ГЛАВА 16

— Да тут такое дело… — неохотно заговорил таурин и снова переглянулся с вампиром, словно в поисках поддержки. Лу поморщился, явно не желая брать груз ответственности на себя, и в конце концов Муар выпалил: — Дрянь дело, док.

— Я в курсе. А подробнее? — "подбодрила" я фельдшера.

— Тут ко мне люди заходили, — тяжело вздохнул мужчина, буквально выдавливая из себя каждое слово.

И замолчал. Секунд пять внимательно рассматривал бутыль, снова вздохнул и налил себе. Тоже полный стакан. Правда в его лапище он смотрелся практически наперстком, но на этой мелочи никто не заострил внимание. Как и я, таурин предпочел не закусывать. Выпил, шумно выдохнул через нос, сел прямо на пол напротив меня и тяжело уставился.

— В общем, заходили. Убедительно намекали посодействовать.

— Так-так, — поддакнула я деловито, снова наливая по стаканам и на этот раз не обходя вниманием и Лу, который наконец тоже присел на свободный стул.

— На мокруху нас толкают, док, — все же вступил в разговор Лу и тоже выпил. Не закусывая. — Мы, конечно, не образцы для подражания, но ни в чем таком участвовать не хотим.

И оба уставились на меня. По спине пробежал холодок дурного предчувствия и даже отдыхающий неподалеку Анатоль не придал уверенности. Сглотнула и уповая, чтобы голос не сорвался, с кривой усмешкой уточнила:

— И кого вам… заказали?

— Пациента вашего, — угрюмо выдал Муар, вновь опрокидывая в себя самогон, но на этот раз сразу же примерившись к ближайшему пирогу. — Демона.

Выпила и я. То ли от облегчения, что не меня, то ли от нервов, которые все-таки не железные. Самогоночка пошла мягко, уютно легла в желудок, деловито осмотрелась и властно потребовала продолжения. А я что? Я сегодня только за.

И налила.

Вот Ан-Лин. Вот сукин сын. Все-таки вляпался.

— И что теперь?

— Ну, мы тут подумали, — медленно начал Лу, присматриваясь к пирогу с грибами, — может, вы что подскажете? Женщина вы умная, вам самой палец в рот не клади. Да и начальство наше непосредственное, как никак. Мы-то что? Люди подневольные. Скажут нам: посодействуй — посодействуем. Скажут что иное — тоже сделаем. Правда, не хотелось бы конкретно этот грех на душу брать, но что только ради прекрасной дамы не сделаешь…

Это он сейчас так тонко намекнул на инцидент с Эдришем? Ну-ну… То же мне, рыцарь в сияющих доспехах.

Но вообще, странно.

Мы выпили еще по одной и только после этого я решилась.

— Ребята, а почему вы решили мне довериться? Мы же друг друга совсем не знаем. Вы тут уже не первый год работаете, наверняка ж понимаете, что у тех, кто к вам обратился, сил и влияния куда больше, чем у меня.

— Ну, я б так не сказал, — басовито возразил Муар, с горящими глазами пододвигая к себе блюдо с мясным пирогом, который уже успел распробовать. Задумался на мгновение, выбрал самый привлекательный кусок, но прежде, чем отправить его в рот, удивил снова: — Вы хорошая. С первого дня о нас позаботились. Оборудование опять же для работы заказали, вещички всякие. Спирта не пожалели. А меня батя всегда учил, что хороших людей обижать нельзя.

И сочтя данный аргумент решающим, отправил угощение в рот.

Я же глянула на Лу и тот не поленился добавить:

— Му дело говорит. Да и начальство к вам прислушивается. А если беспредел начать творить направо и налево, как нас принуждают, то и нам самим долго не прожить — плавали, знаем. Так что док, тут как ни крути, а плыть нам в одной лодке. Вот только далеко ли — тут уже от вас зависит.

Нет, ну какие молодцы. Пришли, напугали, озадачили и руки умывают? Ну уж нет. Так дела не делаются.

— Что ж, тут вы правы, выгребать будем вместе. А вот откуда и насколько успешно — не только от меня зависит, от всех нас, — заявила я с вызовом и обвела подчиненных властным взглядом. Муар на мгновение аж жевать перестал. — А скажите-ка мне, парни, были ли у вас пациенты с симптомами радиоактивного поражения? Только честно.

Фельдшеры переглянулись. Я уже успела запомнить: когда они так делают, им есть что сказать, но информация не из приятных. Однако, на этот раз именно ее мне и не хватает.

