— Зачем я вам? — незнакомым голосом скриплю я.

— Что бы Федор был сговорчивее, — ухмыляется он.

— Вы ошиблись, не ту взяли, — помятую о фото и статье в интернете я пытаюсь донести это знание до него.

Нет, я конечно же не желаю, чтобы они сейчас же поехали и поменяли меня на ту другую, но и пользы от меня они навряд ли получат, в той мере в которой желают.

— Я не та ради которой он пойдет на все и даже на, что вы там от него требуете? — пытаюсь скрыть страх за легкостью и безразличием.

— Не заливай, детка, не прокатит, — наклоняется вперед, опираясь локтями о колени и ухмыляется прищурившись, — судя по тому, с какой яростью он обещал меня расчленить если с твоей головы упадет хотя бы одна волосинка, я не ошибся в подборе действенного аргумента в пользу аннулирования дела о хищении, — встает, беря телефон у стоящего рядом охранника и, набрав какой-то номер вручает его мне, — скажешь ему, что у тебя все хорошо и что бы он не дергался, а делал то, что велят. Иначе…

В трубке раздается такой родной голос наполненный яростью и жаждой свернуть шею звонящему, тихо выдыхаю, обозначивши себя, давя слезы и на каком-то подсознательном инстинкте тяну время, как будто через незримые мобильные волны я чувствую его дыхание, его объятия и защиту. Негромко говорю, что все хорошо, я цела и верю в него, мы верим…