— Ну, как бы… — неохотно начал Лу, придирчиво изучая пирог с рыбой, — возможно. А что?

Я нахмурилась, всем своим видом давая понять, что юлить не время, и вампир тут же зачастил:

— Нет-нет, вы поймите нас правильно. Мы всего лишь фельдшера. А на станции ни оборудования толком, ни лекарств. Даже если кто и был под подозрением — все на чартерах улетали.

— Так уж и все? — сурово уточнила я.

— Может, и не все, — размеренно согласился Муар, доедая пирог с мясом в одну тауринью морду. — Ходят слухи, что иногда кое-кто со смены просто не возвращался. Но так то слухи… Разве ж стоит каждому верить?

— Ребята, — Чувствуя, что так юлить можно до скончания веков (а скорее самогона), я жестко стукнула ладонями по столу, чем привлекла повышенное внимание. — Я не шучу. И если уж открывать все карты, то пожалуйста. Боб поймал дозу излучения группы Альфа-Зет и об этом знаю не одна я. А теперь подумайте, сколько мы все с вами проживем, когда об этом узнают те, кто заходил к вам сегодня? И как быстро мы окажемся по ту сторону этой стены, если не будем работать сообща?

Уж не знаю, сумела ли я достучаться до их разума, но фельдшеры удивленно переглянулись и Лу повторил:

— Боб? Он же под Юстафом ходит. Неужели и он скурвился?

— Не знаю, — озадаченно почесал затылок Муар. — Надо будет у мужиков поспрошать.

Мужчины начали оживленно обсуждать, где конкретно стоит на днях посидеть и кому задать нужные вопросы, предпочитая при этом полностью игнорировать меня, я же, в свою очередь, мотала на ус и примерялась к самогону. А что? Судя по хмурым лицам и специфичному жаргону, дело сдвинулось с места, а мне остается пока лишь ждать и надеяться, что самые мои неблагоприятные прогнозы не сбудутся и у нас еще есть время для маневров. А там, глядишь, шеф проснется, вызванная мисс Джиллиан подмога прилетит, и может даже упомянутые вскользь Анатолем бойцы подтянутся.

Кстати, да. Надо будет не забыть заглянуть к пациентам перед сном и уточнить, реально ли это в принципе. Почему нет? Чует моя профессиональная точка, что без столкновения в нашем случае точно не обойтись. И уж лучше пусть сочтут истеричкой, чем окажется, что нам не хватило буквально одного бойца для победы.

Над кем, я пока не понимала. Точнее, по обрывкам фраз фельдшеров уже примерно представляла, что в деле точно замешаны бригадиры смен, но не все. Трое, возможно пятеро из шестидесяти. Под каждым ходит бригада из пятидесяти (или около того) рабочих. Но ведь они же не сами. Кто-то же их организовал, куда-то же они свою добычу сбывают в обход основного производства. И если из всего этого правильно сделать выводы, то получается, что излучение, в малых дозах никак не влияющее на здоровье, могут регулярно получать до двухсот пятидесяти шахтеров. А это уже не разовый инцидент, это уже катастрофа. Потому что Альфа-Зет излучение коварно именно тем, что, накапливаясь в организме незаметно и безболезненно, однажды просто убивает. Был человек и нет. Не жаловался никогда ни на что и вдруг инфаркт. Или инсульт. Или раковая опухоль образовалась и выжгла жизненно важные органы за считанные дни на ровном месте. Или еще какая дрянь.

Например, радиоактивный камень в почке.

— Так, ладно.

Пришлось вновь повысить голос и даже хлопнуть ладонью по столу, потому что фельдшеры так увлеклись, что уже в открытую прикидывали, где можно разжиться оружием для самообороны и когда планируются ближайшие удобные рейсы, чтобы улизнуть по-тихому.

— Никто никуда не бежит. Что за трусость, господа? А как же ваш гражданский долг? Или вы так и собираетесь всю жизнь жить с оглядкой? Вы же мужчины, а не крысы. Поймите наконец: кто, если не мы? Прятаться по углам может любой плешивый кролик, а вы попробуйте отыскать в душе веру в себя. Вот где настоящий героизм и мужество.

— Док, вы пьяны, — скептично произнес Лу, только сейчас замечая, что самогона существенно убавилось. — Втроем против толпы? Это не мужество, это кретинизм.

— Да, я пьяна, — заявила я бесстрашно, вздергивая подбородок и стараясь не сильно косить. — И что? Это не значит, что к моим словам не надо прислушиваться. И вообще. Я завтра буду трезвой, а вы? Вы так и останетесь в моих глазах трусами.

— Ну обзываться-то зачем? — обиженно проворчал Муар, вовремя подставляя руку и поддерживая меня за плечо, когда я опасно накренилась. — Не трусы мы, док. Просто стараемся рассуждать здраво. Но если вам так хочется, то я согласен. Останусь с вами до победного. Правы вы: кто-то же должен. Лу?

— Куда вы без меня… — Вампир с отчаянным вздохом взлохматил волосы на макушке и взмахнул рукой. — Му, наливай. Будем догонять дока по мужественности.

И мы выпили. Потом тяпнули. Вздрогнули, хлебнули, поддали и в край набухались. По крайней мере я. И вроде понимала, что совсем не время, но душа требовала перезагрузки, как и мозг. Завтра мне будет плохо, но на то я и врач, чтобы в первую очередь изобрести личный антипохмелин, дожидающийся своего часа в личной аптечке.

У меня вообще много чего было в личной аптечке…

Как мы ходили на вечерний обход, помню смутно. Но точно помню, что ходили. Правда лекарства Бобу колол Муар, как самый прямоходящий из нас, а вот шефа я осматривала уже сама. Лежа. На нем. До Анатоля не дошли — он заранее из-за ширмы отчитался, что чувствует себя прекрасно и не будет отнимать наше время. Пф. Нашим легче. Зато я еще раз осмотрела шефа. Своего медвежо-о-оночка… Который завтра точно оторвет мне голову.

Где справедливость?

— Нет ее, док, — морально поддержал меня Лу, пока Муар поддерживал меня физически, вынося из стационара. — Ну, мы это… пойдем. А вы двери закрывайте и спать. Завтра с утра и докумекаем.

— Дом-мекаем, — подтвердила я и отправила уходящим к себе фельдшерам прощальный поцелуй. — Мы такие, да-а-а…

— И что вы домекаете? — хмуро поинтересовались у меня за спиной, заставляя испуганно вскрикнуть и подпрыгнуть на месте. — Да стой ты, алкашня. Ну кто столько пьет?

— Я пью. У меня стресс и вообще — душевные муки, — Разозлилась я, когда поняла, что это не враги, а Анатоль. В одних трусах и с поджатой ногой. — А ты — марш в кровать. У тебя режим. А то выпишу досрочно и без оплаты больничного.

Наверное, не стоило так резко взмахивать рукой, потому что сознание решило сделать кульбит и пол поплыл.

Но мой верный рыцарь, любовь всего моего детства не подвел и до пола я не долетела.

— Ох и выпороть бы тебя… — Ворчал Ан-Лин, скачками неся меня в спальню. — Вот где твоя ба, когда она так нужна?

— Ба? — Воспоминания не такого уж и далекого прошлого накатили так резко, что я не удержалась и всхлипнула. — Нету больше моей ба… Одна я осталась. Совсем одна-а-а…

Стало так себя жалко, просто ужас. Но подлые слезы отказывались показываться на глазах, так что пришлось всхлипывать на сухую. Покрепче сжимать шею добровольного носильщика, мстительно прицарапывая ее ногтями, и молить Праматерь, чтобы эти безумные скачки наконец закончились.

Иначе меня точно стошнит.

— Прости, не знал, — подавленно извинился Анатоль, наконец опуская меня на кровать. — Она была достойной женщиной. Но ты не одна. Я ведь рядом.

Я раздраженно мотнула головой, давая понять, что не желаю говорить об этом, но вредный демон, вместо того, чтобы оставить меня наедине со своими мыслями и подкрадывающейся дремой, присел на кровать и настойчиво потеребил за плечо.

— Эй, не спи. Ты что там с фельдшерами задумала? Что за слова о перевороте? Уже до белочки допилась?

— Сам ты белочка, — буркнула я зло и отвернулась, наугад лягая назад. — Мы за правое дело. А то обустроились тут всякие контрабандный верраниум чистый добывать… — Широкий зевок. — А от него знаешь, как рабочие мрут? И я не знаю… — Потянулась и зевнула снова. — Но завтра буду знать. И ты будешь. Мы все будем… Надо только войска к границе подтянуть и черепахой встать, чтоб враги с тылов не зашли… — Нашла наощупь одеяло и притянула к себе. — Все, уйди противный, я спать.

— Какая граница? Какая черепаха? Какой в бездну верра… Стоп. Шанни.

— Хр-р-р…

— Ну, Шанни, ну доберусь я до тебя завтра, — сердито грозился Анатоль, скача обратно в стационар. — Будет тебе и войска, и переворот. И только попробуй завтра заяви, что все выдумала. Лично Мак-Ишу сдам, как вы тут пили.

На секунду я приоткрыла глаза, внимательнее прислушиваясь к едва различимым звукам беседы по коммуникатору, усмехнулась и закрыла их снова. А говорят, миром правят мужчины… Ох уж эти наивные мужчины.

Утро началось с ожидаемого похмелья. К счастью, не такого дикого, как я боялась, и с ним достаточно быстро справились грамотно подобранные медикаменты. Бодрящий душ, зарядка, легкий макияж, свободное трикотажное платье под халат, туфли на низком каблуке, диетическая кашка для пациентов — и вот я уже готова к новому трудовому будню. По идее сегодня была межгалактическая пятница, но что-то мне подсказывало, что выходные не принесут обычного расслабления. Наоборот.

Уверена, уже сегодня мы все напряжемся так, что окончательно забудем не только о дне недели, но и о времени суток. Уж я так точно.

— Всем доброе утро, — доброжелательно поприветствовала я жильцов стационара, с легкой досадой отмечая, что вчерашние тарелки до сих пор стоят на тумбочке. Забыла, не забрала, как обещала. — Как самочувствие моих дорогих пациентов?

— У меня все хорошо, — излишне резво откликнулся Боб, с опаской следя за моим приближением. — Я вообще здоров как бык. Док, а может я это… Пойду? У меня смена вечером…

— Собираетесь как настоящий мужчина встретить свою смерть в космосе? — со злой иронией поинтересовалась я, не собираясь никому делать поблажек.

Хотя догадывалась, что вчера во время вечернего осмотра мы немного… перемудрили, да.

— Чой-то сразу встретить? — насупился рабочий. — Не собираюсь я никого встречать. У меня вообще вон… девки еще замуж не выданы, а сыну в колледже еще год учиться.

— Да это я к тому, что, если вы вздумаете самовольно покинуть стационар до операции, то жить вам от силы часа три, если не меньше, — пояснила я охотно, ставя тарелку с кашей для Боба на прикроватную тумбу. — А если вам кажется, что самочувствие просто идеально, так это лишь от того, что вчера Муар вколол вам тройную дозу обезболивающего. Признаюсь, мой недосмотр. Так что Боб, — я выдержала суровую паузу и не менее сурово сдвинула брови, неосознанно копируя шефа. — Признайте, вам необходима врачебная помощь. Без нее вам не жить. И я не приукрашиваю.

Рабочий сник, перестав хорохориться, так что я сочла своим долгом приободрить бедолагу.

— Не расстраивайтесь так сильно. Уже сегодня прибудет все необходимое оборудование и если все пойдет по плану, то уже к вечеру вы сможете подержать в руках камень собственного производства. А дня через три и вовсе выпишитесь. По поводу простоя в работе тоже не беспокойтесь — ваша страховка предусматривает оплату больничного. А теперь кушайте и не думайте о плохом. Для этого здесь есть я. Кстати, дайте руку — утренние предоперационные инъекции.

Закончив с Бобом, я донесла кашу и до Анатоля. В отличие от рабочего, господин проверяющий был в обычном расположении духа, то есть раздолбайском. Все мои попытки окольными путями выяснить, будет ли подкрепление и надеяться ли хоть на что-то, успехом не увенчались — Анатоль меня "не понимал".

Что ж, я сделала все, что могла. А если кто-то настолько глуп, что не видит очевидного, то мир их праху. Я в любом случае умру гораздо раньше.

Мысль отдавала замогильным душком, но я ничего не могла с собой поделать. Смотрела на Эдриша, но перед глазами были лишь кадры вчерашней подборки. Хайды — не люди. Они даже не демоны. Они натурально звери, когда речь заходит о безопасности и угрозе жизни. По собственному незнанию я (ну и Лу заодно) покусилась на святое и теперь нет мне прощения. Или есть, но я пока о нем не знаю.

К сожалению, сбежать или уволиться нельзя — штрафные санкции найдут меня даже на другом краю галактики. А пять миллионов… Это все-таки пять миллионов. Уж лучше надеяться на чудо и милость медвежонка.

Тоскливо вздохнув, поправила край одеяла на груди шефа и тут же испуганно отдернула руку, когда мужчина недовольно заворочался. Неужели уже просыпается? Я не готова.

Но нет, проворчав что-то явно нецензурное во сне, шеф снова успокоился, а я не стала больше его трогать. Как говорится: не буди лихо, пока оно тихо.

Вот и я, собрав грязную посуду и уведомив пациентов, что зайду к ним ближе к часу с обедом, отправилась по своим делам. Сначала на кухню, где перемыла все грязное и провела мини-ревизию имеющихся продуктов.

Прикинула, что уже как минимум одна претензия к начальству у меня есть и если меня начнут убивать прямо с ходу, то будет чем отвлечь внимание.

Черный юмор, конечно, хорош, но не тогда, когда это касается меня. И поэтому стоит обезопасить себя дополнительно.

И снова дела-дела, но почему-то совершенно не медицинского характера. Разве что в приемной сегодня сидел Муар в новенькой накрахмаленной медицинской рубахе, при виде меня охотно отчитавшийся, что пост принял и всех визитеров-жалобщиков готов вылечить буквально на ходу.

— Рада слышать. Я к мисс Джиллиан и по округе. Если что — на связи.

Но увы-увы… у мисс Джиллиан меня никто радовать не спешил. Секретарь лишь сухо поинтересовалась, как здоровье господина Мак-Иша, а услышав, что хорошо, выставила меня вон со словами, что у нее много работы и некоторым молодым и задорным стоит брать с нее пример. Почти прониклась.

Минут пять потопталась за порогом приемной, шепотом костеря космическую канцелярскую крыску всеми известными словами, пожурила саму себя за несдержанность и поскакала дальше. Сначала в обитель четы Свон, дабы уточнить номера рейсов, с которыми должны прилететь комплексы и аппараты, затем к Мэню, предупредить, что в течение дня ожидается уйма оборудования, которое необходимо будет установить сразу же после прибытия, а после в магазин за продуктами.

И снова не меньше часа у плиты, мысленно благодаря мироздание, что новых пациентов нет. Какая-то странная у меня работа. Ну вот что я делаю по сути? Суечусь, уточняю, выбиваю, договариваюсь, готовлю, паникую, пью… Разве об этом я мечтала, посвящая жизнь медицине?

Но пока выбирать не приходиться. И вообще, впору благодарить космос, что я занимаюсь именно этими, обычными бытовыми делами вместо того, чтобы круглосуточно не вылезать из смотровой и операционной.

Хотя тут как посмотреть… В любом деле важен баланс.

— А вот и обед.

Как и утром, я не стала мудрить и приготовила обоим пациентам облегченный вариант трапезы. У обоих операции на носу, так что тут не до разносолов. Мужчины моей заботы не оценили и что Боб, что Анатоль, оба начали ворчать, что постный овощной суп и тефтельки на пару — абсолютно не мужская еда.

— Господа, а я ведь вообще могу не готовить, — заявила я с раздражением, притормаживая в дверях стационара. — Между прочим, в мои трудовые обязанности это совершенно не входит. Но так как на текущий момент еще не согласована должность санитара и буфетчика, я добровольно взяла на себя эту непростую обязанность. Но вполне могу и сложить. А все свои претензии вы сможете высказать непосредственно начальнику станции. — Ткнула пальцем в спящего (и слава космосу) шефа и зловеще закончила: — Когда он проснется.

Чтобы в красках представить сие действо, мужчинам потребовалось меньше минуты. После чего они наперебой заверили меня, что обед прекрасен и они не имеют ко мне ни единой претензии.

— Вот и хорошо, — подвела я итоги и чинно удалилась.

До прибытия первого чартера с МТ-сканером и иной медицинской мелочевкой времени оставалось всего ничего, но я принципиально не стала бежать к терминалу прибытия и лично поторапливать рабочих. Смысл? У них есть собственный начальник, знающий свое дело на отлично, который лишь пошлет меня космическим лесом (и будет прав), если я начну вмешиваться в работу его отдела. Ведь никто из них не лезет ко мне в приемную и не указывает, что делать. (3303c)

В общем, я опять тихо паниковала и откровенно не знала, чем себя занять. Тесто на пироги поставлено, мясо на ужин маринуется, овощи давно почищены и даже последние "сокровища" в смотровой рассортированы, а тележка возвращена в родительский отдел. Кино не смотрится, музыка не слушается, выкладывать вещи из чемодана просто нет смысла… Ну вот где они, срочные дела, когда в них так нуждаешься, чтобы банально не сойти с ума от ожидания?

— Док, тут, кажись, оборудование тащут, — раздался зычный бас Муара из приемной, и я счастливо выдохнула, откидывая в сторону карандаш для бровей. Макияжем я занималась последние сорок семь минут.

Ура, работа приехала.